Как рождается магия

Это полный пиздец — возвращаться в эту школу.Почему я должен переживать всё это снова?Каждый чёртов день. Всю эту боль. Весь ужас той ночи. Как будто одного раза было мало.Как будто этого вообще можно забыть. И хуже всего — я должен видеть его. Этого вонючего хорька. Сраный царь земли. Все носятся с ним, как с героем. Как будто он один выиграл эту войну. Ну да, конечно. Кинул Поттеру палочку в нужный момент. Замочил парочку Пожирателей смерти. И всё. Герой. Чёртов центр вселенной. А я? Я тоже там был. Я тоже сражался. Я видел такое, что ему и не снилось. И всё равно — он ходит тут, живой. Почти невредимый. Как будто его это вообще не коснулось. Ненавижу его. Ненавижу их всех. Но сегодня… Сегодня всё стало на свои места. Это был знак. Я понял это в тот момент, когда он со всей силы влетел в стену на уроке. Я видел, как он лежал на земле. В крови. Без сознания. И впервые за долгое время мне стало… спокойно. Интересно, откуда вообще взялась Грейнджер. Какого чёрта она оказалась там, на метле. Но это уже не важно. Важно другое. Я смотрел на него — и понял. Он должен умереть. Драко Малфой должен умереть. И сделаю это я. Теперь я знаю, зачем нам дали этот год. *** Живоглот снова лежит у неё на груди — вот почему так тяжело дышать. Это была первая мысль, которая пришла Гермионе, когда она начала приходить в себя. Тяжесть. Давление. Сбитое дыхание. Она попыталась вдохнуть глубже — не получилось. Странно… Живоглот никогда не был таким тяжёлым. Сознание возвращалось медленно, будто сквозь густой туман. Нет. Это не Живоглот. Слишком тяжело. Слишком… чуждо. Гермиона с усилием открыла глаза. Сначала — свет. Размытый, неприятно яркий. Потом — потолок. Белый. Слишком знакомый. Лазарет. Мысль пришла не сразу, но, как только пришла, внутри стало чуть спокойнее. Она здесь. В безопасности. Наверное. Но что случилось? Она нахмурилась, пытаясь вспомнить. Последнее, что осталось в памяти — урок зельеварения. Котёл. Спор с Гарри. Что-то падает… Дальше — пустота. Гермиона медленно повернула голову в сторону. И замерла. Рядом, на соседней койке, лежал Малфой. Голова перебинтована. Лицо бледное. Без сознания. На секунду всё внутри сжалось — не от страха, а от резкого, неприятного чувства неправильности происходящего. Почему он здесь? И в тот же момент память словно прорвалась. Котёл. Фиолетовый свет. Хлопок. И потом— Резкий рывок. Будто её вырвало из пространства. Будто что-то потянуло её вперёд, сквозь воздух, сквозь всё. Прямо к нему. К Малфою. Метла. Скорость. Столкновение. Гермиона резко вдохнула, и тут же зажмурилась от боли, пронзившей виски. Что это было?.. Почему именно он? Мысль не успела оформиться. Сознание снова поплыло. Свет потускнел. Звуки отдалились. И прежде чем она успела удержаться— темнота мягко накрыла её снова. *** Это был не сон. Это было воспоминание. Одно из тех, к которым Драко не возвращался добровольно. Он видел её лицо. Заплаканные глаза матери — расширенные от ужаса, наполненные такой болью, что от одного взгляда на них хотелось отвернуться. Но он не мог. Не в этот раз. — Как же ты мог?.. — её голос дрожал, срывался. — Я тебя ненавижу! Слова ударили сильнее любого заклятия. И в тот же момент— Он проснулся. Резко вдохнул, словно вынырнул из-под воды. Тело отозвалось болью сразу. Глухой, тянущей, разлитой по каждому движению. Какого чёрта… Он попытался пошевелиться — зря. Боль вспыхнула ярче, заставив его стиснуть зубы. Драко открыл