Не твой охотник

Но долгожданный покой длился недолго. Вальт резко проснулся от настойчивого, громкого стука, эхом разносившегося по всему дому. Паренёк неохотно привстал на кровати, кривясь от дискомфорта, и на автомате положил ладонь на затёкшую спину — тело после вчерашних кульбитов на кухне неприятно ломило. А стук в парадную дверь всё продолжался, становясь только громче. — Да иду я, иду, — недовольно пробормотал Вальт. Кое-как поднявшись на ноги, он сонной шальной походкой подошёл ближе к выходу и, даже не накинув толстовку, потянул за ручку. Открыв дверь, он не сразу сообразил, кто именно стоит перед ним на крыльце. Вальт с трудом приподнял тяжёлый взгляд, с трудом фокусируя зрение, и замер. Протерев глаза, он наконец чётко увидел Шу. — Я же... я же просил не приходить так рано, — надувшись, пробормотал Вальт, кутаясь в ворот домашней футболки. — Доброе утро. Вижу, ты сегодня знатно не выспался, — весело улыбаясь, отозвался Шу. Он выглядел на удивление бодрым, свежим и ни капли не обиженным после их ночной пикантной ссоры. — Вообще-то, сейчас уже десять утра. Самое идеальное время для хорошего завтрака. Вальт озадаченно изогнул бровь, оценив намёк гостя. — Ты что, пришёл ради того, чтобы я приготовил тебе завтрак? — подметил Вальт, хмыкнув. Обида окончательно улетучилась, уступая место привычному дружескому теплу. — Ну ладно, раз так... тогда можешь войти. Парень сделал шаг в сторону, освобождая проход и тем самым давая прямое согласие своему «храму». На этот раз Шу спокойно и абсолютно беспрепятственно вошёл в дом, не встретив никакого магического сопротивления от оберега. Куренай едва успел сделать пару шагов по прихожей, даже не успев толком изучить и рассмотреть интерьер дома, как Вальт уже утягивал его за собой в сторону кухни. — Я думал, ты мне предложишь пойти в залу, — тихо сказал Шу, послушно следуя за хозяином дома. — Ну, вообще-то, мы ещё не настолько хорошо знаем друг друга, — отозвался Вальт, на ходу доставая из нижнего шкафа тяжёлую чугунную сковороду. — К тому же я не хочу показывать тебе бардак, который устроил в гостиной. Аой направился к холодильнику и распахнул дверцу, беглым взглядом изучая вчерашние ночные покупки. Задумчиво почесав затылок, он обернулся к гостю: — Из горячего могу предложить яичницу и тосты с хрустящим беконом. Устроит? — Отлично, — Шу заметно обрадовался, и на его губах появилась мягкая улыбка. — Как раз сможем узнать больше друг о друге. Да и вчерашний случай на кухонном полу нам не мешало бы обсудить... — Нет! — мгновенно отрезал Вальт, густо краснея при одном лишь упоминании об их ночном конфузе. Он решительно повернулся к плите, включил конфорку и с глухим стуком поставил на неё сковороду. — Я не хочу об этом говорить. Давай лучше сменим тему. Может, расскажешь, почему вы с семьёй вообще приехали в наш тихий городок? Шу явно был удивлён такой резкой переменой темы и прямой проницательностью Вальта. На мгновение в кухне повисла тишина — Куренай ответил далеко не сразу. — Так решили мои родители, — наконец неохотно заговорил он, отведя взгляд в сторону окна. — Но я точно знаю, что наш переезд как-то напрямую связан с поисками Кубка Вечности. — Кубок Вечности? — искренне поинтересовался Вальт. Это название мгновенно отозвалось в его памяти — именно о нём он читал на 534-й странице древнего гримуара перед тем, как Шу постучал в его дверь. — Да, — серьёзно кивнул Шу, и его рубиновые глаза опасно блеснули. — Этот кубок необходим древним силам для того, чтобы вернуть в наш мир Анубиса. Сковородка к этому моменту уже знатно накалилась. Вальт