Рыцарская Доля

Голова нещадно гудит. В глазах пляшут звёзды, а нос свело, как от простуды. Руки, ноги, всё тело — онемевшее, безжизненное. Впрочем, кажется это всего лишь сон. Вот я проснусь и вновь встречу этот день. Стоит открыть глаза? Или оставить их закрытыми и забыться в очередном сновидении? Нет. Усну — не успею приготовить завтрак для Тигра, и тот меня съест… Тигр? Какой такой тигр? В моём доме никогда не было ни тигров, ни даже кошек! В смысле какой?! Тайга! Она сейчас придёт и начнёт в очередной раз жаловаться, что я проспал и пропустил завтрак! А Сакура… — Семпай? И тут меня прострелил озноб. Кто эта девушка? Почему вспоминая о ней, душу выворачивает наизнанку, а голос внутри кричит благим матом на самого себя?! … И тут я очнулся. Незнакомый потолок. Слишком ровный. Простой — белый, но идеально отштукатуренный. Не чета тому, что я обычно вижу по утру в своей однушке. Квартира? Я же живу в частном доме?! Голова словно стала радиоприемником, из которого только и слышен серый шум. Трещит, трещит, трещит. УМОЛКНИ!!! Внутренний поток мыслей стих. Разогнавшиеся шестерёнки, грозившиеся перемолоть меня, на время остановились. *Вдох*Выдох*Вдох*Выдох*Вдох Простой способ успокоиться. Пять повторения и я снова в норме. Перевёл внимание с потолка на комнату, в которой очнулся. И, чёрт возьми, я явно перепутал спальню с музеем. В школе наш класс частенько возили по музеям, в том числе по старинным дворянским усадьбам. И комната, в которой я очнулся, мало чем уступала той роскоши. Нет, нет, ничего кричащего, но во всём чувствуется старинная, благородная дороговизна. Так, кажется, будет не очень хорошо, если меня застанут лежащим на музейном экспонате. Тело! Подъём! *Тело сказало — кря* — Да какого!.. — вырвалось у меня хриплым мальчишеским голосом. Не моим голосом. Тело окаменело. Что-то произошло. Нечто совершенно непонятное. Оно уже здесь. Со мной. В этой комнате. С видимым усилием мне удалось вытащить руку из-под одеяла. Рука. Шевелю пальцами — слушаются. Свожу в щепотку — тоже слушаются. Значит это моя рука? Но это не так! Почему она такая маленькая, бледная, почти прозрачная. И к тому же едва ли не детская?! Что за, чёрт побери, здесь вообще творится?! Но времени на мозговой штурм мне не дали. Входная дверь приоткрылась, и из щели показалась красноволосая макушка. Ошибка: две макушки. Большая и маленькая. Кажется, это и есть хозяева данного «музея».

***

— Он ведь очнулся? Очнулся?! Можно уже к нему? — щебетала юная девочка с копной красных волос и глубокими чисто-голубыми глазами. — Конечно. Сейчас мы к нему зайдём, Звёздочка. Потерпи немного, дай парню прийти в себя. В гостиной у камина сидели двое: зрелый мужчина с алыми волосами, короткой алой бородой и ярко-голубыми глазами и его непоседливая дочка с не менее яркой копной волос. В роскошной и уютной комнате сидели отец и дочь. Очень яркие внешне люди, которые одним фактом своего присутствия выделятся в любой компании. Из-за необычного цвета волос? Роскошной одеждой? Может быть манерами и жестами? Или же просто природным магнетизмом к противоположному полу? Как знать. Но в первую очередь на диване сидели те, кто обладал особой мистической силой, подвластной лишь воле её владельца и его воображению. В уютной гостиной сидели Дьяволы. И это было совершенно естественно. Ведь это был дом дьявольского семейства на протяжении тысячелетий. Кому же ещё здесь быть, как не дьяволам? И тем удивительней было бы для стороннего наблюдателя картина простой семейной идиллии отца и дочери. Зрелый мужчина, что-то посчитав в уме, достал из нагрудного кармана часы на цепочке. Это были роскошные часы. В своё время в мире людей они служили бы эталоном богатства