глаза. Потолок. Белый. Слишком знакомый. Лазарет. Мысли начали собираться медленно, неохотно. Полёт. Скорость. Хлопок. И— Грейнджер. Откуда, чёрт возьми, она взялась? Он повернул голову вправо, морщась от боли. На соседней койке лежала она. Жива. Это было первое, что он отметил. Жива — и, судя по всему, тоже без сознания. Драко нахмурился. Откуда на моей метле появилась эта грязнокровка? Мысль всплыла автоматически, почти привычно. Но следом пришло другое чувство. Не злость. Что-то… более тяжёлое. Более неприятное. Словно в этом было что-то неправильное. Слишком странное, чтобы быть случайностью. Он отвернулся, резко обрывая мысль. Не хватало ещё в этом разбираться. Голова снова отозвалась болью. И где-то глубоко, под всем этим — под злостью, усталостью и раздражением — ещё звучал её голос. — Я тебя ненавижу. Драко закрыл глаза. И на этот раз — не сразу понял, проснулся ли он до конца. И тут она тоже проснулась. Гермиона резко открыла глаза — и сразу наткнулась на его взгляд. С полминуты они просто смотрели друг на друга. Растерянно. Не понимая. Слишком тихо для происходящего. Первым «очнулся» Малфой. Лицо мгновенно исказилось раздражением и злостью. — Какого хера, Грейнджер? — резко бросил он. — Что ты натворила? Перепутала какое-то заклинание, бестолковая грязнокровка? — Заткнись, Малфой, — сквозь боль ответила она, морщась. — Я сама не понимаю, что случилось. Мы были на зельеварении, всё вышло из-под контроля… и— Она резко замолчала. Глаза расширились. — Ох… — её голос дрогнул. — А что с Гарри? С Роном? — А мне откуда знать? — раздражённо ответил он. — Ты приземлилась на мою метлу одна. Слава Мерлину — без своих щенков. — Я толкнула Гарри… — быстро заговорила Гермиона, игнорируя его. — Он врезался в шкаф с ингредиентами… всё посыпалось… всё попало в котёл… Малфой хмыкнул. Ему, чёрт возьми, до сих пор было приятно вспоминать, как Поттер получил по башке. — Не надо так улыбаться, Малфой, — резко сказала она. — Это всё из-за нас. Зелье… оно изменилось. Нас затянуло в этот фиолетовый туман. Всех троих. Она сглотнула. — А потом… я оказалась у тебя. На метле. И… — голос стал тише, — меня буквально притянуло к тебе. Малфой посмотрел на неё с откровенным отвращением. — Ну конечно, — холодно бросил он. — Чего ещё ожидать от вас, бестолочей. Надеюсь, Поттера с Уизли выкинуло куда-нибудь в болото. Я бы с удовольствием посмотрел, как он оттуда вылезает. Он закинул голову на подушку и уставился в потолок. Что за бред вообще происходит?.. Сколько они тут уже? Час? День? — Я так и думала, что услышала ваши голоса. Хвала Мерлину, вы пришли в себя. В лазарет вошла мадам Помфри. Она выглядела напряжённой, но при виде их открытых глаз заметно облегчилась. — Вы уже три дня здесь лежите. — Пиздец, — коротко выдохнул Малфой. — Браво, Грейнджер. — Мистер Малфой! — строго одёрнула его Помфри. — Следите за своим языком. Она уже направлялась к двери. — Мне нужно срочно сообщить профессору Дамблдору и профессору Снейпу, что вы пришли в себя. — А что с нами случилось? — спросила Гермиона. — Боюсь, это не в моей компетенции, — мягче ответила Помфри. — Но одно скажу точно — к завтрашнему дню я поставлю вас на ноги. ⸻ Через некоторое время в лазарет вошли Альбус Дамблдор и Северус Снейп. — Профессор Дамблдор… — с облегчением выдохнула Гермиона. — Директор Снейп, — коротко кивнул Малфой. — Что с нами произошло? — сразу спросила Гермиона. Дамблдор медленно покачал головой. — Боюсь, это сложный вопрос, мисс