Совместный душ и конец дружбе

— …У него такие большие руки. Клянусь, всякий раз, когда смотрю на них, хочется каждый палец отдельно пощупать. Не только пощупать. Но для начала хватило бы и этого, — Ликс остановился и пьяно икнул. Он переложил бутылку из одной руки в другую и посмотрел на нее, как на восьмое чудо света. А потом вспомнил, что сам же решил сегодня «погулять на всю» и купил виски, еще не зная, насколько он крепкий. И насколько сильно развязывает язык. Что было особенно опасно рядом с абсолютно трезвым другом. Но пьяный Феликс об этом не думал, потому что все мысли в его голове были заняты совсем другим. Тем, о чем трезвый Феликс думать слишком смущался. А произносить вслух, да и еще не просто зеркалу, как бывало ранее, а кому-то слушающему и трезвому — тем более. Он встряхнул головой, отгоняя какие-то странные напоминания о стыде и совести, и снова поднял бутылку, касаясь горлышка губами. Сделал маленький, но все равно обжигающий горло глоток и опустил виски на пол, стукая дно бутылки о плинтус. — Мне кажется, я всей своей ладонью только два его пальца и смогу обхватить. Еще у него такие сексуальные костяшки. Знаешь… Он же не дерется, но в зал ходит. И вот он когда напрягается, да хоть обычную сумку поднимает… У него так красиво вены напрягаются на руках, — Ликс грустно вздохнул и шмыгнул носом, как будто вот-вот собирался заплакать от несправедливости. Но желание плакать быстро пропало, стоило ему только прикрыть глаза и увидеть в своем воображении, как те самые руки, которые он описывал последние пять минут, прижимали его к кровати и заставляли раздвинуть ноги. Или надавливали на поясницу, чтобы Фел поднял ягодицы и подставился под прикосновения. Ликс отчаянно простонал и подтянул колени к груди, утыкаясь в них лицом. Вот сейчас ему действительно хотелось расплакаться от своей невзаимной любви, о которой «тот самый» даже не подозревает. Не подозревает, вряд ли начнет, а если и начнет, то Ликс сделает все, чтобы это остановить и сохранить свою тайну. Но вместо уверенных, нормальных вариантов решения своей проблемы, из Феликса вырывались только очередные страдальческие вздохи. — Недавно он предложил сходить в зал вместе, — снова продолжил он, замечая, что друг все еще его слушает. Джисон сидел молча, не перебивал, не лез с советами, не пытался остановить пьяного Ли. Он выслушивал феликсово нытье о невзаимной любви, держа в руках телефон. Пьяный Фел не соображал и даже не пытался догадаться, зачем друг это делал, а Хан мысленно ругал себя за то, что поступает как подлый человек и пользуется чужим слишком разговорчивым состоянием. Но так же мысленно он себя и успокаивал, оправдывая свои действия тем, что это все «самому же Феликсу на благо». Ли, тем временем, все не мог перестать жаловаться на свою несправедливую жизнь. — Я, дурак, согласился. Не знаю, под чем я был, когда соглашался. Мы пришли в зал, а там… Мужики голые повсюду. Ну, не голые, но почти. Девушек тоже много было, я даже не ожидал их столько. Думал, что в том месте, где он занимается, есть только парни, — Ликс не закончил, но после этой фразы будто сам что-то осознал и расстроился еще больше. Он поднял голову с колен и откинулся на стоящий сзади диван. Феликс сидел на полу, прижимая колени к груди и опираясь спиной о мягкие подушки, чтобы не свалиться на пол совсем. Но это мало помогало ему держать себя в руках — с каждой секундой свалиться и забыть все, о чем он сейчас думал, хотелось все сильнее. И тут Ликс вспомнил еще один повод для грусти — в зале действительно было много девушек. Красивых, с идеальной фигурой, очень привлекательных. Не для него, ведь девушки его не интересовали, а для других парней. Например для того, по которому он страдает уже второй год. — Я такой наивный… Он же может вообще не смотреть на парней в таком плане, когда вокруг столько красивых девушек, желающих познакомиться даже в зале, когда он мокрый, потный и пахнет. Хотя, так он просто становится сексуальнее, чем обычно. Боже, мне так нравится запах его тела… Феликс громко сглотнул подступающий ком в горле от разочарования в себе и обиды, а потом снова потянулся к бутылке, надеясь заглушить алкоголем свою душевную боль. Но Джисон все-таки решил, что хватит ему на сегодня и быстро перехватил виски, отодвигая его от друга подальше. — Может, у тебя просто недотрах? — с жалостью в голосе обратился он к другу. Феликс ни раз за весь свой длинный монолог не назвал имени «того самого», но Хан отлично понимал, о ком идет речь. Не потому, что сам считал того парня таким же сексуальным, а потому что взгляд Ликса, когда он смотрит на своего «сексуального бога», тяжело не заметить. Хван Хёнджин. Феликсова влажная мечта, его личный искуситель, кошмар (в хорошем смысле) всех его мокрых снов. И, черт возьми, его лучший друг. Просто друг, с которым они общаются, гуляют, иногда ходят к общим друзьям на ночевки. И ничего большего между ними не было. Так считал Феликс, который видел все только со своей стороны и не желал верить в малейшие намеки на взаимность, чтобы не вживаться в роль и не витать в облаках, приписывая потом каждому действию со стороны Хвана какое-то особенное значение. Что-то большее, чем дружеский жест. Джисон же, который между ними был сопливым платочком для двух сторон, лишь тяжело вздыхал и надеялся, что когда-нибудь хоть кто-то из них откроет глаза и увидит дальше выстроенной самостоятельно стены «это не может быть взаимно». — Переспи с кем-нибудь, вдруг пройдет, — предложил Хан, считая свой вариант самым подходящим. Если так долго и сильно страдаешь от чувств к тому, с кем быть не можешь, первый и самый лучший (по мнению Джисона) шаг — найти замену, постараться забыть, переключиться на того, с кем можно было бы хотя бы попытаться быть вместе. Но Феликс этой идеи друга не оценил, а лишь нахмурился и посмотрела на Хана, как на дурака. — Ну тогда признайся ему! — Джисон долго не выдержал этого осуждающего взгляда. Второй шаг — попытать удачу. Раз уж с первым все провалилось, или даже не начиналось, нужно было действовать дальше хоть как-то. Иначе Ликс так и останется одиночкой, страдающим от невзаимной любви. — И потерять общение с ним навсегда? — сразу выпалил Фел, как только услышал эту такую легкую (только на слух) фразу. Он думал об этом десятки раз. Даже пытался когда-то, но язык переставал шевелиться после каждого «Хёнджин, ты мне…». Не только потому, что он немел из-за красоты парня, смотрящего Ликсу прямо в глаза после своего услышанного имени. Ликс не мог сказать больше этих слов из-за страха, что Хёнджин смотрит на него так последний раз. Каждый раз Феликс прокручивал в голове их диалог, видел все негативные эмоции на лице Хвана, представлял, насколько ему будет больно, когда Хёнджин предложит закончить их общение. И всегда, когда он почти решался на это, произносил заветные «Хёнджин, ты мне…», сердце сжималось и твердило: «Нет, не сейчас. Побудь счастливым в его компании еще немного, пострадать потом успеешь». И Ликс, который мазохистом не был, снова и снова откладывал свое признание, наслаждаясь тем, как Хван долго смотрит на него и ждет какого-то продолжения фразы, но ничего не слышит и просто улыбается, как будто и так все знает. Эта улыбка порой действительно казалась слишком многозначной. Но Фел успокаивал себя тем, что если бы Хёнджин знал, то уже не общался бы с ним, разорвав все связи с концами, а не продолжал мило улыбаться и звать на ночевки к друзьям. Думать о чем-то другом, положительном, Феликс себе запрещал. Иначе тогда все будет слишком запущено. Он станет искать скрытый смысл в подколах и шуточных подкатах Хёнджина, будет воспринимать его обычные