и статуса. Но здесь, в подземном мире, — не более чем практичный и красивый аксессуар. — Риас. Думаю, можно идти. Встав с дивана, означенные персоны направились в соседнее крыло — именно туда, где совсем недавно очнулся наш невольный гость. — Риас, — взрослый мужчина, остановившись перед дверью, решил немного поумерить пыл своей дочери. Первое впечатление не менее важно, чем последующее общение. Особенно когда речь идёт о возможном кандидате в пэры для его дочери. И особенно в таких обстоятельствах. Порой удача семейства Гремори подкидывает абсурдные ситуации, которые приходится долго и вдумчиво решать. «Скатал дочку в горы на лыжный курорт…» — мысли патриарха семейства, Зиотикуса Гремори, пребывали в смятении. Вся ситуация была, откровенно говоря, мерзкая. Парнишка, выскочивший из леса чуть ли не под ноги его дочери, был ходячим трупом. В лёгких, при лечении, обнаружился ядовитый газ. А вместе с одеждой и церковной символикой, всё становилось ещё смешнее. Фанатики опять выкинули что-то несусветное. А результат этого сейчас лежит в гостевой комнате, спасённый его малюткой, потратившей «Фигуру Зла» на оживление мальчика. Ух, и устроит ему суженная мозголомку. Очередную. — Прежде чем мы войдем и ты встретишься со своим пэром, дай мне первое слово. Небольшой разговор. Пять минут — и твой рыцарь в полном твоём распоряжении. Хорошо? — Да, папа. Но только пару минут! Он мой рыцарь! Я так решила — и так оно и будет. — Конечно, конечно, — потрепав дочь по макушке, мужчина открыл дверь и вошёл в спальню. Что ж, суть он, может, и понял, но подоплёка событий не менее важна. Особенно в свете перерождении молодого дьявола. Мы в ответе за тех, с кем заключили контракт.

***

— Доброе утро, молодой человек. Как ваше самочувствие? — мужчина прошёл в дверной проём и плавным движением прикрыл за собой дверь, отсекая одну пару любопытных глаз. Прервав моё самобичевание на моменте отрицания всего происходящего, в комнату прошёл мужчина с очень необычной внешностью. Голубые глаза, ярко-алые волосы, дворянская одежда на современный манер. Завершала образ щегольская борода. По отдельности на ком другом выглядело бы нелепо, но у этого человека всё было гармонично. Естественно. Так же естественно, как и его присутствие в этой комнате. Не было ощущения чуждости мужчины этому место. Скорее уж я был лишним в картине этого мира. Но как бы я ни рассуждал, а вопрос мне задали. Ответить? — Нормально, — нет, совсем не нормально, — Но, извините, кто вы? И где я? — Отрадно слышать, что вам лучше. Для знакомства нам стоит друг другу представится, не правда ли, юноша? — без упрёка, голосом бывалого воспитателя ответил мужчина. — Зиотикус Гремори, нынешний глава дома Гремори и по совместительству хозяин этого дома. — Что же насчёт того, где мы находимся? Хм… «Подземный мир» — наиболее подходящее выражение. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос. Теперь, думаю, с вашей стороны будет правильно представится в ответ. С вопросом Зиотикуса ранее застывшие шестерёнки в моей голове пришли в движение вновь. Меня зовут… Меня зовут… Да как меня, блин, зовут?! *В голове раздался скрежет металла о металл* Простой вопрос. Как меня зовут? Чёрт побери — КАК МЕНЯ ЗОВУТ?! Нет ответа. Точнее, каждый последующий противоречит предыдущему. …нд…е… Доб…ол…ов …ми… Ш…р… И…а…я Все три варианта были просто набором букв. А попытавшись их совместить, я, вместо получения целостной картины, лишь усугубил головную боль. Серый треск усилился. Голова раскалывалась на три части: детство, отрочество и зрелость. Один эпизод противоречил предыдущему, а последующий никак не вязался с предшественником. Ребёнок? Сирота, забранный из церковного приюта