Грейнджер. Судя по всему, вы создали новый эликсир. Неизученный. Нестабильный. И… он оставляет след. Малфой напрягся. — Что это значит? — Мистер Поттер переместился в место, где он победил Волан-де-Морта. Вас перенесло к мистеру Малфою. А мистер Уизли… — Дамблдор замолчал, — его местоположение неизвестно. Мы не можем отследить ни его магию, ни его палочку. Даже Малфой на секунду почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. — И что дальше? — сухо спросил он. — Как это повлияло на нас? Снейп сделал шаг вперёд. — Дело в том, что это не просто перемещение, — тихо сказал он. — Вас… связало. — Что? — одновременно произнесли они. Они резко посмотрели друг на друга. — Вы не можете находиться на большом расстоянии друг от друга, — продолжил Снейп. — Иначе что? — напряжённо спросил Малфой. — Иначе мисс Грейнджер с большой силой переносит к вам, — спокойно добавил Дамблдор. Гермиону начало трясти. — Мы уже это наблюдали, — продолжил он. — Когда вас переносили в лазарет. Мы почти донесли мисс Грейнджер до кровати, как она снова переместилась к вам. — Поэтому вы лежите рядом, — добавил Снейп. — И какое-то время вам придётся находиться поблизости. Тишина. Тяжёлая. Нереальная. — Это… временно? — тихо спросила Гермиона. — Мы надеемся, — ответил Дамблдор. ⸻ Когда профессора ушли, в палате стало слишком тихо. Слишком. — Какого хрена, Грейнджер? — первым не выдержал Малфой. — Что вы, блядь, натворили? — Отвали, Малфой! — резко ответила она. — Не видишь, я сама в шоке? Рон пропал, меня притягивает к тебе — ты вообще понимаешь, что происходит?! Голос её дрогнул. — Я… я не понимаю… — Почему именно ко мне? — процедил он. — Откуда мне знать?! — сорвалась она. — Может, потому что я тебя ненавижу! — Взаимно, грязнокровка. — Дебил. ⸻ Ночь была ужасной. Мадам Помфри дала им зелье для восстановления костей, и боль от него была почти невыносимой. О сне не шло и речи. Они лежали молча. Им не о чем было говорить. Гермиона смотрела в потолок, чувствуя, как внутри растёт страх. Рон исчез. Гарри оказался в том месте, где убил Волан-де-Морта. Она — рядом с Малфоем. Почему? Ненависть? Связь? Случайность? А Рон… Куда его могло выбросить? Мыслей было слишком много. Ответов — ни одного. И это пугало. По-настоящему. ⸻ Драко тоже не спал. Он был зол. Чертовски зол. Какого хрена я должен? Почему именно она? Лучше бы кто угодно. Любая. Но не она. Он сжал челюсть. Она даже не догадывается. Не понимает. Что ему пришлось сделать. И как сильно она к этому причастна. Он закрыл глаза. Я её ненавижу. Эту чёртову школу. Эту жизнь. Её. ⸻ Утро наступило слишком медленно. Они почти не спали. Когда в палату вошли Снейп и Дамблдор, Гермиона выпрямилась, будто зацепившись за последнюю надежду. — Пожалуйста… скажите, что это можно исправить. Дамблдор покачал головой. — Мы пока не знаем, что это за заклятие. Нам придётся оставить всё как есть… чтобы не сделать хуже. — В смысле — как есть? — резко спросил Малфой. — Почти как есть, — спокойно ответил Дамблдор. — Теперь вы с мисс Грейнджер будете жить вместе. В отдельной башне. И посещать одни и те же занятия. Тишина. — Вы шутите… — прошептала Гермиона. — Очень надеюсь, что да, — тихо добавил Малфой. — К сожалению, нет, — сказал Снейп. ⸻ К обеду их выписали из лазарета. И провели в башню. Только для них двоих. Башня оказалась выше, чем казалась снаружи. Крутая каменная лестница вела вверх, закручиваясь спиралью, пока наконец не упиралась в тяжёлую деревянную дверь. Дверь