дружеские, заботливые жесты как нечто большее, построит в своей голове новый мир, посвященный его «отношениям» с Хваном, который будет основан лишь на его догадках и домыслах, а не реальности. Джисон, будто читая мысли Ликса, начал успокаивать его от очередного желания всхлипнуть. — Ну он же не идиот, чтобы заканчивать общение с тобой из-за такой… — Хан чуть не сказал «ерунды», вовремя себя остановив. Он не первый раз стал свидетелем таких пьяных откровений друга, каждый раз посвященных одному и тому же человеку. Тут все намного серьезнее, чем «ерунда», это понимал даже Джисон. — Он тебе так сильно нравится? — Хан задал риторический вопрос. — Джисон… — Ликс еще раз всхлипнул и вздохнул так тяжело, будто собирался совсем разреветься. Хан на это лишь покосился и поджал губы. — Он не просто нравится мне, — Фел вдохнул побольше воздуха, чтобы не расплыться на полу из-за своей грусти. — Я говорил тебе пока только о его внешней привлекательности, потому что вспоминать то, как хорошо он ко мне относится, как к другу, еще больнее. Ликс снова опустил голову в колени, закрыл глаза и спрятался от всего мира, чтобы разбивать себе сердце своими мыслями наедине с собой. — Он же идеальный, — Фел продолжил бубнить себе под нос. — Представь, как повезет его будущей девушке… У Джисона от вида такого разбитого, страдающего от своих же мыслей друга сердце кровью обливалось, но он не мог нарушать свое слово и рассказывать чужие секреты. Тем более тому, кто находится в таком состоянии, в котором ни одному хорошему слову со стороны не поверит. — Так, все, — резко остановил очередную плаксивую речь друга Джисон. Хан подполз ближе к Феликсу и положил руки ему на плечи, слегка надавливая, чтобы Ликс переключился со своих любовных страданий на что-то из реальности. Фел поднял голову и красные глаза на Джисона, не понимая, чего тот от него хочет. — Хватит мне тут сопли пускать, — строго произнес Хан. — Завтра же идешь соблазнять своего ненаглядного, и если он действительно не клюнет, то разрешу все свалить на меня, — с готовностью произнес он. Феликс лишь непонятливо похлопал глазами и нахмурился, не разделяя желания Джисона подставлять себя или друга под такой удар. Ведь, если это случится, и Хёнджин подумает, что у них совсем крыша поехала, то пострадают уже оба, а не только Фел. — Чего? — Ликс запнулся и кашлянул из-за осипшего голоса. — Я тебе говорю, что не хочу терять общение с ним, а ты хочешь, чтобы я вместе с этим еще пару зубов потерял? Феликс, конечно, утрировал, но такой шанс хоть и маленький, но в его воображении был. Хёнджин всегда относился к друзьям с пониманием, чтобы те не творили. Даже если заваливались пьяные к нему в дом, чтобы просто переночевать, параллельно роняя все что можно по пути до дивана. И иногда казалось, что он просто не человек, раз до сих пор еще ни на кого не сорвался и не отругал, а лишь снимал пьяных друзей на видео и показывал утром, хохоча на всю квартиру. Поэтому в реальности… Хван вряд ли бы стал применять кулаки из-за какой-то там попытки соблазнить. Но мозг Феликса, который уже научился все доводить до самого плохого из всех возможных финалов в его воображении, твердил обратное. — Да не будешь же ты юбку с чулками надевать, не ссы, у меня идея получше, — заверил он. — Совсем без одежды к нему идти? — усмехнулся Ликс. — У тебя на такое смелости даже у пьяного не хватит, а завтра ты должен быть трезв, как стеклышко. Так что нет, голым не пойдешь. Джисон переполз на место рядом с Ликсом и стал думать, как бы натолкнуть этих двоих на откровения. Материалы для его грязного плана у него уже были (с чувством, будто предает друга, он сжал в руках свой телефон с включенным диктофоном), осталось только сообразить, как ими правильно воспользоваться, чтобы после такого Фел не отказался от дружбы с Ханом. — Дай-ка сюда свой телефон, — спустя почти минуту размышлений произнес он. — Зачем? У тебя же свой вон, — Ликс кивнул на мобильный, который Джисон все это время сжимал в руке. Хан на секунду напрягся, на ходу придумывая какую-нибудь ложь, а потом мысленно дал себе пощечину. Он и так слишком многое от Феликса скрывает. Хотя бы сейчас нужно быть честным в своем плане, чтобы завтра, когда Ликс протрезвеет и вспомнит свое сегодняшнее признание, для него не стало новостью то, что у них с Хёнджином назначено «свидание». По феликсовой же инициативе, так-то. Ведь писать все сообщения Джисон собирался от лица Феликса. — Устраивать ночевку у Хёнджина для тебя я должен через свой телефон что ли? — Хан выгнул бровь. Ликс широко раскрыл глаза и посмотрел на друга, как на сумасшедшего. Как будто это не он, а Джисон был пьяным и нес какую-то ерунду. — Ты собираешься писать Хёнджину? С моего телефона? — Да, — кивнул Джисон. — Потому что у тебя самого смелости не хватает. Хан тут же встал и осмотрелся в поисках телефона друга, ведь сам Феликс, кажется, вообще забыл о том, куда его положил. К счастью, мобильный нашелся прямо на диване, о который они опирались спинами. Джисон поднял вещь, не дожидаясь разрешения Ликса, и включил. Спрашивать пароль у пьяного друга, который еще не понимал, что именно собираются делать с его телефоном, Хан не решился. Он поднес экран к лицу красного, с растрепанными волосами, почти спящего Феликса и разблокировал телефон. Найти нужный контакт не составило труда. Хёнджин был у Фела в закрепе. Выше Джисона, кстати. Хан пообещал себе, что такое предательство не простит и обязательно Ликсу напомнит, когда тот протрезвеет. Он нажал на первый в списке чатов контакт и открыл переписку. Негусто. Феликс с Хёнджином общались настолько редко, что сообщения за несколько дней были видны сразу, не приходилось даже листать вверх. В каждой переписке они лишь договаривались о встрече, а потом надолго пропадали и лишь вечером, по инициативе Хёнджина, каждый день писали друг другу «спокойной ночи». Джисон печально вздохнул и посмотрел на Феликса под боком. Тот в свой телефон не смотрел, потому что был слишком увлечен разглядыванием пола. А ведь по их чату и не скажешь, что они напиваются и промывают Джисону мозги своими чувствами друг к другу, а на утро слезно просят не говорить об этом другому. К счастью, Хану наконец-то это надоело. Он решил взять в свои руки их «невзаимные» чувства и направить навстречу друг другу так, чтобы просто проскользнуть мимо уже не получилось. В голове зрел идеальный план, после которого эти двое просто обязаны наконец-то поговорить и признаться в своих чувствах. Джисон нажал на строку для сообщения в низу чата и ухмыльнулся. У него слишком большая власть над Феликсом. Он мог бы сделать все сейчас, написать Хёнджину скучное «ты мне нравишься» от лица Ликса, а на утро получить люлей от самого Фела. Но это было бы бесполезно, ведь есть слишком много вариантов того, как можно было бы отмахнуться от признания по переписке. Феликс должен сам признаться Хёнджину, смотря ему в лицо, и получить ответ о взаимности. Или наоборот. Джисону было неважно. Лишь бы хоть кто-то из них начал действовать. Ликсу, кажется, наскучило разглядывание пола, поэтому он поднял голову и повернулся к другу, собираясь что-то сказать. — Я бы не хотел признаваться ему в своих чувствах по переписке, — произнес он слишком четко для пьяного. Фел будто протрезвел на несколько минут, чтобы сказать эти важные слова. Джисон хмыкнул, а-ля «я тебе такой простой жизни и не планировал». — Ты и не будешь. Скажешь ему обо всем завтра, лично. Я только договорюсь о вашей завтрашней встрече, — Джисон снова вернулся к экрану. — С ночевкой, — на всякий случай напомнил он. Хан перечитал сообщение перед тем, как отправить, а потом все же нажал на самолетик.