вместе с несколькими такими же бедолагами для участия в экспериментах. Живодёры в сутанах вместо воспитателей. Больничная койка и полигон для тренировок вместо школьных занятий. И постоянное пренебрежение со стороны взрослых. А затем от нас избавились. Потравили, как стайку лабораторных крыс. Ребёнок смог сбежать. Был спасён товарищами. Пробежал сквозь лес, в слезах, задыхаясь от удушья, и проклиная несправедливость мира, упал замертво на снег. Темнота. Юноша? Такой же сирота, оставшийся без родных после страшного пожара, что был тем ещё филиалом ада. Но, пройдя пекло чистилища, это дитё усыновил человек, спасший его. Пять спокойных, пусть и немного одиноких лет с новоявленным отцом, который вместе со своим ремеслом мага передал мне мечту стать героем. Смерть отца. Ещё пять лет, наполненных тренировками, случайными подработками, поиском себя и своего призвания в мире. Но пустота не заполнялась. Ни названная сестра, ставшая опекуном, ни девушка чуть младше паренька так и не развеяли навязчивый сумрак в мыслях. Только помощь другим, только самопожертвование могло хоть как-то заполнить царившую пустоту. И так бы и продолжались хождения по мукам. Грянула война. Война между магами за исполнение Желания. Война, оказавшаяся ложью. В какой-то момент перед парнем встала дилемма: неминуемая катастрофа — или жизнь дорогой подруги (возлюбленной). Выбор… Что ж, выбор пал на последнее. Но, как бы это ни было парадоксально, ценой собственной жизни, парень смог предотвратить Катастрофу. Взрослый? Самые смазанные воспоминания. Черновик, выцветший на солнце. Возможно, он был мастером по работе с электроникой? Или путешественником на далёкий север? У него был старший брат? Сестра? Был ли он холост или женат? Письмена слились в неразборчивую мазню, за которой только и можно что вычленить отдельные слова. Однако это была самая объёмная часть из всех трёх представленных. Простая, незатейливая, прекрасная — как основа для двух предыдущих. Как большой словарь или справочник на полке — неудобный, громоздкий, но единственно доступный, всегда под рукой. Слишком уж коротка была жизнь ребёнка, и абсурдна жизнь подростка. Не знаю, сколь долго я просидел в прострации, но из глубин собственных мыслей меня вывел голос. Мужской голос. — Молодой человек, если долго сидеть с отрытым ртом, то не дай Вельзевул, муха залетит, — и щёлкнул пальцами у меня перед носом. От этого жеста тело встряхнуло, но вместе с тем шум в голове почему-то притих. — Извините, — только и смог выдавить я, смутившись. — Ничего. И всё же как тебя зовут? — Я… я не могу ответить. — Не можешь? Или не хочешь? — вкрадчивый, почти родительский голос окончательно остановил разогнавшиеся шестерни, что совсем недавно вознамерились перемолоть мою личность в однообразную массу. — Не могу. Я хочу ответить, но не помню, — признался я в своём затруднении. — Н-да… — Зиотикус привстал со своего места. (И когда только сесть успел?) — Ладно. Не думаю, что тебе стоит переживать по этому поводу. Любую проблему можно решить, было бы желание. Ответь лучше дитя… — короткая пауза, — Хочешь ли ты жить? Этот вопрос меня обескуражил. В каком смысле: «Хочу ли я?». Все хотят. Это ведь естественно. Или он имел что-то совсем иное? Конечно. Люди умирают — если их убить. Во всех трёх линиях ты мёртв. Смекаешь? В голове, словно наяву, прозвучал мужской бас — принадлежащий кому-то, кого я яростно презирал. Стоп. Если я умер, то как же тогда я здесь очутился? — Хочу, — ответ прозвучал помимо моей воли, совершенно отдельно от каких-либо размышлений. — Вот и хорошо. Риас. Можешь войти! И сказав своё последнее слово, мужчина развернулся и прошёл на выход. А на смену ему, распахнув дверь, влетела