открылась тихо, почти беззвучно, и за ней оказалось совсем другое пространство. Первой открывалась гостиная. Тёплая. Уютная. В центре стоял камин, в котором уже горел огонь. Пламя мягко потрескивало, отбрасывая золотистые отблески на стены и пол. Свет был приглушённым, живым, не резким — он наполнял комнату спокойным теплом, контрастирующим с прохладой каменных коридоров Хогвартса. Перед камином стоял диван — глубокий, обитый тёмно-зелёной тканью, слегка потёртой по краям. Рядом — пара кресел: одно повернуто к огню, другое — к окну. Между ними — низкий столик. Стены были заставлены книжными полками. Книги стояли вперемешку — старые и новые, в кожаных переплётах и простых тканевых, некоторые чуть перекошены, словно их недавно перебирали. Здесь не было строгого порядка, но всё выглядело обжитым. По обе стороны комнаты стояли два отдельных стола. Простые, но удобные. На каждом — чернильница, перо, стопка пергамента. Они были расставлены так, чтобы между ними сохранялось расстояние. Из гостиной вели две двери. Первая — в спальню Гермионы. Комната была светлее. Тёплые оттенки — бордовый, золотистый, мягкое дерево. Кровать с высоким изголовьем аккуратно застелена, рядом тумбочка, на которой уже лежали её книги и пергаменты. У окна — небольшой стол, а на спинке стула небрежно перекинут плед. На кровати, свернувшись клубком, лежал Живоглот. Он лениво поднял голову, а затем снова устроился поудобнее, словно давно здесь освоился. Вторая дверь вела в спальню Малфоя. Она была другой. Темнее. Сдержаннее. Глубокие зелёные и серебристые оттенки, чёткие линии, минимум лишних деталей. Кровать аккуратно застелена, вещи разложены почти идеально. На столе — ни одной лишней мелочи. Всё выглядело так, будто здесь ничего не меняется. Последняя дверь вела в ванную. Общую. Просторную, выложенную светлым камнем. Большая ванна, несколько раковин, зеркало почти во всю стену. Здесь было тихо, и шаги отдавались мягким эхом. Башня находилась чуть в стороне от основной жизни школы. И, несмотря на тепло камина и мягкий свет, в этом пространстве ощущалась странная тишина. Слишком спокойная после всего, что происходило снаружи. — Ну что ж, обживайтесь, — мягко сказал Альбус Дамблдор, оглядывая башню. — Надеюсь, вам здесь будет… по крайней мере, не слишком неуютно. — Но у нас есть и хорошие новости, — добавил Северус Снейп, протягивая им два небольших флакона. — Это антиэликсир. Он позволит вам временно отдаляться друг от друга… при определённых условиях. Например, если один из вас спит. Он сделал паузу. — Небольшое послабление. Для начала. Гермиона и Малфой переглянулись и, не задавая лишних вопросов, выпили. — Надеюсь, ты будешь много спать, Грейнджер, — сухо бросил Малфой. — Тогда я хотя бы смогу жить нормальной жизнью. Дамблдор лишь устало улыбнулся, Снейп ничего не сказал. Через минуту они покинули башню, оставив их одних. Тишина повисла почти сразу. Слишком плотная. Им было нечего сказать друг другу. Без лишних слов они разошлись по своим комнатам — переваривать происходящее в одиночестве. Прошло не больше нескольких минут, когда в дверь раздался осторожный стук. Они вышли одновременно. Гермиона оказалась ближе и первой открыла дверь. — Гарри… — выдохнула она. Он стоял на пороге — уставший, напряжённый, но живой. Малфой закатил глаза и с громким хлопком захлопнул дверь в свою комнату. Гермиона и Гарри обнялись — крепко, почти отчаянно — и прошли в гостиную. — Так ты теперь живёшь… с Малфоем? — неловко