послушно разбил на неё около шести яиц, с шипением выложил рядом ровные ломтики бекона, а хлеб аккуратно опустил в тостер. Однако, услышав пугающее имя древнего божества, Аой замер и настороженно посмотрел на Куреная. — Анубис? — переспросил Вальт, пытаясь переварить услышанное. — Но это же... это же бог загробного мира из мифологии Древнего Египта? — Проблема в том, что это вовсе не миф, — мрачно ответил Шу. — И на самом деле существуют два загробных мира. Один — обычный, для всех людских душ, а второй — персональное чистилище для Анубиса и его адских гончих. Там, в изгнании, он правит и сейчас, но его это не устраивает. Анубис жаждет вырваться на свободу и поработить весь наш земной мир. И если Кубок Вечности попадёт в руки его приспешников... нам всем конец. — Ты тоже его пересмешник... — Вальт неловко улыбнулся, пряча взгляд, а затем тихо добавил: — Значит, после смерти ты попадешь к нему. И знаешь, я буду радоваться. Шу замер, наблюдая, как на сковороде шкворчат готовящиеся яйца. Его алые глаза потемнели от грустной решимости. — Это нехорошее место, Вальт. Я хочу быть просто счастливым подростком, а не бегать по чьей-то указке за каким-то кубом, — чеканя каждое слово, произнес он. — Я хочу жить для себя, а не быть чьей-то собакой. Шу резко перевел взгляд на Аоя, чуть склонив голову набок, и светлые пряди упали ему на лицо. — А ты, Вальт? Что делаешь ты? — То же, что и ты, наверное, — тепло ответил Вальт, поворачивая ручку плиты и выключая огонь. — Я просто хочу отличную жизнь и хорошую семью рядом. Он ловко разложил по тарелкам дымящуюся яичницу и хрустящий бекон, добавив по паре подрумяненных тостов. Уютный завтрак занял свое место на столе. — Надеюсь, тебе понравится. Приятного аппетита! — Вальт широко и искренне улыбнулся, с надеждой заглядывая другу в глаза. Парни устроились за столом и приступили к еде. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь звоном приборов. Шу невольно прикрыл глаза от удовольствия — завтрак оказался невероятно вкусным. — Спасибо за еду, Вальт, — произнес он, одарив его мягкой улыбкой. — Ты действительно отлично готовишь. Щеки Вальта мгновенно залились ярким румянцем. Он смущенно опустил взгляд, чувствуя, как внутри разливается тепло. Слишком давно никто не хвалил его стряпню вот так просто, от всего сердца. — Ты первый, кто за долгое время так искренне со мной поговорил... — голос Вальта дрогнул, выдавая всю ту неловкость и боль, что копились внутри. — Я... я очень одинок. Мои родители сейчас так далеко, и лучший друг тоже далеко. Я остался совсем один. Сдерживаться больше не было сил. По щекам паренька покатились горячие слезы. Он несмело поднял взгляд на Шу, даже не пытаясь скрыть свою уязвимость. Заметив эти блестящие от влаги, полные отчаяния глаза, Шу смягчился. Он мягко подался вперед и осторожно коснулся пальцами лица Вальта, бережно стирая мокрые дорожки с его щек. — Ну же, не плачь. Ты ведь сильный, я знаю, — на губах Шу появилась теплая, подбадривающая улыбка. — Ты обязательно сможешь найти много новых друзей. Например... теперь у тебя есть я. С этого момента я буду твоим другом. Мы ведь не враги и можем нормально общаться. А еще я могу научить тебя сражаться против таких, как я. — Спасибо, Шу... — Вальт шмыгнул носом, глядя на него с безграничной благодарностью. — Ты первый, кто так со мной разговаривает. Большинство надо мной только смеялись. А ты... ты такой серьезный. Сразу видно, кто тебя воспитывал. Ты сильно отличаешься от остальных. Шу горько, едва заметно усмехнулся. В его глазах промелькнула тень тяжелого