девочка школьного возраста — лет одиннадцати-двенадцати. — Я буду у себя в кабинете, — погладив девочку (видимо, дочь)по голове, Зиотикус вышел за порог и закрыл дверь. Тем самым оставляя меня наедине с совершенно незнакомой девочкой. Или, лучше сказать, оставляя её одну со мной. Это… Это просто… Это что за пофигизм?! У вас тут в доме лежит вообще непонятно кто непонятно откуда! Я может быть, вообще бешеный?! Нет?! ВООБЩЕ НЕТ?! Но крах моего внутреннего здравого был прерван самой девочкой. — Итак. Мой рыцарь! Как ты себя чувствуешь? Хочешь есть? Или попить? — она словно решила пройтись сапогом по и без того разбитому стеклу и окончательно перемолоть его в песок. С каждым заданным вопросом Риас приближалась ко мне всё ближе, пока и вовсе не села на кровать — на расстояние вытянутой руки. — Эм… Я бы не отказался от воды… Но что за рыцарь? — нашёлся я с вопросом. Как я понял, посидеть в одиночестве мне не дадут. — Рыцарь — это рыцарь. И с того дня, как я нашла тебя, ты стал моим рыцарем, — она на секунду прервалась, вытянула руку в сторону и вдруг продолжила, — Хм, вода… Может, чаю? Я бы не отказалась от чая. А ты? В ответ я кивнул. И тут над рукой Риас, будто по волшебству, возник двумерный круг с какими-то письменами. — Марта? Принеси чайный сервиз на двоих, — и, о чём-то задумавшись, добавила спустя секунду, — И да, если не сложно, пришли кого-нибудь в помощь моему рыцарю. Он только очнулся и пока не очень хорошо себя чувствует. Закончив разговор, круг над рукой девочки развеялся. В голове, словно по волшебству, щёлкнуло — в который раз уже за день. Но вместо удивления я только и спросил… — Это был телефон? — Теле~фон? — развернувшись ко мне, переспросила девочка, — Что это? — Ну, телефон. По нему люди общаются друг с другом на больших расстояниях. — Прямо-таки больших? — в голосе девочки прорезалась недоверие. — Ну~у, с одного континента на другой дозвониться можно, — и, чуть подумав, добавил, — Только дорого. — Даже так?! Тогда да, — и вновь зажгла тот же круг над рукой, — это «телефон». А расскажи ещё что-нибудь! Я сейчас очень редко бываю в человеческом мире. Акено из деревни, а Конеко, так же как и я, родилась в подземном мире. Так что — расскажешь? Милая улыбка на лице девочки была очаровательна. Я не стал сопротивляться. Я рассказал про город, про мир, про телевизор (как оказалось, аналог этого устройства Риас знала), про машины — в какой-то момент даже более увлечённо, чем сам от себя ожидал. Создавалось ощущение узнавания, совсем не свойственное простому обывателю. Посреди рассказа в комнату вошла женщина в одежде служанки. Оставила сервиз с чайником, двумя чашками и блюдцем с печеньем, поклонилась Риас и как ни в чём не бывало удалилась. *Хруст*Хруст*Хруст* — Вот, возьми, — я забрал протянутую мне чашку, — Так, на чём мы остановились? — На двигателе… — Да о нём! Ты говоришь, в человеческом мире всё работает без магии! Как это? Просто берёт и работает? — Да нет… И сбив меня с лезущего на язык вопроса, Риас стала смотреть на меня с большим интересом. Не моргая. Наглая моська — так и хочется ухватить за нос взять и немного… Но я сдержался. А затем и вовсе был в очередной раз втянут в разговор. Нас прервал, появившийся в комнате, очередной магический круг, известивший девушку о начале ужина. Неожиданно спохватившись, Риас засуетилась. Тут я уже было подумал, что меня оставят на какое-то время одного, но… — Спасибо за беседу, — девичьи ручки сгребли меня в объятья, — К сожалению, я до завтра буду занята. Но завтра я обязательно приду! Не скучай. Хорошо? — А… Хорошо. — Вот и хорошо, — и, вновь обворожительно улыбнувшись, немного второпях покинула комнату. Теперь я остался один. Или нет?

