Bound to Meet

Лондон, вокзал Кингс-Кросс, утро 1 сентября 1938 года. Воздух густой от пара и угольной пыли. Где-то гудят составы, где-то перекрикиваются носильщики. Том Реддл стоит посреди этого гвалта, вцепившись в ручку старого, ещё с приютских времён, чемодана. В другой руке он сжимает билет, на котором аккуратным почерком выведено: «Платформа 9¾». Такой платформы не существует. Он это уже понял. Между платформой девять и платформой десять, только жалка кирпичная стена и мусорный бак. Том хмурится. Он не желал сталкиваться с такими проблемами, в столь особенный день. Он оглядывается по сторонам, выискивая хоть кого-то, кто выглядит... иначе. Странно одетый. С совой в золотой клетке. Или хоть с сундуком, который плывёт по воздуху. Но вокруг только маглы что спешат по своим делам. Наконец он замечает, рядом, прислонившись к колонне, стоял работник вокзала в форменной жилетке. Том выпрямился, стараясь придать голосу ту холодную вежливость, которая всегда открывала перед ним двери в приюте. — Простите, сэр, — начал он, стараясь звучать как можно более обычно. — Вы не подскажете, как пройти к платформе девять и три четверти? Работник медленно, с ленцой повернул голову. Его взгляд скользнул по аккуратному, но явно небогатому пальто мальчика, по старомодному чемодану и остановился на бледном, слишком серьезном лице. В его глазах мелькнуло что-то брезгливое. — Девять и три четверти? — переспрашивает он громко, чтобы слышали окружающие. — Мальчик, ты себе что, сказок начитался? Иди отсюда, не морочь людям голову. И без тебя тут таких шутников хватает, только и делают, что издеваются над рабочим человеком. Проваливай. И он отвернулся, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Тома словно ударили под дых. Это было не просто невежество, это было грубое, унизительное отторжение из мира магглов, в который он и так никогда не вписывался. Внутри всё сжалось от злости и внезапной, липкой растерянности. Он почувствовал, как предательски вспотели ладони. Это было недопустимо. Он тут же принялся нервно, почти судорожно вытирать руки о свое пальто, чувствуя, как колотится сердце. Губы его зашевелились в едва слышном, лихорадочном шепоте, который был гимном его одиночеству: — Спокойно, — шепчет он себе под нос. — Спокойно. Ты не такой, как они. Ты особенный. Ты... И в этот самый момент, словно материализовавшись из самого воздуха, позади него раздался до боли знакомый глубокий, спокойный голос, наполненный той странной силой, которую Том впервые ощутил в приюте. — Волнуетесь, Том? Реддл вздрогнул всем телом, как от удара электрического тока. Он резко обернулся, натягивая на лицо маску вежливого мальчика, и увидел профессора Дамблдора. Тот стоял, заложив руки за спину, и задумчиво смотрел куда-то вдоль платформы, поверх головы Тома, в бесконечную суету вокзала. Его длинная борода и яркий шарф выглядели здесь чужеродно, но от него исходила такая уверенность, что пространство вокруг, казалось, подчинялось ему. Том мгновенно выпрямился, стараясь унять дрожь в руках и стереть с лица остатки смятения. Он должен стать тем, кого Дамблдор будет рад видеть — идеальным учеником, а не жалким трусом. — С чего вы взяли, сэр? — его голос прозвучал почти ровно, лишь легкая хрипотца выдавала недавнее волнение. — Я просто слегка потерялся. Здесь столько платформ... Дамблдор наконец опустил взгляд на мальчика. В его глазах промелькнула искорка понимания, от которой Тому захотелось сжаться. — Такое часто бывает с маггловскими волшебниками, — мягко произнес профессор. — В этом нет ничего страшного. Идёмте. С этими словами он плавно, не оглядываясь на Тома, начал движение в совершенно определенном направлении. И Том, не раздумывая ни секунды, подхватил свой тяжелый чемодан и инстинктивно