прошлого. — Да, адских гончих воспитывают в абсолютной строгости. У меня нет права на ошибку. Нам даже любить не позволено, — тихо, но отчетливо произнес Куренай. — Хотя, возможно, в глубине души у меня еще осталось сердце, способное на чувства. Он аккуратно убрал руку от лица Вальта. Заметив блестящую влагу, оставшуюся на подушечках пальцев, Шу медленно, не отрывая взгляда от Аоя, поднес их к губам и слизнул соленые капли. Слезы были горькими на вкус, но в этот момент казались ему чем-то невероятно чистым и прекрасным. — Хотел бы я испытывать такие же живые эмоции, как ты... Позволь мне почувствовать их. Шу медленно поднялся со своего места и сделал шаг к Вальту, сокращая расстояние между ними до минимума. Его ладонь мягко, но уверенно легла на подбородок паренька, заставляя того приподнять голову. Взгляд алых глаз Шу изменился — он стал гипнотическим, темным и полным странной, незнакомой Вальту жажды. Аой замер, затаив дыхание. Шу подался вперед, намереваясь поцеловать его, но остановился в каких-то трех сантиметрах от его губ. Горячее дыхание опалило кожу Вальта. Внезапно Куренай словно очнулся — он резко отпрянул назад и поспешно отвернулся, пряча лицо за прядями белоснежных волос. — Прости... я не хотел, — его голос прозвучал глухо и напряженно. — Я слишком много думаю о... непозволительных вещах. Да, наверное, это просто пубертат, но я обещаю, что постараюсь разобраться со своими чувствами и держать себя в руках. Щеки Вальта обожгло густым румянцем. В глубине души он отчаянно боялся, что этот миг — лишь плод его собственной бурной фантазии, о которой он сам втайне мечтал слишком долго. Паренёк неловко прикусил нижнюю губу, пытаясь справиться с бешено заколотившимся сердцем. — Ничего страшного, Шу, я все понимаю, — тихо, почти шепотом произнес Вальт, нарушая повисшую тишину. — Ты просто хочешь узнать, что такое любовь. Это совершенно нормально. Я... я тоже жажду это понять. Но ты прав: для этого нужны настоящие, искренние чувства. Чтобы скрыть смущение, Вальт резко поднялся со стула и быстрым шагом направился в зал. Он твердо решил отвлечь друга и показать ему то, что до сих пор прятал. Услышав удаляющиеся шаги, Шу медленно обернулся, его взгляд проводил Аоя до двери. Когда Вальт вернулся, в его руках покоилось нечто невероятное. Шу замер, а его алые глаза округлились от искреннего удивления. — Клинок пламени... прямо вживую, — завороженно прошептал Куренай. Он бесшумно подошел ближе и, с молчаливого дозволения Вальта, осторожно принял оружие. Шу бережно переворачивал его в руках, рассматривая каждую деталь. — Впервые вижу его так близко. И даже держу... Знаешь, он меньше, чем я всегда думал. — Он меняет свой внешний вид, — пояснил Вальт, с гордостью наблюдая за другом. — Наверное, это зависит от воли и души того, кто им владеет. Теперь я его хозяин, и он подстроился под меня. — По слухам, древнему оружию обязательно нужно дать имя, — Шу поднял взгляд на Вальта, а затем аккуратно вернул ему рукоять. — Такое имя, чтобы даже адские гончие трепетали и боялись произнести его вслух. Вальт уверенно перехватил оружие. Его пальцы легли на гарду, а в карих глазах зажглась решимость. — Его имя — Валли́р, — четко произнес он. В то же мгновение сталь клинка отозвалась на голос хозяина. Оружие ярко вспыхнуло чистым, ослепительным светом, и прямо на лезвии, плавно выжигаясь на металле, проступили изящные буквы его нового имени. Шу завороженно смотрел на это сияние. Он никогда бы не подумал, что древние легенды, которые в детстве шепотом рассказывали ему родители, окажутся чистой правдой.