Вы:

Привет, погуляем завтра? Выходные, можно и с ночевкой)

Хёнджин, будто весь вечер ожидая этого самого сообщения, сразу зашел в сеть и прочитал. Джисон удивленно поднял брови и посмотрел на Феликса. Тот непонятливо нахмурился и стал ждать, чего скажет друг. — Он сразу прочитал, — пояснил Хан. — Уверен, ты у него стоишь в закрепе так же, как и он у тебя, — друг хмыкнул. — Просто он был свободен, вечер же, вот и прочитал сразу, — тут же выпалил Ли в защиту своего «это не может быть взаимно». Джисон фыркнул и собирался продолжить убеждать Феликса в обратном, как телефон в руках завибрировал, пришло новое сообщение. Хёнджин: Привет, давай) Встретимся у меня? И от меня пойдем к Джисону Хан нахмурился и покосился на Феликса. — Вы что, ни разу не ходили гулять вдвоем? — Ходили, — тут же ответил Ликс и так же посмотрел на друга. — Вчера мы все вместе гуляли в центре, ты забыл? Джисон хлопнул себя по лбу, оставив в голове напоминание почаще оставлять их одних, когда они гуляют все вместе. Теперь понятно, почему они до сих пор не признавались друг другу в чувствах. Подходящих (неловких) ситуаций, в которых молчать было бы просто невозможно, у них еще не происходило.

Вы:

Нет, без Джисона

Только мы вдвоем

Так что насчет ночевки?

