Усвоенный урок

Мне было ещё страшнее спускаться по холодным каменным ступеням в кабинет зелий, чем в тот раз, когда я поняла, что заперта один на один в ванной с диким горным троллем. Я помню, как твёрдо и логично убедила себе в том, что человек, с которым я собираюсь встретиться, был профессором этой школы, моим учителем, преподавателем, в конце концов. Не палачом. За исключением того, что профессор Снейп едва скрывал свою нетерпимость к студентам, а когда дело доходило до таких гриффиндорцев, как я, его поведение переходило в открытую неприязнь. Исход этой встречи уже предрешён, я знала. Он собирался обрушить весь свой гнев на меня. Конечно, ожидать справедливого разбирательства было бы наивно. Не будет ничего кроме возмездия. О правосудии вообще можно забыть. Я понимала, чего именно боюсь. Профессор мог исключить меня и исключил бы. Для него — лишь небольшой триумф, а для меня — катастрофическое изменение жизни. Я была бы рада, если бы прогулка до кабинета зельеварения заняла больше времени, но каким-то образом, прежде чем мозг успел прийти в себя, я уже стояла перед закрытой дверью. Старинное дерево давно потемнело от времени. Бесчисленное количество рук до меня прикасалось к этим панелям. Уверенно подняла кулак и постучала, прежде чем последние крупицы мужества покинули меня. Хотелось придать лицу безразличное выражение, которое скрыло бы страх, и я попыталась это сделать, но, кажется, ничего не получилось. Когда дверь открылась и чёрная мантия профессора Снейпа ворвалась в проем, словно грозовые тучи, я взглянула в его суровое лицо и почувствовала, что во рту пересохло. И тут я сама себе удивилась.       — Я бы хотела поговорить с вами, профессор, если у вас найдётся минутка. Я стояла так прямо, словно на меня наложили парализующее заклятие. Снейп вскинул бровь. Его глаза были чёрными, как вороново крыло, и холодными, как первый зимний мороз.       — Неужели? В таком случае, вам стоит войти, мисс Грейнджер. — Он шагнул в сторону и открыл дверь пошире. Его губы растянулись в кривой и довольно нервирующей усмешке. Я переступила порог, ноги двигались будто сами по себе. Сердце неистово билось, словно я бегала на длинную дистанцию. В комнате, расположенной глубоко в подземельях замка, было холоднее, чем обычно. Я бы не удивилась, если бы от моего дыхания шёл пар. Я бы удивилась, если бы после этого разговора вообще смогла дышать. Он стоял в дверях, тёмный, неподвижный и молчаливый, а я сделала несколько шагов вперёд и замешкалась. Неуверенность заставила остановиться. Я уставилась на серые каменные плиты под ногами и сцепила руки, чтобы хоть как-то унять нервную дрожь. Прошло несколько безмолвных секунд, которые, казалось, становилось всё тяжелее, и от присутствия профессора по коже забежали мурашки. Я знала, что он делает. Он не собирался заговаривать первым, и что-то подсказывало мне, что Северус Снейп мог бы ждать целую вечность, если бы пришлось. Откашлялась. Глубоко вздохнула и попыталась посмотреть на него, но безуспешно.       — Я хотела извиниться за то, что… сорвала ваш урок, — сказала, глядя на дверную ручку прямо за его локтем.       — И это всё? И ради этого я трачу драгоценную минуту своего времени? Голос звучал язвительно, и я внутренне поморщилась. Знала, что это будет не так-то просто.       — Профессор Снейп, мне жаль, что я ослушалась вас на уроке, и я хочу сказать, что это… этого больше не повторится… Сэр, — попробовала я ещё раз. В конце концов, что я такого плохого сделала? Сегодняшний урок зелий был одним из худших за всё время, особенно для бедного Невилла Лонгботтома, которого Снейп так запугал, что в его присутствии мальчик превращался в один сплошной натянутый до предела нерв. Так что я шепнула ему пару подсказок, чтобы помочь. Да и по правде говоря, шансы Невилла на успех вряд ли повысились бы из-за того, что он боялся, что его заставят скормить ядовитое зелье его любимой жабе. Профессор Снейп всё это время стоял неподвижно, но теперь наконец пошевелился. Он сделал два медленных шага в мою сторону, и мне потребовалась вся моя храбрость, чтобы не попятиться к выходу.       — Этого больше не повторится… — повторил Снейп мои слова, словно проверяя их на вкус. И снова его губы тронула леденящая душу усмешка. — Вам будет приятно узнать, что вы, как всегда, абсолютно правы, мисс Грейнджер, — сказал он, и мне показалось, будто моё сердце вот-вот остановится. Я была уверена, что он исключит меня, но всё равно для меня было огромным потрясением услышать от него подтверждение своих опасений. В голову не приходила ни одна подходящая фраза. Я знала, что глупо таращусь на него, но ничего не могла с собой поделать. Дыхание перехватило, в голове пусто, я не могла осознать: меня вот-вот исключат из школы.       — Это та по-настоящему молчаливая вы, которую я хотел бы видеть чаще! В кои-то веки, мисс Грейнджер, вы проявляете необычайное благоразумие и придерживаете язык! Его пренебрежительный тон и сарказм, которым сочились слова, должны были уязвить, должны были вызвать гнев, но ничто не имело значения по сравнению с чувством, что мой мир рушится. Все мечты, которые у меня когда-либо были, превращались в пыль прямо на глазах. Из лучшей ученицы своего класса я вот-вот стану ведьмой-неудачницей. Я больше не смогу заниматься магией. Гарри, Рон, все мои друзья закончат Хогвартс и станут настоящими волшебниками, а я никогда больше не буду частью их мира. Как будто в моем мозгу открылись врата, сквозь которые без труда проходили ядовитые мысли, каждая из которых ужаснее предыдущей. Я опустила взгляд на ноги. В глазах стояли слёзы, с губ сорвался вздох мучительной боли. Что мне теперь делать? Вернуться в мир магглов, пойти по стопам отца и стать дантистом? В поле зрения возникла пара начищенных до блеска чёрных ботинок.       — Если вы надеетесь, что слёзы вызовут у меня сочувствие, то сильно ошибаетесь. — Слова, холодные и лишённые сочувствия, медленно накатывали на меня волной. Я посмотрела в лицо, словно высеченное из мрамора. Угольно-чёрные глаза смотрели сверху вниз, в них не читалось никаких чувств. Как ни странно, если бы на его лице отразился хоть намёк на гнев, мне стало бы легче. Гнев, каким бы жгучим ни был, можно стерпеть. Отстранённое, почти бесстрастное спокойствие было куда хуже. Даже раздавленный жук вызвал бы у него больше эмоций.       — Я не нуждаюсь в сочувствии, — тихо сказала я и нахмурилась, глядя в суровое лицо.       — То, чего вы хотите или не хотите, не представляет для меня особого интереса, мисс Грейнджер. Вы здесь, чтобы ответить за свои поступки. У вас нет права голоса. — Он скривился. Живот болезненно сжался, во рту пересохло. Меня подташнивало, а отчаяние подступало так близко, как никогда прежде.       — Пожалуйста… Из-за неприятного кома в горле мне стало труднее дышать и я больше ничего не смогла сказать. По потемневшему лицу профессора пробежала гримаса, предвещавшая надвигающуюся бурю. Голова закружилась; перед глазами замелькали странные маленькие точки, похожие на сноп искр. Зазвенело в ушах, и помещение поплыло перед глазами. Меньше чем через секунду я поняла, что это у меня подкосились ноги. Я падала и рухнула бы у ног Снейпа, если бы он не подхватил меня с молниеносной грацией. Профессор схватил меня за плечи и поставил на ноги, которые казались ватными.       — Что ты делаешь, глупая девчонка? Что с тобой? Теперь в голосе слышалось нетерпение — ледяное самообладание дало трещину. От этого он не стал казаться добрее, но определенно стал человечнее. Снейп встряхнул меня, не грубо, но достаточно сильно, чтобы разогнать звёзды, плывущие перед глазами, и туман, окутывающий сознание.       — Слёзы? Истерика? Мольбы? И всё это ради того, чтобы избежать порки? Львёнок, тебе должно быть стыдно называть себя гриффиндоркой, — в его голосе звучало почти удовольствие от моего позора. Сначала это задело, но потом вдруг дошёл смысл фразы. Я выпрямилась, и зельевар отпустил меня. Прищурилась и подумала, не ослышалась ли я. Должно быть, мне показалось.       — Порки? Посмотрела на профессора с недоверием. Он слегка склонил голову в знак подтверждения.       — Вы не собираетесь меня исключать? — Я едва смела надеяться. Он выдохнул с презрительной усмешкой.       — Уверяю вас, таков был мой первый порыв. Но, увы, пока это остаётся в моём списке желаний. Однако я могу утешить себя тем, что сделаю то, к чему вы, по всей видимости, упорно стремились годами — перекину вас через колено и хорошенько отшлёпаю. Кровь хлынула к лицу, горячая, как ошпаренная вода. Непроизвольно я отступила на шаг.       — Это… это запрещено. Дамбл… Профессор Дамблдор уволит вас, — сказала я с уверенностью, которой на самом деле не ощущала.       — Думаю, что нет. Для той, кто расхаживает по школе, демонстрируя свою гениальность на каждом шагу, вы ведёте себя так же бестолково, как Лонгботтом. — Глаза профессора впились в мои.       — Как вы думаете, почему вы здесь? — спросил он вкрадчиво. Я попыталась собраться с мыслями.       — Потому что я ослушалась вас и немного помогла Невиллу с его зельем, несмотря на то, что вы сказали мне этого не делать, — призналась я, и профессор недовольно фыркнул. Заведя руки за спину, Снейп медленно расхаживал, как кобра, готовая напасть на жертву.       — Неверно. Разумеется, как обычно, на моём занятии ваше высокомерие взяло верх над здравым смыслом. Представился шанс покрасоваться, и вы не смогли устоять. Но вы здесь со мной не поэтому. В противном случае вы бы выслушивали нотации от главы вашего факультета, — он медленно произносил каждое слово, как будто объяснял что-то очень простое умственно отсталому.       — Вы подожгли мою мантию? Воровали из моей кладовой? А теперь полностью игнорируете мои чёткие инструкции на моём собственном уроке? С тех пор, как вы поступили сюда, мисс Грейнджер, вы перешли столько границ, что становится всё труднее не сбиться со счёта, — сказал он, сверкнув глазами цвета обсидиана. Щёки сильнее залились краской. Я была застигнута врасплох.       — Но как вы узнали? Конечно, это было признание; но желание услышать ответ оказалось сильнее.       — Кто ещё? Поттеру не хватает самоконтроля, чтобы планировать, разрабатывать стратегию; а Уизли и за десять жизней не додумался бы до этого. Вы не настолько умны, как вам может казаться. «Следы» ваших проступков слишком заметены. Сегодняшнее неповиновение — лишь ещё один пример вашего полного пренебрежения к моему авторитету. Он немного помолчал затем продолжил:       — Итак, профессор Макгонагалл вынуждена признать, что проблема выходит из-под контроля. Она обсудила этот вопрос с директором, который, как и я, считает, что для исправления ситуации требуются более жёсткие меры. — Чёрные глаза злобно сверкнули, когда он сообщил эту информацию, и я поняла, что он не лжёт.       — Вы хотите меня напугать! — Теперь уже я чувствовала, как за мной захлопывается ловушка.       — Да. Он наклонился совсем чуть-чуть, но мне показалось, что температура в и без того прохладной комнате упала ещё сильнее.       — И это работает. Причём, довольно неплохо. Потому что я хочу, чтобы вы поскорее усвоили урок, — сказал он с каким-то злобным ликованием.       — Я только хотела помочь Невиллу. Он настолько боялся, что не мог ясно мыслить! — я попыталась воззвать к учительским инстинктам.       — Вы хотели выставить напоказ свою самонадеянную гениальность! Как Лонгботтом сможет чему-то научиться, если юная мисс Всезнайка нашёптывает ему ответы? Он слишком поглощён мыслью о своём страхе передо мной, чтобы сосредоточиться на задаче, — язвительно заметил профессор.       — Вот именно. Я хотела немного помочь ему, чтобы он перестал так бояться неудачи.       — Тем самым лишая его всякой надежды на то, что он добьется успеха сам. Дайте человеку рыбу, мисс Грейнджер, и он будет сыт один день. С другой стороны, если научить его ловить рыбу… — Он не закончил свою мысль и, приподняв бровь, наблюдал, как до меня доходит смысл его слов.       — Лонгботтому придётся преодолеть себя, иначе страх будет калечить мальчика всю оставшуюся жизнь при столкновении с чём-то, что покажется пугающим! Я знала, что Снейп прав, и отвернулась, устремив взгляд куда-то вдаль поверх его плеч.       — Простите, — на этот раз искреннее сказала я. Он подошёл и пододвинул стул к стене поближе к своему столу. Я молча и испуганно наблюдала за происходящим. Помню, подумала про себя, что, возможно, успела бы выскочить за дверь, если бы бросилась бежать.       — Если двинетесь хоть на шаг, я удвою наказание. Он бросил это замечание почти небрежно, с оттенком холодной издёвки, едва взглянув на меня. Гарри был практически уверен, что Снейп может читать мысли, и тогда я задумалась, что друг мог оказаться прав.       — Вы не можете причинить мне боль! — Собственный голос прозвучал слабо даже для меня.       — Я могу. Но не буду. По крайней мере, эта боль не навсегда. Наказание и не должно быть мягким, мисс Грейнджер. Но обещаю, все ваши конечности и жизненно важные органы останутся при вас, причём они будут в полном рабочем состоянии, когда я закончу, — ответил он. В два шага зельевар преодолел разделявшее нас расстояние и длинными пальцами сжал мой локоть. Снейп посмотрел сверху вниз, на его лице не было ни жалости, ни сострадания. Я встретилась с ним взглядом, и мне показалось, что я смотрю в огромные воронки пустоты.       — Если вы планируете снова упасть в обморок или истерить, лучше покончить с этим сейчас, — насмешливо сказал он. Как ни странно, его издёвка вызвала во мне чувство неповиновения. Если он ожидал, что я буду плакать и умолять, то его ждало разочарование. Пусть делает что хочет, что бы ни случилось, я не позволю себе снова проявить слабость. Моя решимость, должно быть, отразилась на лице, потому что в бездонной черноте его глаз промелькнула искра, которую можно было принять за одобрение. Он подвёл меня к стулу и отпустил, после чего сам сел одним грациозным, плавным движением.       — Я наклоню вас и назначу наказание. Вы можете кричать сколько угодно, но не вздумайте сопротивляться. Бить вас по голове не входит в мои планы по воспитанию, — сказал он, глядя на меня. Бабочки обеспокоенно и тревожно затрепетали в моём животе, создавая неприятную симфонию; но я спокойно выдержала его взгляд.       — Мне тринадцать. Разве я не слишком взрослая для подобного наказания? По правде говоря, смущение в тот момент было сильнее страха. Всё было бы не так плохо, если бы Снейп заставил меня наклониться над столом или что-то в этом роде.       — Вы глупый ребёнок с большим самомнением, не более того. Я буду наказывать вас так, как сочту нужным, — пренебрежительно ответил он. — Вы останетесь полностью одетой, и я не буду пользоваться ничем, кроме своей руки. Профессор схватил меня за запястье и легко перевернул, так что я даже не успела опомниться, как уже изучала неровный серый каменный пол.       — Сколько? — спросила я, хотя понимала, что это ничего не изменит. Я зажмурилась.       — Достаточно, чтобы убедиться, что вы усвоили, что такое скромность, мисс Грейнджер. И хорошие манеры, чтобы проявлять уважение к своим учителям, — ледяным тоном произнёс он. Не успели слова слететь с его губ, как я почувствовала первый шлепок, и сопровождающий его острый укол вытеснил все мысли из головы. Прошло три шлепка, и, несмотря на мою решимость, слёзы начали жечь плотно закрытые веки, а от рыданий пересохло в горле. Он не отчитывал меня во время наказания: всё время молчал. Через несколько секунд я поняла, что прерывистое дыхание, которое я слышала, было моим собственным. Я открыла глаза и увидела, как слёзы мелкими брызгами падают на камень, отполированный тысячами ног, которые ходили по этому полу на протяжении многих столетий. Я не знаю, сколько длилось наказание. У меня лишь было чувство, будто джинсы сзади начали гореть. Потом совершенно неожиданно нежная рука тёплым прикосновением легла на плечо.       — Всё в порядке. Дыши, хорошая девочка. Мастер зелий говорил тихо, но на этот раз без издёвки. Его голос звучал даже немного успокаивающе.       — Сейчас я поставлю вас на ноги. Всё кончено, — продолжил он. На плечи легли сильные руки, и Снейп поднял меня, прежде чем встать самому. Перед глазами появилась расплывающаяся чёрная фигура, скрытая за пеленой слёз. Я неуклюже вытерла слёзы тыльной стороной ладони и направилась к двери.       — Подождите. Мисс Грейнджер, ради Мерлина, возьмите себя в руки. У меня нет ни малейшего желания видеть, как вы кубарем скатываетесь с лестницы! — Снейп явно был раздражён. Внезапно перед глазами возник накрахмаленный белый носовой платок. Я взяла его и быстро благодарно кивнула. Я была слишком смущена, чтобы встретиться с взглядом с Грозой подземелий. Навернулись новые слёзы, и, хотя мне было ужасно неловко, остановить их не получалось. Вскоре я почувствовала, как чья-то рука легла мне на голову, и этот удивительно нежный жест заставил заплакать ещё сильнее.       — Тише, тише. Это было не так уж страшно, верно? — наконец спросил он. К тому, что профессор был суров, я могла подготовиться, но сейчас он был добр ко мне, и это, казалось, заставляло чувствовать себя ещё более несчастной. Я яростно вытирала слёзы платком, часто дыша, чтобы успокоить сердцебиение. Наконец ко мне начало возвращаться чувство самоконтроля.       — Я в порядке, профессор. Могу я идти? Он кивнул. Я повернулась и выбежала из подземелья, отчаянно желая побыть в одиночестве, чтобы снова обрести душевное равновесие. На следующее утро, когда в Большом зале подали завтрак, я уже почти пришла в себя. Как обычно, за гриффиндорским столом рядом сидели Гарри и Рон, и каждый из них будто защищал по бокам. Они не знали, что произошло в подземельях, но подозревали, что Снейп назначил какое-то жестокое наказание. Однако, уловив моё настроение, поняли, что лучше не спрашивать. На самом деле, я испытывала противоречивые чувства. Порка была унизительной, а профессор Снейп, когда её назначил, казался по-настоящему жестоким. Однако после этого он был довольно добр ко мне, и это было так неожиданно, что я не знала, как к этому отнестись. И хотя мне всё ещё было немного неприятно садиться, больше всего мне не давало покоя чувство, что я подвела его. Я не проявляла к профессору Снейпу такого уважения, как к другим своим учителям. И хотя я убеждала себя, что он был слишком ужасен и не заслуживал этого, теперь я знала: это неправда. На протяжении всего ужина я упорно отводила взгляд от учительского стола, сосредоточившись на своём экземпляре «Ежедневного пророка». Я так низко опустила голову, что носом почти касалась страницы. И вот, только когда я поняла, что болтовня двух моих друзей перешла в неловкое молчание, я почувствовала чьё-то присутствие. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.       — Мисс Грейнджер, на пару слов. В мой кабинет, немедленно. Приказ был безапелляционным. Снейп уже уходил, а чёрные одежды развевались у его ног. Мальчики посмотрели на меня со смесью сочувствия и ужаса. Что ещё он от меня хотел? Судя по выражению лиц Рона и Гарри, они бы не удивились, если бы части моего тела использовались в качестве ингредиентов для зелий. Я неохотно поднялась без и энтузиазма направилась в его кабинет в подземелье. Он шёл быстро и, видимо, успел дойти до туда раньше. Я робко постучала в дверь, и зельевар поднял голову, оторвав взгляд от стопки на столе, над которой до этого склонялся.       — Входите. Закройте дверь, мисс Грейнджер, и перестаньте смотреть так, будто я собираюсь выписать вам билет в один конец до Азкабана, — сухо сказал он. Я переступила порог, испытывая не слишком приятное дежавю.       — Вы хотели меня видеть, профессор? — неуверенно произнесла я. Вряд ли он мог забыть!       — Я хочу с вами поговорить. Присаживайтесь. — Он указал на стул перед столом. Я повиновалась, не переставая задаваясь вопросом, не последует ли вторая часть наказания. Не для этого ли он позвал меня?       — Вы были очень расстроены, уходя отсюда вчера. — Это было утверждение, а не вопрос. Я опустила взгляд на свои руки, сложенные на коленях.       — Посмотрите на меня, пожалуйста. У меня, по всей видимости, не было большого выбора. Я подняла глаза. Профессор сидел, положив руки на стол, переплетя пальцы. Он не выглядел таким грозным, как обычно, на его лице застыло выражение, максимально приближенное к добродушному.       — Скажите, мисс Грейнджер, вас подвергали физическому наказанию до вчерашнего дня? Я покраснела сильнее и покачала головой. Какое это имело значение?       — Понимаю. Это всё объясняет. Признаю, я был немного обеспокоен. Я нечасто применяю такое наказание, хотя, возможно, вас это удивит. Но я никогда не видел, чтобы ребёнок так сильно плакал из-за этого. Я не думала, что можно покраснеть сильнее, но теперь мне стало интересно, действительно ли кровь прилила к лицу. Вдобавок ко всему, я отличилась тем, что была самой трусливой из всех, с кем он сталкивался, и самой большой плаксой. Унижение жгло, как кислота.       — Вы меня застигли врасплох, вот и всё, — ответила я, не в силах скрыть оборонительную нотку в голосе. Его губы приподнялись в подобии улыбки, но мне не показалось, что он смеется надо мной.       — Ваши гриффиндорские заслуги не подлежат сомнению! — сказал он, сверкнув глазами.       — Я вела себя не совсем как гриффиндорка, профессор. Я это понимаю. И я понимаю, почему меня наказали. Вы, должно быть, ненавидите меня. — Я подумала о том пренебрежении, которое проявила к нему, и снова вспыхнула от стыда. Его брови поползли вверх, и он бросил на меня такой взгляд, будто его смертельно оскорбили.       — Ненавижу вас? Какая нелепость! Я знал, что вы уйдёте отсюда с совершенно неверными выводами. Мне не следовало выпускать вас за дверь, пока мы не прояснили несколько деталей, — устало сказал он.       — Вы были наказаны не потому что я вас ненавижу или недолюбливаю. Я не одобрял вашего поведения и хотел внести некоторые коррективы. Я должен был ясно дать это понять.       — Вы единственный профессор, который считает меня бестолковой, — уязвлённо призналась я.       — Другие учителя высоко оценивают вас за то, что вы их поджигаете и обкрадываете, не так ли? — парировал Снейп. Я отвела взгляд.       — Вы лучшая на других занятиях, потому что выкладываетесь там полностью. Вы действительно можете утверждать, что проявляли такое же усердие и старание на моём предмете, Гермиона?       — Нет, сэр, — тихо призналась я.       — Нет. Вот почему я наказал вас именно так, как сделал это вчера. Пора самой способной ведьме своего поколения вести себя соответственно и на моих уроках, — сказал он, и я чуть не упала со стула. Взглядом встретилась с Мастером зелий — выражение его лица было твёрдым, без пренебрежительной усмешки. Чувство вины вновь начало давить.       — Простите, профессор Снейп. С этого момента я буду больше стараться, — сказала я искренне. Он встал и обошёл стол. Я тоже поднялась. Профессор протянул руку и тыльной стороной ладони смахнул слезинку с моей щеки.       — Не нужно больше слёз, мисс Грейнджер. Я поверю вам на слово. Снейп положил руку мне на плечо и быстро, но ободряюще обнял.       — А теперь вытрите слёзы. Не идите на урок с таким видом, будто рыдали несколько часов подряд. Будем считать, что мы пришли к взаимопониманию, да? Он посмотрел на меня сверху вниз, и, хотя это казалось нелепым, я почувствовала, что он говорит со мной на равных. И я почувствовала, что узнала что-то совершенно новое для себя. Иногда самые ценные уроки мы получаем от тех, кого недооцениваем. Я больше никогда не увижу его таким, как прежде. Гарри и Рон ненавидели его, и поэтому прошло много лет, прежде чем я смогла признаться кому-либо из друзей, что с тех пор у меня появился новый любимый учитель, наставник, которого я уважала, как никого другого. Снейп не учил меня — он бросал мне вызов, один из немногих, кто когда-либо делал это. Время покажет, что он был удивительно храбрым человеком, но после этого я всегда знала, что он герой. Он мог спасти тебя ещё до того, как ты понимал, что нуждаешься в спасении.