усмехнулся он, оглядываясь. — Это не смешно, Гарри, — резко сказала она. — Что происходит? Что было с тобой эти три дня? Где Рон? Гарри тяжело выдохнул. По нему было видно — он на пределе. Они сели на диван. — Если честно… никто ничего не понимает, — начал он. — Это что-то новое. Странное. Меня выбросило туда… где я убил Волан-де-Морта. Он замолчал на секунду. — Тебя — к нему. А Рон… — он покачал головой. — Его просто нет. И это самое страшное. Гермиона сжала руки. — Эти три дня… — продолжил Гарри, — я не помню, когда в последний раз мне было настолько… не по себе. Я не понимаю, что происходит. Он посмотрел на неё. — Почему именно ты оказалась с Малфоем? Гермиона задумалась. — Я думала об этом, — тихо сказала она. — Возможно… дело в ненависти. Тебя ведь перенесло туда, где ты убил своего врага. Она сделала паузу. — А у нас с Малфоем… отношения, мягко говоря, не самые тёплые. Гарри хмыкнул. — Это ещё мягко сказано. — Но тогда где Рон? — тихо добавила она. — Кого он так ненавидит, что его выбросило… куда-то ещё? Они замолчали. В комнате стало слишком тихо. Слишком тревожно. Через какое-то время разговор начал расплываться — они говорили, перебрасывались догадками, но ни одна из них не звучала убедительно. И, как ни странно, облегчение пришло от самой простой вещи. — Пора на ужин, — тихо сказал Гарри, бросив взгляд на часы. В этот момент дверь в спальню Малфоя распахнулась. Он вышел, бросил короткий взгляд на Гарри и Гермиону. — Грязнокровка, — холодно сказал он, — ты собираешься идти есть, или решила уморить нас обоих с голоду? В Большой зал они шли втроём. В полной тишине. Говорить было не о чем. Да и что тут вообще скажешь? Наверное, за всё время обучения они ни разу не шли вместе в одном направлении. Когда они вошли в зал, всё произошло почти мгновенно. Гул голосов оборвался. Люди обернулись. Замолчали. Сотни взглядов устремились прямо на них. Кто-то уже начал шептаться. Тихо. Но достаточно, чтобы стало ясно — именно об этом говорили в школе последние три дня. Малфой закатил глаза и, не задерживаясь, направился к своему столу. Гарри и Гермиона пошли к Джинни, которая неловко махнула им рукой. — Малфой, друг… — с улыбкой протянул Тео, хлопнув его по плечу. — Ну ты и попал. — Ничего смешного, — холодно ответил Малфой, садясь. Блейз и Пэнси не улыбались. Они переглянулись. Они понимали. И от этого было только хуже. Пэнси чуть сильнее сжала бокал. Забини внимательно посмотрел на Малфоя. — Это… правда? — тихо спросил он. Малфой даже не сразу ответил. Потом коротко кивнул. — Да. Тео выдохнул. — Пиздец. За столом повисло напряжение. Они знали. Они понимали, почему это плохо. И что это может означать. ⸻ Тем временем, через весь стол старшего курса раздался голос: — Так это правда? Все обернулись. Невилл. Он смотрел прямо на Гермиону и Малфоя. — Вы уже проверяли, как это работает? В зале стало тихо. По-настоящему. Гермиона и Малфой переглянулись. — Вообще-то… нет, — неуверенно ответила она. Малфой замер. А потом медленно выпрямился. И резко встал. — Ну так давайте проверим. Он развернулся и пошёл к выходу из зала. Медленно. Не спеша. Все взгляды следили за ним. Он шёл, не оборачиваясь, но потом остановился на полпути и развернулся. Теперь он шёл спиной вперёд, не сводя глаз с Гермионы. Шаг. Ещё один. Ничего. Тишина начала трескаться. Кто-то нервно усмехнулся. — Да вас просто наебали, — раздался голос из зала. Кто-то хмыкнул. Малфой усмехнулся. — Похоже на то, — бросил