На экране высветилось «печатает…», а потом погасло. Джисон нахмурился, глядя на экран. Феликс, почуяв неладное, снова вернул внимание к своему телефону в руках друга, но прочитать отправленные сообщения не мог из-за расплывшегося из-за алкоголя зрения. Он снова поднял глаза на Хана и попытался понять, что его друга так озадачило. А Джисон снова уставился на телефон, на вновь загоревшееся «печатает…». Но Феликса такой игнор со стороны Хана совсем не устраивал. — Что такое? — он снова икнул и прикрыл глаза, продолжая сидеть ровно, как будто не отключается от выпитого алкоголя. Джисон не сдержал себя от очевиднейшей (для него) мысли вслух. — Твой Хёнджин-стесняшка не ожидал от тебя инициативы, поэтому сейчас очень медленно пишет ответ одной рукой, — он фыркнул. — Хёнджин всегда держит телефон двумя руками, — тут же возразил Ликс, который Хвана знал лучше, чем кто-либо другой. Хан медленно повернулся к Ликсу и метнул в него взгляд, полный разочарования «ты совсем идиот». — Второй он дрочит, — как совсем глупому ребенку, прямо сказал Хан. — Или пишет большую поэму с признанием, как долго он ждал дня, когда вы погуляете наедине, — еще подкинул вариант он. Феликс будто протрезвел и широко открыл глаза. Ага, конечно, так он и поверил попытке друга заклеить своими фантазиями его разбитое сердце. Хёнджин никогда не чувствовал к нему ничего подобного, так что и сейчас не будет заниматься ерундой. Скорее всего, забыл написать ответ и оставил телефон включенным. А у Джисона галлюцинации из-за алкоголя (который Хан даже не нюхал) и большое желание утешить расстроенного друга. Другого быть в феликсовом мире не могло. Да и на его предложение Хёнджин без проблем может сказать «нет, фу, не хочу оставаться с тобой в одной квартире». Как только эта мысль проскользнул в голове, Феликс погрустнел еще больше и вернулся в прежнюю позу, утыкаясь носом в колени и стараясь сдержать подступающие слезы. Но не успел он как следует всплакнуть, как телефон в руках Джисона завибрировал, а у Ликса сердце замерло. — Он отказался? — больше как утверждение, чем вопрос, пробубнил Ли. — Ага, — голос Хана, вопреки его ответу, звучал весело. — Сказал, что это он планировал тебя пригласить к себе на выходные, а ты опередил. И он рад, что вы будете только вдвоем. Потому что Джисон… — Хан замер после своего имени в сообщении и широко распахнул глаза. — Что он сказал?! Я слишком шумный?! Ах он! Говнюк! Хан, который выслушивал пьяные страдания не только Феликса, но и этого самого Хёнджина, сейчас чуть не потерял дар речи от шока и наглости Хвана. Нет, он, конечно, может его понять. Хёнджин любой ценой хотел остаться наедине с Ликсом, а для этого нужно было как-то избавиться от друга, который всегда был с ними, как третий лишний (только в том смысле, что так оба не могли поговорить друг с другом начистоту и признаться в своих чувствах). Но чтобы так… Подло! Он уставился на телефон с широко распахнутыми ресницами и приоткрытым ртом, уже придумывая в голове план, как он заставит Хёнджина пожалеть о таких словах. Но это будет позже, когда эти двое наконец-то откроют глаза и потрахаются, а потом будут бесконечно долго его благодарить за то, что он свел их, слепых придурков. Феликс, который так и не получил уточнения по поводу ответа Хёнджина, сгорал от любопытства. Это же новое сообщение. Ему. И не от кого попало, а от самого Хван Хёнджина. Да еще и с таким интимным (таким Феликс считал любое взаимодействие с Хваном кроме обычного «привет»). Он резко поднялся со своего места и потянулся к телефону, который держал Джисон. Он без труда забрал мобильный и уселся на свое место, разлепляя глаза и вчитываясь в чужой ответ. Хёнджин: Оу… Конечно, я только за! Можем встретиться у твоего дома, погуляем, потом пойдем ко мне Честно, всю неделю планировал тебя пригласить, выходные ведь Посидим вдвоем, без Джисона, в тишине Или не в тишине) можем заняться кардио, у меня есть все необходимое дома, я сегодня еще не ходил в зал Феликс зажмурил глаза, а потом снова открыл, пытаясь понять, правильно ли он прочитал предложения. Он, значит, собирался Хёнджина соблазнять, а тот думал только о тренировках? И его ничуть не смущало то, что они останутся на ночь в его квартире только вдвоем? Ликс положил свой телефон обратно в руки Джисона и откинулся на диван, грустно вздыхая и снова закрывая глаза. Он был прав, нельзя даже думать о возможной взаимности от Хёнджина. Тот воспринимает его только как друга и того, с кем можно позаниматься спортом, чтобы не было скучно одному. Джисон, только очнувшись от своего шока, дочитал конец сообщения и теперь был в еще большем ступоре. Хёнджин и не стесняется своих чувств так сильно, как Ликс, а откровенно подкатывает к нему. Тогда чего Феликс ждет? — Он предложил тебе потрахаться, — как обычную констатацию факта произнес Хан. — Не ври, я читал сообщение, он этого не говорил, — еще более грустно и расстроенно, чем раньше, произнес Феликс. Как будто бы то, что Хёнджин ему «потрахаться» не предложил, расстраивало