пошел следом, как привязанный. Ему жизненно необходимо было спрятать свою внутреннюю натуру, чтобы заставить Дамблдора забыть то первое, тревожное впечатление из приюта. Они шли сквозь толпу, и Том, чуть приотстав, осторожно начал прощупывать почву. — А мы часто будем встречаться в Хогвартсе, сэр? — спросил он тоном примерного ученика. — Мне очень интересно, какой предмет вы ведете? Дамблдор лишь легко, едва заметно улыбнулся уголками губ, не сбавляя шага. — Не стоит так спешить, Том. Всему свое время. Со временем вы сами всё узнаете. Улыбка на лице Реддла застыла, а затем медленно, словно её и не было, исчезла. Собеседник был непробиваем. Этот тип не поддавался на лесть и не собирался раскрываться, и это раздражало Тома до скрежета зубов. И в то же время... будоражило. Он чувствовал мощь, исходящую от этого чудаковатого профессора. Его скрытую силу, которая играючи читала самого Тома как открытую книгу. Это был вызов. — Раз вы так говорите, сэр, — произнес он, чуть склонив голову, — то я, разумеется, поверю вашим словам. — Я в этом и не сомневался, — спокойно ответил Дамблдор и внезапно остановился. Том, не ожидавший этого, чуть не налетел на него сзади. Он завертел головой по сторонам, вглядываясь в номера платформ в поисках заветной надписи. — Уверен, вы многое узнаете в нашей школе, — продолжает Дамблдор, и его голос звучит почти ласково. — Я лично буду следить за тем, чтобы... — он делает крохотную паузу, — ...ни капля нужной информации не проскочила мимо ваших ушей. Он говорил это так, словно обещал открыть все знания мира, и в то же время... Том физически ощутил второй, скрытый смысл этих слов. Это было не обещание, а предупреждение. Дамблдор будет следить. Он будет тем фильтром, который сам решит, какую именно информацию получит юный Том Реддл. Это был акт контроля, обернутый в бархат вежливости. Это злит. — Я буду рад вашему вниманию, профессор, — ответил Том, и его вежливость была лишь искусной имитацией. — Что ж, — Дамблдор перевел взгляд со своих мыслей на стоящую прямо перед ними кирпичную стену. — Желаю тебе удачи в твой первый день, Том. Тебе понравится. С этими словами он легким кивком головы указал прямо на стену. Том в недоумении уставился на старую кирпичную кладку, пытаясь понять шутку или подвох. Осознание пришло через секунду, когда он, наконец, догадался, что это и есть вход на платформу, резко обернулся обратно, чтобы задать вопрос. Место, где только что стоял профессор Дамблдор, было пустым. Он исчез так же бесшумно, как и появился. Том остался один перед стеной, с тяжелым чемоданом в руке и еще более тяжелым чувством внутри. Его первый шаг в новый мир начинался под незримым, но оттого не менее тяжелым взглядом. — Прекрасно, — шепчет он сам себе. — Просто прекрасно. Том перевёл дыхание. Пустота за спиной, где только что стоял Дамблдор, всё ещё давила незримым присутствием, но стена перед ним обещала нечто большее. Он выпрямился, поправил воротник и уверенно шагнул вперёд. Его ладонь коснулась холодного кирпича — и исчезла. Рука ушла в кладку, как в густой, прохладный туман. По коже пробежали приятные, колючие мурашки. Том быстро оглянулся по сторонам: никого. Никто не смотрел, а значит, можно позволить себе немного расслабиться. На его губах медленно проступила улыбка, полная тихого торжества. Он шагнул в стену всем телом, словно входя в другой мир, и на краткий миг его окутала бархатная прохлада перехода. А затем... всё тот же шум. Хотя... Это был не грохот маггловского вокзала с его металлическим эхом и гудками. Здесь звучали взрывы хохота, крики сов, топот десятков ног и тот особый, не поддающийся описанию гул, который бывает только там, где собираются волшебники. Том замер. Платформа девять и три четверти раскинулась перед