***

Побыть одному, к сожалению (или к счастью), мне не дали. Примерно через пятнадцать минут после ухода Риас в комнату постучались. — Войдите. С моим ответом вошла очередная служанка с тележкой и блюдом на ней. Это ужин для меня? Но первое, что меня привлекло, — это не еда. Служанка. Очередная. Красивая и молодая. Черноволосая, с карими глазами и светлым лицом. Миниатюрная, но привлекательная. С азиатскими чертами? Нет, не могу ответить. Однако что точно можно сказать — она профессионал своего дела. И это подспудное знание компетентности девушки меня озадачило. «Я знаю, но не могу ответить почему» — это очень странный вывод без каких-либо обоснований. Для моего мозга — устойчивый факт. Я когда-то уже видел служанок? Селла и Лизрит… Передо мной встали две девушки — как две капли воды похожие друг на друга. Близняшки… Но видение прошло, стоило только вошедшей леди обратить на себя внимание. — Добрый вечер. Я Анжелика. С этой минуты и до последующих распоряжений буду присматривать за тобой и твоим здоровьем. Приятно познакомиться, — отточенным движением сложив руки на переднике, она слегка поклонилась мне. — Очень приятно, — поклонился я в ответ, подражая Анжелике. — Что ж, коль с приветствиями покончено, я думаю, стоит уделить время утолению голода, не правда ли? — Спасибо за заботу. Не откажусь. С моим ответом девушка приступила к сервировке. Ужин на кровати был явно непривычным для меня занятием. С небольшими огрехами из-за непослушных пальцев мне удалось насытиться. Но утоление одного голода привело к появлению другого. Информационному. Риас очень хорошо меня заговорила, а Зиотикус вёл настолько пространный диалог, что мама дорогая. После его вопроса я уж подумал, что тут-то меня и того… Слабость тела раздражала, но слабость духа и разума пугала. Я задавил свои страхи, однако… — Спасибо за ужин. Анжелика, а где у вас тут туалет? — простой до безобразия вопрос, вот только спросить его… Мне казалось не к месту. — Сейчас покажу. Завершив минутную паузу, я вернулся к своим измышлениям, которые не мог вести в полном объёме. С окончанием ужина Анжелика никуда не ушла. В комнате был я и она. И оба молчали. К сожалению для меня, молчание в такой компании не было признаком спокойствия. «Хм, интересно, если я спрошу, она мне ответит? А какой вопрос задавать? Слишком много я не понимаю. Даже того на каком свете я сейчас. Живой? Или мёртвый?» — Анжелика? Я могу у тебя кое о чём поинтересоваться? — Да, конечно. Спрашивай всё, что тебя волнует. Я постараюсь ответить, — с абсолютной безапелляционностью заявила моя, как я понял, «надзирательница». — Хорошо. Тогда не подумай чего лишнего, но… Это иной мир? — Прошу прощения? — мой вопрос её озадачил, — Возможно, ты хотел сказать «Подземный»? — Нет, именно что «иной». На лице Анжелики отразилась явная работа мысли. Едва уловимая. — Я, видимо, не совсем тебя поняла. Но что ты имеешь в виду, задавая этот вопрос? — решила спросить она напрямую. — Ну, просто… Я вроде бы как умер. А затем очнулся здесь. У вас. Так что? — Ах! Вот что ты имел в виду, — и затем, немного помолчав, добавила, — Поняла. Ну, в некотором роде оно, конечно, и так, но для тебя — нет. Для людей умерших этот мир действительно можно назвать загробным, но не в твоём случае. — Тогда как? — Скажи, ты веришь в магию? — И верю, и знаю, что она существует, — мой ответ, был быстрее его осознания. — Чудно! Тогда что тебя удивляет в том, что ты сейчас жив? — Потому что это невозможно. Человек после смерти перестает мыслить. Душа отделяется от тела и бесследно исчезает. И я помню — я точно умер. — Просто и понятно, да? Ну, тогда стоит сказать, что мы не люди и на нас многие ограничения людского мира не распространяются. Мысли в голове заметались со страшной силой. Как если кто-то разворошил осиное гнездо. В смысле, не человек? — В смысле?! — не знаю, чего в этом возгласе было больше: моего неверия, подтверждения догадок или испуга. — Всё просто. Ты, как и я, как и все в этом доме — Дьявол. И с этими словами из-за спины Анжелики вымахнули два перепончатых крыла.