его больше, чем все остальное. — Он же сказал «можем заняться кардио»! — мгновенно вспыхнул Джисон, который, кажется, начал понимать, из-за кого подкаты Хёнджина оставались неудачными. — Феликс, ты совсем дурак, если не знаешь, что это значит. Это же откровенная пошлость на языке качков! — снова воскликнул Хан, чтобы придать больше убедительности своим словам. Ликс даже не поднял головы, чтобы посмотреть на Джисона. Он был где-то в своем мире, где нельзя было надеяться на что-то хорошее. — Он всего лишь предложил потренироваться. Он воспринимает меня как… даже не как друга, а того, с кем весело ходить в зал, — он шмыгнул носом. Джисон (уже не мысленно) хлопнул себя по лбу и застыл, прижимая руку. У него уже голова шла кругом от этого пессимистичного настроя Феликса. А Хёнджин ведь действовал довольно смело для того, кто знал, что Ликс его подкатов не понимает. Точнее, смело и глупо. Раз на такое Феликс не реагирует, значит нужно было давно выбрать другую тактику, а не повторять свои ошибки. Или на большее он стесняется? Хан закатил глаза, мысленно решив, что в том, что отношения друзей еще не стали чем-то большим, чем «дружба», виноваты они оба. Потом, когда его план удастся и эти двое наконец-то признаются друг другу, он выскажет им все, что у него накопилось за все их время страдания по «невзаимной» любви. А сейчас нужно как можно быстрее реализовывать свой план в действие. Только вот один придурок под боком по имени Феликс все еще не верил своему счастью и отрицал то, что Хёнджин к нему подкатывал. — Ты совсем не понимаешь намеков, — укоряюще произнес Хан. — Каких намеков? — Феликс, какое нафиг кардио, если ты идешь к нему на ночевку, а не на тренировку? — с недовольством, как будто ему приходится десятый раз объяснять элементарные вещи, сказал Джисон. — И, если ты раньше с таким не встречался, объясняю: это очевиднейший подкат у качков. То есть у Хёнджина. — Да нет же, он просто… — Феликс! Хан не выдержал очередной попытки друга отказаться верить в лучшее (реальность, так-то) и крикнул на него, тут же привлекая внимание. Феликс знал, что его пьяные сопли, скорее всего, уже надоели, но не думал, что настолько. Он погрустнел еще больше и замолчал, смотря на друга глазами побитого щенка. — Феликс, — уже тише и спокойнее повторил Хан, заметив реакцию на свой крик. — Он тебя хочет. И не просто хочет, а все намного глуб… Начал было рассказывать Джисон, но осекся, вспомнив обещание Хёнджину не говорить о его пьяных признаниях Феликсу. Ох, как же тяжело обладать такой информацией, но не иметь права ей воспользоваться и вовремя рассказать другому. Возможно, так бы эти двое поговорили намного раньше, но Джисон обещал, что сохранит их тайны в секрете, а нарушать свое слово не мог. — Так, остальное ты завтра сам узнаешь. Просто… — он окинул вглядом друга, сгорбившегося на полу возле дивана. Выглядел Ликс, мягко говоря, не очень. — Ляг уже спать. И хватит думать о плохом. Твой ненаглядный без ума от тебя так же, как и ты от него. Поверь, со стороны это хорошо видно, — тут же оправдался он. — А Хёнджин… — у Феликса, как и раньше, голова была занята только им. — Я же ему не ответил. Это некрасиво, он может обидеться, а завтра выгнать из квартиры, когда я к нему приду… Феликс потянулся за телефоном, но Джисон его остановил и слегка надавил на плечо, возвращая друга на прежнее место. В таком состоянии он вряд ли сможет прочитать сообщение, а говорить об отправке своего, понятного, где он сможет попасть по буквам, вообще не стоит. — Тебе пора спать. Я отвечу ему, что вы встретитесь завтра. Ложись и думай о том, как завтра вы займетесь кардио у него в спальне, — посоветовал Хан. У Феликса же не хватило сил, чтобы покоситься на друга и ответить снова что-то про то, что Хёнджин не это имел ввиду. Но он поднялся со своего места на полу, шатнулся в сторону, но не упал, а потом оглянулся назад и сразу нашел место, где сможет исполнить «совет» Джисона. Феликс завалился на диван, ложась на него животом, и повернул голову в бок, чтобы видеть, что делает Хан, который сидит совсем рядом, на полу около него. — Пиши, я не хочу, чтобы он обиделся… — уже засыпая, пробубнил Ликс и закрыл глаза. Джисон хмыкнул и взял телефон Феликса в руки, снова открывая чат с Хёнджином.

Вы:

Отлично!

Только погулять не получится, я буду занят до вечера

Встретишь меня, и сразу пойдем к тебе

И займемся кардио;)

Хан снова ухмыльнулся, когда его сообщение оказалось прочитанным через секунду после отправки. И как Феликс сам не замечал особенного отношения Хвана к нему? Послышался звук нового уведомления, но уже не на телефон Феликса, а Джисона. Он вопросительно посмотрел на загоревшийся экран мобильного. Хван: Где Феликс Он пьян? Хан закатил глаза. Ну конечно, Хван-ни в коем случае не влюбившийся в Феликса-Хёнджин сразу понял, что что-то с его дорогим «другом» не так. Джисон быстро открыл чат и стал писать ответ. Теперь ему предстоит серьезный разговор с Хваном, чтобы посвятить того в свои планы.

