Случайность длинною в жизнь.

Обычно такое называют случайностью. Просто стечением обстоятельств, в котором не должно было быть того или иного человека, но по итогу всё оказалось иначе. Холландер и Розанов были как раз теми случайными обстоятельствами, что попали в нужное время в нужное место. Розанов тогда потянул ногу до «невыносимой» боли. Главная проблема была в том, что они находились проездом в Нью-Йорке, и обращаться в больницу в незнакомой стране не хотелось обоим. Но когда Илья банально свернулся на полу номера в отеле, Шейн не выдержал и повёз того в больницу. — Да она пройдёт до вылета, — уверял Розанов. — А мне не надо до вылета, — вздыхал Шейн. — Я хочу быть уверен, что ты в порядке. Центральный и ближайший травмпункт находился совместно с несколькими отделениями больницы, включая хирургию, травматологию, урологию и даже реанимацию. Им понадобилось около часа, чтобы попасть в нужный кабинет, а после услышать заключение врача о разрыве связки. — Нормально, говоришь? — не унимался Холландер, выходя из отделения с мужем под руку. — Ой, прекрати, — Розанов опёрся о стенку, нажав кнопку вызова лифта. — Пройдёт до вылета. Мужчины спорили в лифте и продолжали свой спор даже на этаже, не заметив, как вышли не на свой этаж. Коридор был длинным, стерильно-белым, пахло антисептиком и чем-то тяжёлым. — Блядский американский лабиринт, — выругался Илья на русском. — Будь тише, — Шейн улыбнулся, примерно понимая, что сказал хоккеист. Он оглянулся, ища кого-то из персонала. — Я сейчас спрошу, как нам пройти, и вернусь. Сиди. Холландер оставил мужа на лавочке с перебинтованной ногой и ушёл дальше по коридору. Минута тянулась за минутой. Розанов начал беситься от нетерпения, а Шейна всё не было. — Его там съели, что ли, — Илья осторожно встал и двинулся вперёд по коридору. Он шёл медленно и неуверенно, смотрел по сторонам, ища глазами мужа, но так и не мог увидеть его. Кажется, он совсем не понимал, куда идёт, но почему-то всё равно шёл вперёд. Можно сказать, что чувствовал. Он вышел в просторное помещение — что-то вроде мини-регистратуры на этаже — осмотрелся, замечая надпись «Хирургия. Реанимация». Кажется, он вышел вообще не в ту сторону. А потом он услышал звук — не громкий, но настойчивый. Плач. Розанов двинулся на звук. За поворотом коридора, у двери с табличкой «Операционная. Посторонним вход воспрещён», на полу сидел мальчик. Ему было около года — светлые волосёнки, голубые глаза, мокрые от слёз, и растерянное, испуганное лицо. Рядом никого. — Привет, — тихо сказал Илья, осторожно опускаясь рядом. — Ты чего здесь? Ребёнок вздрогнул, посмотрел на него и заплакал громче. — Ну-ну, — Розанов протянул руку, не касаясь. — Я не обижу. Ты потерялся? Где твоя мама? Хочешь, пойдём и найдём её? Мальчик протянул маленькую ладошку к закрытой двери операционной. — Там? — Илья кивнул на дверь. — Мама там? Ребёнок захныкал, но кивнул. Илья вдруг понял, что мальчик его понимает — или просто чувствует интонацию. Он посмотрел на дверь и слегка замер, а после осторожно сел рядом. — Знаешь, я тут тоже с ногой, — Розанов похлопал по бинту. — Тоже больно. Но мы же терпим, правда? Малыш шмыгнул носом, вытер щёку "кулачком". — Как тебя зовут? — И-и-и… — протянул ребёнок. — Илья? — удивился Розанов. — Серьёзно? Меня тоже Илья. Мальчик замер, посмотрев на него широкими глазами. — Вот видишь, — улыбнулся хоккеист. — Тёзки. Мы теперь почти родственники. Розанов хотел ещё что-то сказать, но из-за угла показался Шейн. Он хотел позвать мужа, но увидел его, сидящего рядом с ребёнком, и замер. — Что здесь происходит? — тихо спросил Холландер, подходя. — Не хочу даже знать, — так же тихо ответил Илья. — Он один. Говорит, мама там. — кивнул на операционную. Шейн присел на корточки с другой стороны. Мальчик перевёл взгляд на него, но не заплакал. — Привет, малыш. А папа где? Ребёнок снова указал на дверь. — Тоже там? — уточнил Шейн. Мальчик помотал головой. Холландер переглянулся с мужем. В этот момент дверь операционной приоткрылась, и вышла молодая девушка-врач. Увидев мужчин около ребёнка, она строго спросила: — Вы родственники? — Нет, — ответил Розанов. — Мы заблудились, пока искали выход, нашли этого малыша… Он плакал, мы не могли