ним во всём своём великолепии. Алый паровоз «Хогвартс-экспресс» выпускал клубы пара под высокими сводами. Вокруг кишела толпа, ученики в мантиях, и семьи с детьми. Всё это было не маггловским. Всё это было его миром. Словно настоящим домом. «Вот оно, — подумал он. — Здесь мне место». Впервые в жизни Том Реддл стоял среди равных. Он больше не был странным мальчиком из приюта, не был чудовищем, не был «чудиком», как кричали ему вслед. Здесь никто не знал его прошлого, и он мог начать всё заново. Он не спешил садиться в поезд. Время ещё было, и он использовал каждую минуту, медленно прогуливаясь по платформе, жадно впитывая каждую деталь. Его тёмные глаза перебегали с одного лица на другое, подмечая всё: покрой мантий, качество чемоданов, то, как держатся старшеклассники, и то, как нервно жмутся к родителям первогодки. И да, они отличались. Не только от магглов, они отличались друг от друга. Вот семья в безупречных, явно дорогих мантиях, с холодными надменными лицами. А вот мальчик в поношенной одежде, которого мать торопливо целует в макушку, а его чемодан перевязан бечёвкой. Неужели и здесь царит классовое неравенство? Даже в мире магии? Том усвоил это наблюдение молча, отложив в копилку памяти. Гудок паровоза вырвал его из размышлений. Пора. Он легко нашёл свободное купе ближе к концу поезда и скользнул внутрь. Забросил чемодан на багажную полку, сел у окна и прижался лбом к прохладному стеклу. За окном проплывала платформа, машущие родители, а затем одни зелёные английские холмы. Пейзаж менялся, становился всё более диким и таинственным, и сердце Тома билось в такт стуку колёс. Он всё ещё смотрел в окно, когда в дверь постучали. — Сладости, дорогуша? Чаёк, может? — в проёме стояла пожилая ведьма с тележкой, уставленной горами диковинных угощений. — Шоколадные лягушки, бобы всех вкусов, лакричные палочки, тыквенный сок, котлы с шоколадом... Том окинул взглядом товар, и его желудок предательски сжался, издав тихий, но отчётливый звук. Чего бы он только ни отдал, чтобы попробовать всё это. Но карманы его старого пальто были пусты. В приюте не водилось много денег, а уж тем более для него. — Нет, спасибо, — сухо ответил он. Продавщица понимающе кивнула и уже собиралась катить тележку дальше, как к ней подлетели трое мальчишек примерно одного с Томом возраста. Они галдели, пихали друг друга локтями и сгребали с тележки всё подряд, от шоколадных лягушек до тыквенного сока, что перекочевывал в жадные объятия. — Эй, ребят, я нашёл нам места! — крикнул один из них, заглянув в купе Тома. — Ура-а-а! — завопили остальные. Они ввалились внутрь шумной, бесцеремонной толпой, даже не спрашивая разрешения. Бросили свои вещи, расселись и тут же развернули гору сладостей на сиденьях. Том молча наблюдал за этим вторжением, не двигаясь с места. Один из мальчишек, светловолосый и курносый, с подозрением покосился на сжавшегося в углу Тома. — А ты чего ничего не взял? — спросил он с набитым ртом. — Денег нет? — с надменным голосом добавил, замечая потрепанную одежду. Том медленно, с холодным достоинством повернул голову. — Я не ем сладкое, — произнёс он отстранённо и отвернулся обратно к окну, всем видом показывая, что разговор окончен. Ребята переглянулись и пожали плечами. Ну неразговорчивый попался — бывает. И тут же забыли о странном бледном мальчике, вернувшись к своей болтовне о предстоящих событиях. А Том, глядя в окно на проплывающие горы, в душе ликовал. Его губы чуть заметно дрогнули. Он говорил с волшебниками. Он сидел в одном купе с такими же, как он. Не магглами, не приютскими задирами, а с волшебниками. И пусть он не мог позволить себе сладостей, пусть эти мальчишки были шумными и простоватыми, это не имело значения. Он был среди своих. И это было только начало.