он. Ещё шаг. И— Это случилось. На глазах у всей школы. Гермиона исчезла. Просто пропала со своего места. Без вспышки. Без звука. И в следующую секунду— её с силой выбросило прямо в Малфоя. Они столкнулись. Жёстко. Она врезалась в него, сбивая равновесие, и рухнула на пол у его ног. Глухой удар. Тишина. Абсолютная. Малфой посмотрел вниз. Потом — на зал. На лица. На своих друзей. И на Поттера. Тот смотрел иначе. Не так, как остальные. Это Малфой заметил. Потом он снова опустил взгляд. На неё. — Ну что ж… — спокойно сказал он, — хотя бы здесь ты на своём месте. Он шагнул вперёд. Переступил через неё. И, не оглядываясь, пошёл обратно к своему столу. Гермиона медленно поднялась. Руки дрожали. Она ничего не сказала. Просто развернулась и пошла обратно к Гарри и Джинни. И ей было страшно. По-настоящему. Гул голосов вернулся. Шёпот стал громче. Но теперь это была уже не просто тема для разговоров. Это было… доказательство. Неделя прошла почти незаметно. Им выдали новое расписание, и жизнь как будто попыталась вернуться в привычное русло. Драко и Гермиона теперь были вместе постоянно. Это раздражало. Сначала — всех вокруг. Потом — только их. Шёпот в коридорах постепенно стих. Люди привыкли. Перестали оборачиваться, перестали обсуждать. Всё стало… почти нормальным. Почти. Хуже всего было то, что для Драко закрыли полёты. Слишком опасно. Слишком высоко. Слишком велик риск повторить аварию. Вместо этого — двойные занятия по дуэлям и заклинаниям. И это, пожалуй, было даже к лучшему. На дуэлях можно было выплеснуть злость. И не только свою. ⸻ В тот вечер Гермиона сидела у себя в комнате и читала. Тишина в башне казалась почти непривычной. Слишком спокойной. В какой-то момент она закрыла книгу, прислушалась. Ничего. Наверное, Малфой спит. Она тихо вышла из комнаты. Быстро в библиотеку. Быстро вернуться. Если повезёт, она найдёт что-то — хоть намёк на то, что с ними происходит. В это же время в комнате Драко было совсем не до сна. Та самая пуффендуйка. Она стояла слишком близко. Смотрела на него так, будто ждала от него чего-то большего. Он ответил ей взглядом. Холодным. Пустым. Он рассматривал её без спешки. Лицо. Шея. Линия плеч. Грудь, слишком открытая, слишком очевидная. Ничего нового. Ничего, что могло бы его зацепить. Скорее… привычка. Способ. Сбросить напряжение. Заглушить мысли. Выбить из головы всё, что мешает дышать. Хотя бы на время. Он сделал шаг вперёд. Провёл пальцами по её руке — лениво, без особого интереса, просто чтобы почувствовать что-то реальное. Живое. Она вздрогнула. Он это заметил. И это было единственное, что хоть как-то отозвалось. Не желание. Контроль. Он склонился ближе. Слишком близко. Его губы почти коснулись её шеи — лёгкое, скользящее прикосновение. Не поцелуй. Скорее проверка. Он задержался на секунду. Ничего. Пусто. Внутри всё так же было тихо. И это раздражало. Он отстранился ровно настолько, чтобы снова посмотреть на неё. Ничего особенного. Просто способ. И не более. Он взглядом приказал ей раздеться и она подчинилась. Первым делом она сняла с себя рубашку. Затем лиф, освобождая сочные пышные груди. Это даже вызвало намек на улыбку. Он сделал шаг к ней, чтобы  И в этот момент— Это снова произошло. Резко. Без предупреждения. Гермиону буквально швырнуло в комнату. Она врезалась в него. Сбила с ног. Они рухнули на кровать. Тишина. На секунду — полная. Гермиона лежала на его постели. На тёмно-зелёном покрывале. Её волосы рассыпались по ткани, тёплые