Вы:

Да, пьян

Сейчас спит

Хёнджин: Так это ты писал те сообщения?

Вы:

Я, но »кардио« с тобой будет заниматься Феликс, не переживай

А теперь слушай меня сюда…

***

Ночь для пьяного Феликса пролетела неожиданно быстро. Как и утро, и обед. Он очнулся в четыре часа дня, когда Джисон особо неаккуратно (а он и не старался, ведь время-то поджимало, а дорогой главный герой его плана дрыхнул после похмелья, хотя уже через несколько часов должен был идти к своему «просто другу» и заниматься с ним «кардио») споткнулся об угол дивана, на котором Ли спал, и выругался на всю квартиру. Феликс от такого подскочил как по команде, встал на пол солдатиком, удивляя себя и Джисона своим умением держать равновесие, но быстро об этом пожалел. Голова заныла такой тупой болью, что на мгновение перед глазами потемнело. И именно из-за боли, а не низкого гемоглобина, Феликс уверен. Он схватился за голову и уже намного медленнее опустился назад на диван, жмурясь от непривычного света в комнате и одновременно темноты в глазах. — Проснулась, спящая красавица? — усмехнулся Джисон сбоку. Да так расслабленно и довольно, как будто это не он только что закричал матом от боли в ушибленной ноге. А вот Феликсу захотелось ударить его так же еще раз, чтобы друг почувствовал что такое боль и не насмехался над ним. — Ты уж извини, но времени на «полностью проснуться» у тебя нет, — сразу произнес Хан. А Феликс начал постепенно вспоминать их вчерашний разговор. В голове были бесконечные отрывки с «Хёнджин», как и во все прошлые разы, когда Феликс приходил к Джисону пьяным, чтобы пожаловаться на жизнь. А конкретно на свои чувства к другу, которые, по его мнению, точно останутся безответными. Но потом вместе с «Хёнджин» и бесконечными комплиментами ему в голове стали всплывать обрывки переписки. Его с Хёнджином. Точнее, сообщений Джисона, но от лица Феликса. — Очухался? — спустя минуту тишины и разными сменяющимися эмоциями на лице друга спросил Джисон. — Даже если нет, все равно вставай, — фыркнул он. — Выпей это, — указал на стакан воды и знакомую Феликсу таблетку на столе, — и иди к столу. Я приготовлю что-нибудь, а потом обсудим план на твой сегодняшний вечер, — друг как-то двусмысленно подмигнул и даже не постарался этого скрыть. Джисон решил не дожидаться, пока Феликс «очухается», а сразу направиться в сторону кухни. А Ли тем временем старался не закрыть глаза и не повалиться обратно на подушку. Сколько бы часов он не проспал, а вставать вот так вот за пару секунд от какого-то крика, а потом вспоминать свои вчерашние пьяные признания (к счастью, не «тому самому», а всего лишь другу, который о пристрастиях Феликса к сексуальным парням, одному конкретному, и так уже знал) было чем-то… привычным. Привычным, но не самым приятным. Феликс вздохнул и все-таки прикрыл глаза, оставаясь в своей прежней позе. К счастью или к сожалению, он всегда помнил то, что делал и слышал даже в совсем нетрезвом состоянии. Он помнил, что не думал в тот момент, когда начал изливать Джисону душу по своей любви к Хёнджину. Те слова сами вырывались из его рта, а остановиться и перестать напрягать мозги друга он не считал нужным, потому что в тот момент это казалось таким естественным, правильным, простым. И не только сегодня, но и все прошлые пьяные вечера с Джисоном не казались Феликсу чем-то ужасным. Он ведь не самому Хёнджину признается, а всего лишь другу, который его слова точно никому не передаст и сохранит его тайну в секрете. Только вот… Момент про сегодняшнее «свидание» (Феликс слишком боялся называть эту встречу так даже мысленно) с ночевкой у Хёнджина дома совсем не входил в планы Ликса. По крайней мере трезвого. А напиваться заново он не хотел. Его один раз за последние два месяца — лимит, который он сам же для себя установил — уже был исчерпан. А идти к Хвану трезвым… Феликс еще смог бы, если бы был с Джисоном. Но оставаться с объектом своей любви, проводить время вместе, а потом идти на ночевку только вдвоем… Даже звучало для него слишком страшно. Ликс ведь не робот какой-то, чтобы вот так просто пролежать в одной квартире (а вдруг и в одной кровати?) с самим Хван Хёнджином (в голове загорелись предупреждающие восклицательные знаки) целую ночь. Он точно как-нибудь себя выдаст, а Хёнджин его возненавидит за ложь и чувства, о которых Ли умалчивал так долго. И никакого другого варианта развития событий Феликс не видел. А, как мы знаем, влюбленное сердце хрупкое, поэтому Ликс мог бы и не выдержать того, что скажет ему Хван. А мазохистом Феликс не был, страдать не только по невзаимной любви, но и по какому-нибудь грубому отказу он совсем не хотел. Ответ на вопрос «что теперь делать с вчерашним договором о ночевке?» оказался довольно простым. — Я не пойду к нему, — сразу произнес Феликс, как только зашел на кухню. Джисон, который в этот момент пил кофе, чуть не выплюнул его обратно в чашку. Еще чего. Он, значит, выращивал в голове этот план долгие недели, хранил тайну Феликса всю их дружбу, пытался хоть как-то сблизить этих двоих, а потом придумал отличный вариант, как можно сразу и заставить их признаться, и перейти к следующему этапу отношений — сексу (может и наоборот, не так важно), а Феликс… Решил разрушить это своим простым «не пойду»? Если он рассчитывал, что Джисона это остановит, то, к сожалению, он плохо знал своего друга. — Пойдешь, — как факт, который никто не мог поставить под сомнения, произнес Джисон. Феликс от такой уверенности даже опешил. — В смысле? Нет, не пойду. Джисон, я был пьян, поэтому не отказался от этого плана сразу. В трезвом состоянии я не смогу находиться с ним рядом целый вечер и… Ночь. Это была глупая иде… Кто-то говорил, что у всего есть предел. У терпения и «бесконечного» понимания Джисона тоже. И только что они достигли своего максимума. Нет, Хан, конечно, мог еще полчаса выслушивать сопливые речи Феликса, а потом пытаться мирно уговорить его согласиться на ночевку с его парнем мечты, ведь та уже была запланирована и расписана по часам (Феликс об этом, естественно, не знал, но Хёнджин был в курсе, так что все путем). Но это было слишком долго, скучно, муторно и бесполезно. Поэтому Джисон решил пойти по пути наименьшего сопротивления. Не давать Феликсу выбор «пойду» и «не пойду». Вообще-то, если вспомнить события вчерашнего вечера, то это именно Ликс первым написал Хёнджину (Джисон, но от лица Феликса), поэтому было бы очень невежливо сначала звать, а потом отменять свидание. И если Феликс еще мог отнекиваться и пытаться уйти от своей участи, то Джисон (ради своих потраченных нервов и, конечно же, ради друга) отказаться от возможности свести двух влюбленных не мог. — Так, дорогуша, — Хан перебил друга, пока тот сам не запутался в своих словах. — Во-первых, не так страшно называть «его» его именем. Во-вторых, ты пойдешь к Хёнджину на ночевку, и больше никаких бессмысленных оправданий слышать не хочу. И сейчас мы будем решать, что тебе надеть, а не обсуждать то, что ты боишься остаться с Хёнджином наедине. Феликсу такой расклад не понравился с первых слов, поэтому он снова попытался отстоять свое право не идти к парню, по которому он сохнет уже долгое время, чтобы не опозориться перед ним и не потерять то редкое общение, которое у них есть. — Да нет же, Джисон, ты не понимаешь… Хан громко опустил чашку на стол, заставив Феликса снова затихнуть. Он будто говорил «еще слово, и останешься без завтрака, как я без кофе». — Да, не понимаю, что сложного в том, чтобы не вести себя как трус, а хотя бы попытаться признаться в чувствах тому, кто тебя из-за такого точно никогда не отвергнет. И не заливай мне про то, что Хёнджин тебя возненавидит за твою влюбленность. Ты сам прекрасно знаешь, что он никогда так не поступит, потому что он всегда относился к тебе лучше, чем к кому-либо другому. — Мы же хорошие друзья… — начал было Феликс, но тут же вздрогнул от громкого крика друга. — Феликс! Ради бога, перестань оправдывать его доброту к тебе. Если бы не вдолбил себе в голову, что у Хёнджина к тебе исключительно дружеские чувства, то уже давно заметил бы, что ты для него «особенный». Даже в кругу друзей. И пока Феликс не нашел еще одно тупое оправдание всем двусмысленным поступкам Хвана, Джисон подскочил со своего места и схватил со стола приготовленный для себя (уже нет) бутерброд, за доли секунд достиг своего друга и впихнул еду ему в рот, чтобы заткнуть. — Умничка, жуй, — похвалил он Фела. — А потом руки в ноги и идем одевать тебя на свиданку к Хёнджину. И чтобы никаких «нет» и «но» я не слышал. Хотя… Феликс, который только вкусил прелести еды, приготовленной другом, остановился и чуть не подавился. Ему было страшно представить, что может последовать за джисоновским «хотя…», потому что все предыдущее ему совсем не нравилось. — …Не думаю, что вам там понадобится одежда, но дойти же как-то надо. И с собой ничего не бери. Твой «друг» как-то поделился, что ему нравится, когда ты носишь его вещи, так что он тебе что-нибудь даст, — подмигнул Джисон. И Феликс бы закатил глаза и придумал бы еще одно объяснение этому факту, но его рот был занят, а желание спорить с Джисоном на нуле. Что ж, видимо, сегодня он никак не сможет избежать того, что подготовил ему Хан.