***

Думаете, меня оставили одного после таких откровений? Нет, вообще ни разу. После такого все последующие вопросы застряли в горле и не были озвучены. На шутку происходящее едва ли тянуло. Да и смеяться не хотелось. Дьявол. Дьявол. Дьявол. Я был озадачен? Или, возможно, удивлён? Или напуган до дрожи? Не знаю. Я ничего не знаю. Меня словно перевернули с ног на голову, поставили вверх тормашками и заявили, что теперь это является нормой. Просто. Как ни в чём не бывало. Стоит ли говорить, что личностный кризис от такого только усилился. Давно уже погашен свет в комнате. Я лежу на кровати. В кресле недалеко от меня сидит Анжелика. Приглядывает за мной? Возможно. (Явно следит, чтобы я себя сам того — не укокошил окончательно.) Надо поспать. «Утро вечера мудренее». Иначе я под гул двух других голосов такое надумаю, что потом только в петлю. А мне, в отличие от них, жить хочется. … Снова мне снится пожар. Стоит только сомкнуть глаза, как передо мной встаёт эта картина. Оплавленные, словно свечи, бетонные здания. Дым, смог, гарь. Взвесь золы и бетонной пыли трещит от огня. А посреди этого пекла я. Вот что такое АД. Чтобы пройти ещё немного, ещё чуть-чуть по горящему аду, в который превратился мой родной город, я — шестилетний — отринул отчаяние и забыл про надежду. И так бы я умер. Пустой. Совсем пустой. И даже если бы прибыли спасатели и откопали моё тело, спасать было бы уже некого. Но меня спасли. Не только тело, но и душу. Ту улыбку человека, ставшего мне на время отцом, я не забуду никогда. Ведь когда я её увидел, первой моей мыслью было: «А смогу ли я также когда-нибудь улыбнуться?». … Промёрзлый подвал. Дети жмутся друг к другу в надежде согреться. Почему их здесь заперли? Зачем? Они не знали. Очередное испытание? Наказание? Или опостылевшее желание сутанистов утвердиться над нами. Вероятно последнее. Больше года он в этом месте. И за время его здесь пребывания единственное, что он приобрёл, — это жгучее чувство ненависти. Но вначале всё было не так. Он был рад, что его наконец-то забрали из приюта. Потом была растерянность от того, что его, по сути, просто перевели в другой приют. Потом было знакомство с его нынешними товарищами. Первые синяки. Сейчас это вспоминается только как что-то хорошее. Затем была объявлена Цель! Каждый из них выбран не просто так, а для великой миссии — защиты мира от нечестивцев. Да не просто так, а в первых рядах! Быть героем! Быть избранным — Волшебным мечом! Священным! Тогда все они посходили с ума от волнения. От неожиданности открывшегося пути. Обретения Мечты. Они были мотивированы на всё что им скажут. Тренировки? Отлично. Учение таинству? Хорошо. Вечерняя молитва? Обязательно! И наконец, они увидели то, о чём грезили. То, что сулило им билет в новую жизнь. Они увидели Священный Меч. Он был красив. Он был величественен. Он был значим. В отличие от них. Никто не смог совладать с тем мечом. Они провалились — стали ничем. Именно после того дня сменился настоятель. Вместо сурового Антонио пришёл лощёный и странный Валпер Галилей. С мерзкой улыбочкой он сказал, что даст нам «ещё один шанс». И тогда начался ад. Тренировки стали жёстче. Некоторых отстающих ребят уводили и не возвращали. Убивал ответ — они стали «бесполезны». И сегодня начался очередной день их поредевшего коллектива. И вместо возвращения в казармы окончился здесь. В подвале. — Иза, — ко мне сбоку жалась соседка. Светлые волосы, будто снег, давно испачканы в пыли, форма измазана в грязи. Это была ещё одна моя боевая подруга — Тоска. Главный миритель всего отряда. Не помню, как так вышло, но мы сошлись характерами и держались друг друга. День подходил к концу, и было бы неплохо постираться и привести себя в порядок. Именно этим бы мы и занялись. Но в очередной раз нам помешали ряженые придурки Галилея. Мои мысли прервал кашель. Сначала одного товарища, потом другого. А потом и я почувствовал удушающий запах. — Яд… Пришло понимание. Надо бежать. Но дверь была закрыта наглухо. Это помещение — сущий склеп без других выходов. Но мы не желали умирать. А потому кто-то нашёл окно. Форточка, едва ли подходящая для того, чтобы сквозь неё пролез человек. Так и было. Ребята постарше не могли. Но те, кто помладше, — вроде меня — да. Старшие быстро решили вытолкнуть нас. Я шёл первым, так как потом должен был доставать остальных с другой стороны. И так бы оно и было… Я успел пролезть, но потом… Видимо, что-то заподозрив, в подвал ворвались люди в противогазах. Началась стрельба. Я не хотел бежать. Не мог их оставить там! Но… но я не мог ослушаться старшего — прогнавшего меня. И я побежал. По снегу. Сквозь лес, петляя и запутывая следы. Потом и вовсе спрыгнул в овраг и покатился с горы. Не думая о друзьях, не думая об усталости. Только кипящая маслянистая Ненависть клокотала в груди. А затем я почувствовал вкус крови. И меня стошнило. Тёмная багровая субстанция повалила из меня на белый снег. Мне было плохо. Меня выворачивало наизнанку, но я продолжал бежать. Пока не увидел красную косу. Не помня себя, я побежал в ту сторону. А затем — мрак.