пряди зацепились за его руку. Губы приоткрыты — резкий, сбитый вдох. Глаза — широко раскрытые, растерянные, ещё не понимающие, где она и что произошло. Драко замер. Не двигаясь. Сердце ударило резко — так, что отдалось где-то в горле. Слишком близко. Слишком… Он смотрел на неё. И в этот раз — иначе. Без привычного раздражения. Без злости. Без защиты. Он видел её. По-настоящему. И это было хуже всего. Потому что она не была просто Грейнджер. Не сейчас. Не здесь. Она была живой. Тёплой. Слишком настоящей в его руках. И эта близость — чужая, ненужная — вдруг стала слишком правильной. Как будто что-то внутри него узнало этот момент. Как будто так и должно было быть. Его взгляд медленно скользнул по её лицу. По линии губ. И в груди что-то болезненно сжалось. Слишком резко. Слишком сильно. Как удар. Красота, которую он годами игнорировал, сейчас не просто заметилась — она навязалась. Без права отвернуться. Без возможности это остановить. И на долю секунды в голове не осталось ничего. Ни войны. Ни прошлого. Ни ненависти. Только она. И мысль. Простая. Опасная. наклониться ближе. впиться в её губы. Заглушить всё. Он подался вперёд. Почти не осознавая. Слишком близко. На расстоянии дыхания. И именно в этот момент— что-то внутри него резко оборвалось. Реальность вернулась. Грубо. Больно. Как пощёчина. Встал. Резко. Пуффендуйка у стены стояла с округлившимися глазами. Она быстро пришла в себя, схватила свои вещи, натянула одежду и буквально вылетела из комнаты, не сказав ни слова. Дверь захлопнулась. Тишина снова вернулась. Но теперь — напряжённая. ⸻ — Ты вообще в своём уме?! — резко выпалил Драко, оборачиваясь к ней. — Ты теперь решила ко мне в постель телепортироваться? — Я НЕ ХОТЕЛА! — сорвалась Гермиона, резко садясь. — Я просто вышла из комнаты! — Конечно, — язвительно бросил он. — Очень вовремя. — Да пошёл ты, Малфой! — зло ответила она, вскакивая. — Думаешь, мне это нравится?! — А выглядит именно так! — О боже, да ты реально идиот! — А ты катастрофа, Грейнджер! Куда ни сунься — везде проблемы! — Это МЫ сделали это зелье, если ты забыл! — Я там вообще не был! — Зато теперь ты часть этого, нравится тебе или нет! Он шагнул ближе. Слишком резко. — Мне — не нравится, — тихо, но жёстко сказал он. Она тоже не отступила. — Взаимно. Секунда. Напряжённая. — Знаешь что? — резко бросила она. — Разбирайся со своими проблемами сам. Она развернулась и пошла к двери. — И держись от меня подальше, если сможешь! Дверь в её комнату захлопнулась. Сильно. В комнате стало тихо. Гермиона почти влетела в свою комнату и сразу закрыла за собой дверь. Слишком резко. Слишком громко. Она прислонилась к ней спиной, закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Щёки горели. Ей было неловко. Нет… хуже. Ей было стыдно за этот момент. За то, как близко они оказались. За то, что она вообще там оказалась. Сердце болезненно сжалось. И вместе с этим пришло другое чувство. Тяжёлое. Глухое. Тоска. Она вдруг почувствовала, насколько устала. От всего. От этой школы. От войны. От того, что её жизнь вдруг перестала быть… её. Гермиона медленно прошла к столу и опустилась на стул. Взгляд упал на чистый пергамент. Мама. Мысль пришла неожиданно. Она так давно не писала. Слишком давно. Как будто та жизнь — с родителями, с обычными днями, с безопасностью — осталась где-то в другом мире. Она взяла перо. Обмакнула в чернильницу. И начала писать. Сначала медленно. Потом быстрее. Слова шли сами. Она писала много. Слишком