***

И как Феликс докатился до жизни такой? Он бы ответил, если бы сам знал. Но сейчас Феликс стоит под дверью квартиры и не знает, что делать дальше. Не своей квартиры. Не Джисона. И даже (крайний случай) не перед квартирой Хёнджина. А перед какой-то массивной, железной дверью. Пока не в больницу с белыми комнатами, и на том спасибо. Как-то Хёнджин говорил, что его сосед сверху улетел учиться заграницу, поэтому квартира оставалась пустой, а сдавать никому он ее не хотел, да и не было необходимости — лишние деньги для того парня были реально «лишними». И сейчас Феликс молился, чтобы то решение было окончательным, и сейчас он стоит не перед квартирой с незнакомыми жильцами, а пустым помещением, откуда никакая живая душа не будет на него косо пялиться. Что, собственно, он делал тут, а не этажом ниже, у Хёнджина? На этот вопрос у самого Феликса ответа не было. Возможно, откладывал неизбежное. Боялся сделать последний шаг перед тем, как остаться с объектом всех своих влажных снов наедине. Пытался слиться со стеной, чтобы его никто не видел и не доложил парню снизу, что этажом выше ошивается его друг. Обещал себе никогда больше не пить, чтобы не попадать снова в такие неловкие ситуации. Ликс стоял и чуть ли не бился головой о ту самую огромную дверь до тех пор, пока телефон в руке не завибрировал. Он поднял мобильный экраном вверх и страдающе вздохнул. Хёнджин: Я встречу тебя, ты где сейчас? Но совсем не до вздохов стало Феликсу тогда, когда через минуту его молчания дверь на этаже Хёнджина открылась. А он не считал себя настолько везучим, чтобы предположить, что это вышел какой-нибудь сосед Хвана, а не он сам. И не прогадал. В следующее же мгновение телефон в руки завибрировал, а на весь этаж раздалась мелодия звонка. На экране большими буквами всплыло имя Хёнджина. Человек, находящийся этажом ниже, замер и не стал спускаться. Ну все, теперь Феликс точно влип. Шаги, которые раньше никогда в жизни не казались Феликсу такими пугающими, сейчас звучали, как приговор. Он хотел было бежать дальше, на следующий этаж (вниз уже точно нельзя), но лестница не бесконечная, поэтому ему все равно придется встретиться с Хёнджином. Бежать есть куда, но у того пути есть тупик, а это равнозначно тому, что Феликс останется стоять на месте и не будет пытаться отсрочить неизбежное. На лестничном проеме показалась фигура парня, который уже так давно кружит Ликсу голову. Настолько, что когда он увидел Хвана, идущего к нему с улыбкой, то почувствовал слабость в коленях и чуть не упал прямо на пол. Пришлось прислониться спиной к двери, чтобы не опозориться перед парнем своей мечты таким глупым образом. — Привет, — еще даже не поднявшись на этаж, произнес Хёнджин и снова улыбнулся, шагая вперед. Феликс отошел от двери, своей единственной опоры, и выпрямился, стараясь придать своей позе более уверенный вид, как будто у него внутри сейчас не бушевал ураган из собственных чувств. — Привет, — ответил он (даже без запинки!). Хёнджин, тем временем, наконец-то дошел до самого Феликса и остановился так рядом, как будто вот-вот собирался его или обнять, или поднять на руки. Ликс это, конечно же, заметил, но отойти уже не мог. — Ты перепутал этажи, я живу на третьем, — ничего не подозревая (или делая вид), Хёнджин снова улыбнулся и вдруг потянулся лицом вперед. У Феликса, у которого в голове сейчас были варианты от «он хочет меня поцеловать» до «он сейчас врежет мне, а это просто отвлекающий маневр», замерло сердце. Но вместо хоть какого-нибудь прикосновения он ощутил лишь слабое дыхание где-то возле шеи. Слабое и очень недолгое — Хёнджин отстранился почти сразу. К счастью, Ликс не успел сообразить и закрыть глаза, когда Хван к нему приблизился, поэтому сейчас смотрел на друга тем же растерянным взглядом, что и раньше, пока у самого висел значок загрузки над головой. Что Хёнджин только что сделал? Понюхал его…? Не очень явно, громко и четко, но другого варианта у Феликса не было. — От тебя пахнет духами Джисона, — с каплей недовольства (Феликс списал это на свои галлюцинации) произнес Хёнджин. — А… Да, я был у него, а потом сразу пошел к тебе, — спустя какое-то время значок загрузки все-таки справился со своей задачей и дал Феликсу возможность нормально говорить. Хёнджин прикусил нижнюю губу, окинув друга взглядом с головы до ног, как будто оценивая. Потом улыбнулся одним уголком губ и быстро вернул себе прежнее, спокойное выражение лица. Феликс на всю эту быструю смену настроения объяснения не нашел и решил не забивать себе голову каким-то подозрительным осматриванием своей персоны от «друга». — Раз уж ты пришел ко мне, то не будем здесь задерживаться. Хван положил руку Ликсу на плечо, из-за чего тот еле заметно вздрогнул, и слегка надавил, притягивая к себе. Феликс, который особой силой не отличался, с легкостью двинулся вперед. Заметив, что его намек понят и принят, Хёнджин развернулся и стал спускаться вниз по ступенькам к своем этажу. За спиной послышались торопливые шаги Феликса. Тот, как и всегда, сначала затормозил, а потом стал в ускоренном темпе догонять друга. — Посмотрим что-нибудь? — дождавшись, пока Феликс спустится до нужной двери, спросил Хван. — Что? — Ликс услышал, но еще не до конца осознал предложение Хёнджина. — А, да, давай, — быстро согласился он, когда за прекрасным голосом Хвана до мозга дошел и смысл слов. Хёнджин открыл дверь в свою квартиру и отошел в сторону, пропуская Феликса вперед. Ликс, чтобы снова не затупить и не опозориться при друге, решил не давать себе время на раздумья и просто шагнул вперед, быстро заскакиваясь в квартиру и снимая верхнюю одежду на ходу. Хван такому быстрому развитию событий даже порадовался. Сначала немного удивился, приподнял брови, а потом вспомнил свой вчерашний разговор с Джисоном и его объяснения о том, что Феликс иногда действует необдуманно, чтобы не успеть струсить. Он поджал губы, чтобы сдержать свою слишком широкую улыбку. Слова Джисона оправдывались действиями Феликса, а значит и все остальное, что ему вчера сказал Хан, могло быть такой же правдой. Про чувства, про желание, про восхищение внешностью и их с Феликсом разницей в размерах… Хёнджин встряхнул головой и зашел в квартиру, закрывая за собой дверь. Еще рано думать об этом. Вот потом, когда план подойдет ко второму шагу, он сможет позволить себе пофантазировать о всяких пошлостях и воплотить их в жизнь. А сейчас… Нужно хорошенько подготовить Феликса к этому следующему шагу. — Давай что-нибудь приготовим, — выпалил Хёнджин сразу, как увидел Ликса в проходе. — Ты голоден? — Фел спросил обеспокоенно. — Я не очень в готовке, может просто закажем… — Не особо, — успокоил его Хван. — Да брось, будет весело. Просто попробуем. Думаю, это интереснее, чем сидеть перед телевизором. Или потом можем смотреть фильм и чем-нибудь заедать. Ликс сначала нахмурился, прокручивая в голове все возможные варианты того, как он может отравить себя и Хёнджина, но потом решил, что лучше он отдаст управление процессом готовки Хвану в руки, чтобы если блюдо и не получилось, то было на кого скинуть всю вину. Феликс себя подлым человеком не считал, просто не хотел потом чувствовать вину за то, что он испортил чужие продукты. Ведь все его попытки что-то приготовить заканчивались одинаково неудачно. И Хёнджин не мог об этом не знать, ведь в их компании Феликс и кухня уже стали особым мемом, который каждый помнил и использовал при любом удобном моменте. Это он решил так поиздеваться над Ликсом, чтобы было «веселее» на ночевке? Феликс прикусил щеку изнутри, чтобы не улыбнуться своему коварному плану. Ага, сейчас же. Хёнджин хотел, чтобы Ликс в очередной раз вспомнил, какой он ноль в готовке, чтобы посмеяться над другом? А вот фиг ему теперь. Феликс будет лишь зрителем (а может и критиком, если смелости хватит), а значит в неудачных блюдах его вины не будет, Хёнджин не сможет над ним посмеяться. — Хорошо, давай, — согласился Ликс. — Только ты за главного. Сам знаешь, я в таких делах не мастер, — он пожал плечами. — Без проблем, — Хёнджин тут же повеселел. Его с Джисоном план начинает воплощаться в реальность. На начало второго шага Феликс уже согласился, осталось дело за малым. Всего-то каким-то образом испачкать их обоих так, чтобы обязательно нужно было сходить в душ. И пока в голове Хёнджина был только один вариант. — Давай