***

В комнате царила приятная темень. «Надо встать», — первая мысль, прозвучавшая отчётливо после ночного кошмара. Я определённо чувствовал себя намного лучше. Однако встать не мог. Рядом со мной, справа от меня лежала Анжелика. И ладно бы лежала. Она прижимала меня к себе, словно плюшевую игрушку! Нет, я понимаю, я гость, да и вообще… Но хоть какое-то приличие должно быть! Нельзя просто так взять и лечь с незнакомцем. Это не по-человечески! А… Ага… Понятно… Они же дьяволы. И что? Сам такой. Я Человек! Да ладно? Сомневаюсь. Так, пошли вон из головы! Рядом заворочались. — М~м~м, — томно простонали мне на ухо. Аж мурашки по коже. Не, так жить нельзя. А потому… — Кья! — вздрогнула девушка, — Марта! Я встаю, встаю! Не надо щипаться! Скоро… О? — Доброе утро, Анжелика, — поприветствовал я девушку, — Вот только, может, меня уже отпустишь? — А? — загрузка логов, — А, да, извините. Отпустив меня, девушка спрыгнула с кровати. Под её ногами зажёгся магический круг, и в этот момент все складки на платье и растрёпанная причёска были приведены в эталонное состояние. Само воплощение аккуратности и благоприличия. Удобно. (В голове мелькнула картинка про пару, которая уединилась на некоторое время отдельно от остального раута, а потом возвращается как ни в чём не бывало.) Странная мысль. К чему это? И, тем не менее, свобода! Спрыгнув с кровати, я смог, наконец, твёрдо встать на ноги. — Вы чувствуете себя лучше? — Да. И разве мы уже не перешли на «ты»? — Ха! Сначала щипается, потом возмущается! Тиран! Моя приподнятая бровь выражала сомнение в этом утверждении. — Ладно. Шучу, — отмахнувшись от моего упрёка, девушка продолжила, — Как насчёт завтрака? — Пойдём, — пожав плечами, я направился к двери. — Ты куда? — В столовую? Здесь же вроде должно быть место для приёма пищи? — Да, так и есть, — наклонив голову и указав пальцем куда-то на меня, продолжила она, — Но ты пойдёшь в этом? Осмотрелся. Рубашка, штаны. Вот и всё. Босые ноги стояли на тёплом полу и не замечали никакого дискомфорта. Хм… — Альтернативы? — Я могу, как и вчера, принести завтрак сюда. — Или? — хотелось всё-таки покинуть стены комнаты. Бесспорно гостеприимное место, но вот тех же пресловутых окон здесь нет. — Или мы можем зайти в столовую для прислуги и там позавтракать вместе со всеми. Но одежда… — королева драмы продолжала нагнетать. — Если так нужна одежда, то можно же её магией создать, не? — поддаваться я не собирался. Если пойти так, как есть, нельзя, то почему бы просто не решить проблему? — Это не ко мне, — Анжелика шаркнула ножкой, — Я не так хороша, чтобы что-то материализовать. Мой красноречивый взгляд прилагался. Вот честно, думай что хочешь! Не то ей наказали меня никуда не выпускать отсюда, не то действительно без одежды это будет стыд и срам. Тогда почему бы просто не создать одежду самому? Самому? Эй, это они дьяволы и умеют пользоваться магией, не я! Хочешь остаться в этой комнате? Нет. Тогда повторяй: »Trace On» — Trace On, — в голове щёлкнул курок пистолета. Цель — Создание одежды. Метод — Проецирование (Градация Воздуха). Предполагаемый результат — классический (школьный) костюм. Восемь шагов для получения идеального результата. Отмена. Достаточно функциональной копии. Упрощение модели. Начало создания. Доведение до конечного результата. — Trace Off, — очередной удар в боёк, и магия окончена. Осмотрелся. На мне был классический костюм — будто снова в школу собрался. Синяя рубашка, чёрный жилет, штаны, ремень, кожаные туфли. На ощупь было неприятно. Но попрыгав на месте, немного растянув ткань там и тут, проверил, что ничего не рвётся. — Теперь-то нормально? Пойдём? Но Анжелика как-то очень странно на меня посмотрела. — Что не так? — Не так? — и, встряхнув головой, продолжила, — Нет, нет. Всё так! Пойдём, заодно покажу, где душевые. Наконец-то мы покинули эту комнату.