много. О школе. О том, что произошло. О зелье. О том, как её притянуло к Малфою. Писала — и сама не до конца верила в то, что выводит на пергаменте. Как будто это была не её история. Как будто это происходило с кем-то другим. Но нет. Это была её реальность. Теперь. Её жизнь. Когда она закончила, рука слегка дрожала. Она перечитала написанное. И на секунду ей захотелось всё это сжечь. Сделать вид, что ничего не было. Но она аккуратно свернула пергамент. Утром письмо отправилось. И именно тогда накрыло. Грусть. Тихая, тяжёлая. Когда я теперь смогу увидеть маму?.. Мысль прозвучала почти шёпотом. Рождество. Она замерла. Вряд ли Малфой поедет к ней домой. Абсурд. Невозможно. И вдруг другая мысль — резкая, неприятная. А если… наоборот? Если ей придётся ехать к нему? В его дом. Холодный. Чужой. Полный людей, которые её… ненавидят. Гермиона резко выдохнула. Нет. Это невозможно. Она сжала пальцы. Она — грязнокровка. Никто не позволит этому случиться. И уж точно никто не позволит ему… Она оборвала мысль. Слишком далеко. Слишком страшно. Она отвернулась к окну. Но тревога никуда не делась. Она просто… осталась внутри. Эта ночь была странной. Слишком. Он почти не спал. Или спал — но лучше бы не спал вовсе. Ему снилась она. Гермиона. Её глаза. То, как она смотрела на него — слишком прямо, слишком близко. Снилась её кожа под его пальцами. Её дыхание. Снилась она. Слишком живая. Слишком настоящая. Когда Драко проснулся, первым, что он почувствовал, была злость. Резкая. Глухая. Почти болезненная. Он резко сел, провёл рукой по лицу. — Что ты делаешь, придурок… — прошептал он себе. Это же она. Она. Он сжал челюсть. — Выбери кого угодно… — тихо, сквозь зубы. — Кого угодно. Любую. С кем не нужно думать. С кем всё просто. Он резко выдохнул. — Тебе показалось. Этого не было. И не будет. ⸻ Когда они вышли в гостиную, он сразу заметил пергамент у неё в руках. Слишком аккуратно сложенный. Слишком… личный. — Что ты там пишешь, грязнокровка? — лениво бросил он. — Любовное послание для меня? Гермиона даже не подняла глаз. — Нет, придурок. Письмо моей маме. Он усмехнулся. — О, мамочке жалуешься? Она подняла на него взгляд. Холодный. — Мне очень жаль, Малфой, что ты не понимаешь, что такое нормальная семья. Улыбка исчезла с его лица. Сразу. — Заткнись, грязнокровка, — тихо сказал он. И больше они не разговаривали. ⸻ В таком настроении они дошли до Большого зала. Разошлись по своим местам. Ели. Пили. Смотрели в разные стороны. И день потянулся. Г Потом ещё один. И ещё. Всё стало однообразным. Она — напряжённая. Взвинченная. Замкнутая. Он — злой. И, что было хуже всего, постоянно думающий о ней. Слишком часто. Слишком навязчиво. Это раздражало. Бесило. Выводило из себя. Но никуда не исчезало. День за днём. День за днём. Пока однажды утром Гермиона не получила письмо. Моя милая девочка, мне так жаль читать о том, что с тобой происходит. Я даже не знаю, какие слова могут тебя по-настоящему поддержать сейчас… но поверь, мы с папой рядом с тобой — как можем. И у меня есть для тебя новость. Хорошая. Рон здесь. Он появился у нас совершенно неожиданно — буквально как будто… возник из ниоткуда. Сначала мы испугались, но он жив, он в безопасности. Сейчас он живёт у нас. Есть только одно «но». Кажется, он потерял магию. Он не может пользоваться палочкой и говорит, что не чувствует её совсем. Поэтому он не смог связаться с вами сам. Мы ждали, когда ты приглашаешь сову и мы сможем наконец связаться с тобой