пройти мимо. Девушка вздохнула и опустилась перед мальчиком на корточки. — Илюша, я же просила тебя посидеть в кресле у стойки. — Она погладила его по голове. — Медсёстры заняты, но они за тобой присмотрят. — Почему он один? — спросил Шейн. Врач подняла уставшие глаза и отвела мужчин в сторону, чтобы мальчик не слышал. — В операционной. Тяжёлая авария на трассе. Машина вылетела с дороги по гололёду и перевернулась. Водитель скончался на месте. Женщина в тяжёлом состоянии, врачи борются за её жизнь. Ребёнок почти не пострадал — кресло спасло. — А родственники? — спросил Розанов. — Мы перерыли дела, но никакой информации, — ответила девушка. — Мать до сих пор без сознания. Сказала только одно имя перед тем, как её увезли. — Она посмотрела на мальчика. — Илья Малинин. Про отца ни слова. Илья-старший замер. Шейн взял его за руку. Розанов повернулся к малышу. Тот сидел тихо, смотрел на дверь и снова шмыгал носом. Мужчины не успели ничего сказать — из операционной вышел пожилой врач в халате. Он выглядел усталым, и в его глазах читалась досада и боль. — Всё, — произнёс он, и люди за стойкой замолкли. — Не удалось. Слишком сильные внутренние повреждения. Медсёстры зашептались, одна из них вытирала глаза, глядя на белокурую кудрявую макушку ребёнка. — Что теперь с ним будет? — спросил Шейн, кивнув на Илью-младшего. — Временный приют. Потом — детский дом, если не найдутся родственники, — ответил врач. — Бюрократия, сами знаете. Розанов повернул голову к ребёнку, не отводя глаз, а после почувствовал руку мужа в своей. — Мы ничего не сможем сделать, — начал Холландер. — А если… — Ты с ума выжил? — перебил Шейн. — Илья, это не игрушка, это ребёнок! — Я знаю. — Розанов повернулся к мужу. — Но ты посмотри на него. Я не суеверный, но таких совпадений не бывает. Шейн смотрел на мужа и впервые увидел настолько серьёзного Розанова. — Всё свободное время ребёнку, — начал Шейн. — Я закончу карьеру, — серьёзно сказал Илья. — Розанов… — хоккеист смотрел на мужа не узнавая, словно совсем другой человек. — Я не шучу. Я готов взять ответственность. Шейн обернулся на ребёнка. Мальчик действительно притягивал к себе, но последствия пугали. Он смотрел то на ребёнка, то на мужа, боясь сделать импульсивное решение. — Мне надо… — Подумать? — уточнил Розанов. — Я не тороплю, но ребёнок — да. Они вернулись в отель без малыша. Илья молчал и не разговаривал, постоянно сидел в ноутбуке, и от этого Шейну не становилось легче. Холландер решил советоваться с самым опытным человеком, которого он только знает, а именно — с мамой. Он вышел на балкон, набрал номер, и ответ не заставил себя ждать. — Ты поздно. Что-то случилось? — раздался обеспокоенный голос женщины. — Мне нужен совет. — Я слушаю, — Юна напряглась. — Ты веришь в случайности? — Шейн начал издалека. — Ты меня удивляешь. Что натворил Илья? — Всё хорошо. Мы ездили в травмпункт, он порвал связки, и… — Он в порядке? — её голос был беспокойным. — Мам, сейчас не об этом. — Холландер выдохнул, глядя на город внизу. — Пока мы были в больнице, Розанов нашёл мальчика, ему примерно годик, может больше. У него ничего нет, теперь нет. — Я, кажется, начинаю понимать, к чему ты клонишь, — женщина смягчилась. — Его тоже зовут Илья, и Розанов как с катушек слетел. Он считает это судьбой и не разговаривает со мной. А ещё он ужасно похож на него. — Спроси, не спал ли он с этой женщиной, — усмехнулась Юна. — Мам! — Ну всё, всё. — Женщина тихо посмеялась, а потом стала серьёзнее. — Он хочет "забрать" его? — Да, — выдохнул Шейн, глядя на мужа через стекло балкона. — А ты? — А я не знаю, правильно ли это. Это ведь не зверёк какой-то, а ребёнок, чёрт возьми. — А ты не замечал раньше? — удивилась Юна. — Илья всегда был нежен к детям и тянулся к ним. Шейн замолчал и замер. А ведь действительно: он спокойно мог взять чужого ребёнка из толпы на руки и покатать на льду во время перерыва, никогда не отказывал детям, даже жертвовал в фонды, всегда хотел открыть свою школу, где будет обучать детей. Так много всего и на поверхности. — Милый? — голос матери вывел Шейна из транса. — Я слушаю, слушаю. — Я так поняла, ты уже знаешь ответ. — Да, — уверенно произнёс мужчина. — Спасибо, я позвоню позже. — Илье привет.