***

Зиотикус Гремори — Хорошо. Есть, что ещё добавить? — мужской голос прервал тишину после прочтения доклада. Зиотикус сидел в кресле за рабочим столом, а напротив него стояла Анжелика. — К сожалению, нет, господин. Чуть позже я хотела бы привлечь Роберта, портретиста, но даже так сомневаюсь, что мы сможем что-то найти на юного рыцаря молодой госпожи. Судя по контексту увиденного сна, сомневаюсь, что у мальчика остались живые родственники. А приёмный отец… — Убит. Не надо смягчать формулировок. Парень определённо рос в семье мага, но если потом он попал в церковный приют, возможен только один-единственный вариант. — Да, господин. — Какое твоё общее впечатление о нём? — Заботливый. Самое яркое отражение его личности. Это его свет. Мрак же… — Гнев. — Да. На несправедливость, на лживые посулы и преступников. На тех, кто прячет под благовидным предлогом подлость. — Хорошо. Спасибо за проделанную работу. Можешь отдыхать. — От всего сердца, господин, — привычный поклон прислуги аристократу. Девушка удалилась. — А теперь о серьёзном. Сазекс — твоё мнение? — Риас достался отличный рыцарь, — в другом углу, сидя на диване и закинув ногу на ногу, из невидимости проявилась фигура, мало чем отличимая от хозяина кабинета. Самое заметное — отсутствие бороды. — Я не об этом. Святой меч — это проблема. Мужчина помладше встал со своего места и подошёл к рабочему столу. — У них бы ничего не вышло, отец. А даже если бы и так — это мало бы что поменяло. — Обоснуй. — Не могу — секретные сведения. Зиотикус на ответ сына мог только вздохнуть. Политика абсолютно не привлекала старого главу рода. Переболел уже. Но это не отменяло того, что, будучи одним из лордов тридцати трёх столбов, он был в ответе за выживание подземного мира. А главным противником Дьяволов были Ангелы. Так уж повелось. Святая сила и всё, что было с ней связано, было смертельно опасно для каждого представителя его роду-племени. А Святые Мечи были квинтэссенцией этой угрозы. Один-единственный пользователь Святого Меча мог устроить геноцид среднего Дьявольского города. И мало кто смог бы ему противостоять. Даже свет ангелов в этом плане стоял на ступень ниже. Пернатые создания — существа из крови и плоти. И они устают. Их свет конечен. В отличие от этих оглобель. — Не дай Люцифер кто спросит на очередном собрании. Будешь сам выкручиваться. — Не спросят. И на этом вопрос закрыт. Сколько у нас времени до обеда? Час?! Мне срочно нужно найти Риас! Ещё чуть-чуть — и Грейфия уволокла бы меня в Капитолий! Чао! Мужчина растворился во вспышке телепортации, оставив отца одного. — Дети. Люблю я вас. Но как же вы порой любите всё усложнять. До обеда предстояло разобрать корреспонденцию с территории вотчины. Рутина, которую никак нельзя делегировать посторонним, однако… Сколько ещё предстоит так работать? Ещё четыре сотни лет? Больше? На своём посту он уже больше тысячелетия! Все его друзья-собутыльники давно уже ушли на пенсию (из тех кто остался в живых). Продолжать работать дальше в том же темпе? Н-е х-о-ч-у… Но надо.