сделаем панкейки, — пройдя на кухню, он остановился перед холодильником и повернулся лицом к Феликсу. — Мне недавно попалось видео с ними, с тех пор хочу попробовать. Ликс так же остановился на месте, пытаясь вспомнить, что такое эти «панкейки». А когда вспомнил, то еле сдержал в себе разочарованный вздох. Это «что-то» надо будет жарить на сковородке, а если учесть их скудный опыт с готовкой, то сразу можно понять, что с первой попытки ничего не получится. Ну, раз это идея Хёнджина, то и вина за испорченный ужин тоже ляжет на него. — Давай, — Ликс кивнул. — Отлично, — Хёнджин хлопнул в ладоши. Не столько важно, что ничего, кроме первых ингредиентов Хёнджин не помнил. Они ему и не понадобятся. Но так быстро раскрывать Феликсу свои истинные намерения Хван не планировал. — Начнем с муки, — серьезным тоном, как будто и правда собирался что-то готовить, произнес Хёнджин. У Феликс от его голоса побежали мурашки по шее. Но он постарался быстро прийти в себя и вспомнить, где у Хёнджина лежит мука. К счастью (или нет), хозяин квартиры ему подсказал. — Она на верхней полке над раковиной. Феликс кивнул и поднял голову. Мысленное «блять» пронеслось в голове слишком громко. Для Хёнджина это всего лишь «верхняя полка», а для Феликса как верхушка Эйфелевой башни. И вот кто Хвану продал квартиру с высотой потолков под три метра? Да здесь же можно жить только великанам и шпалам вроде Хёнджина. Ликс высоким ростом не отличался, но и падать лицом в грязь перед другом не хотел. Он же не совсем ребенок, чтобы ставить стульчик и с ним залазить на барный столик, чтобы достать до верхней полки. Стоит хотя бы попытаться достать муку, стоя на полу, а не сразу сдаваться и принимать ограниченные возможности своего роста. И совсем не низкого, не подумайте, просто Хёнджин и его квартира слишком высокие. Феликс собрался с мыслями и подошел к раковине, вставая на цыпочки. Он потянулся рукой вверх и почти без усилий взялся за ручку шкафа и открыл дверцу. Она, к слову, находилась в нижней части всего шкафа, так что еще рано было радоваться. Ли издал страдальческий вздох, когда увидел знакомую упаковку муки. С высоты его роста не было видно даже того, открыта ли она. Фел поджал губы и решил надеяться на удачу. Если пакет закрыт, то совсем необязательно стараться достать его аккуратно. Главное — вовремя поймать его при падении вниз. Но даже для того, чтобы сдвинуть муку ближе к краю полки, нужно было хотя бы суметь обхватить ее по сторонам и потянуть на себя. Феликс же мог только дотрагиваться пальцами до одной выпирающей стороны. Он предпринял еще одну попытку и подпрыгнул на месте, чтобы успеть обхватить упаковку, но из-за смены положения чуть не потерял равновесие и не упал. Позориться перед Хёнджином настолько глупо Фел точно не хотел. Но и достать эту чертову муку без помощи стульчика он тоже не мог. Оставался один вариант… Раз уж не получалось самостоятельно, можно и прибегнуть к помощи со стороны. Пусть Ликс и старался избежать ее до последнего, но по-другому уже не получалось. Феликс хотел было повернуться и ногой подтянуть к себе стул, чтобы сильно не отвлекать внимание Хвана, застывшего у холодильника, как вдруг почувствовал тепло чужого тела за спиной. И не просто за спиной, а где-то чуть ниже, ближе, интимнее. Хёнджин прижался своими бедрами прямо к ягодицам Ликса, заставляя того замереть на месте от шока, страха, паники и… еще кучи чувств, смешавшихся в одно непонятное «что, блять, сейчас происходит». — Давай помогу, — раздался голос друга прямо возле уха. Хван прижался к Ликсу еще сильнее, будто сам пытался опереться о барный столик перед собой и заодно зажать Феликса между ними. Он совершенно «случайно» толкнулся бедрами вперед, проезжаясь пахом чуть выше ягодиц Ли, а сам без труда достал заранее открытый пакет муки. И перевернул. Мука посыпалась им на головы не сразу, из-за чего Хёнджин сначала нахмурился, а потом решил для лучшего эффекта этот пакет встряхнуть. Феликс все-равно этого не видел — он был слишком увлечен своими ощущениями сзади, где соприкасался с Хваном в очень двусмысленном положении. Когда Хёнджина наконец увидел посыпавшуюся белую муку, то быстро подставил под нее голову, а потом так же быстро отодвинулся, чтобы хватило и на Феликса. Не жалея, он высыпал большую половину пакета и опустил остатки на стол. — Бля, — произнес он быстрее, чем Ликс успел осознать случившееся. Часть муки упала с волос и попала в нос при вдохе, поэтому Хёнджин вполне натурально закашлял, продолжая свой спектакль. Он отошел от Фела, чтобы нормально прочистить горло. Феликс, когда потерял такое приятное ощущение тела друга за собой, переключил свое внимание на небольшую тяжесть на голове. Он поднял глаза и увидел, как Хван пытается посильнее откашляться, параллельно стряхивая с головы белый порошок. Тогда-то Ли понял, что это была за тяжесть у него на голове и что «дым» вокруг это не его галлюцинации, а витавшая в воздухе мука. Негодование (он ведь старался сделать все максимально аккуратно, даже был готов унизиться и взять стул, чтобы достать пакет, а Хёнджин даже не попытался!), паника (как они теперь будут сидеть с мукой на голове целый вечер и ночь?) и непонятно откуда взявшееся хорошее настроение заставило Феликса действовать быстрее, чем его мысли. — Что за… Хёнджин! — воскликнул он. Но произнести имя парня, по которому Фел сохнет так долго и который только что поступил как маленький ребенок, не подумав о последствиях, Ликс смог только с чуть недовольной интонацией, а не раздраженной или строгой, как хотелось бы. — Ты… Ты же высокий! — Феликс взял в аргументы самый главный (по его мнению) факт. — Можно было как-то аккуратнее? — Ликс, честно, пытался изобразить что-то наподобие злости, но злиться на Хёнджина, который пытался причесать пальцами свои волосы в муке, просто не получалось. — Наверное, — он расслабленно пожал плечами, как будто эта ситуация его ничуть не заботила. От такого пофигизма Феликс был совсем не в восторге. Это его задело даже больше, чем участь сидеть грязным до следующего дня. — Из-за тебя мы теперь будем сидеть все в муке, это же не мелочь, которую можно было бы быстро исправить! И никаких панкейков не получится, потому что муки не хватит… — Ничего страшного, закажем что-нибудь, — спокойно ответил Хван и прекратил свои бесполезные попытки стряхнуть муку. — Только надо будет помыться… — он произнес медленно, внимательно следя за реакцией друга. Феликс, без сомнения, был только рад как можно быстрее смыть с себя это недоразумение. — Я как раз недавно новый душ купил, — добавил Хёнджин, чтобы его предложение звучало еще привлекательнее. Второй шаг их с Джисоном плана проходил почти идеально. Совсем скоро Хёнджин получит важное сообщение от «соседей», благодаря которому переступит к самому главному моменту за сегодняшний вечер и вообще последние несколько лет дружбы с Феликсом. — А одежда… Ликс искал последние возможности упрекнуть Хёнджина в его неаккуратности и в том, в каком неудобном положении они оказались, но все было напрасно. Хван был согласен на что угодно, лишь бы поскорее перейти к самому главному. А особенно на то, чтобы дать свою одежду парню, который нравится уже давно, и целый вечер и ночь смотреть на него в своих вещах. Он не считал себя фетишистом или сумасшедшим собственником — все равно Феликса никто, кроме него самого сегодня не увидит. Но почему-то мысль о том, что Ликс будет в одежде, пропитанной его запахом, делала Хёнджина намного счастливее. Особенно картинка спящего Фела в большой футболке Хёнджина, которая точно будет спадать с плеча и открывать выступающие ключицы. Хван покрутил головой, пытаясь отогнать такие мысли, пришедшие раньше положенного. Феликс списал это на очередную попытку стряхнуть муку, поэтому не придал значения и продолжил ждать ответа. — Я дам тебе свою. Не переживай, разберемся как-нибудь, — по-доброму улыбнулся Хёнджин и покосился на телефон, который должен был вот-вот завибрировать от пришедшего уведомления. — Отлично, тогда я иду первым, прямо сейчас. Феликс развернулся на месте и быстро зашагал в сторону комнаты Хёнджина, ведя друга за собой. Сейчас смущение отступило на второй план, потому что больше, чем позориться перед Хваном, Ликс ненавидел только грязь. Хёнджин тоже торопился побыстрее отдать Феликсу одежду и отправить его в душ, чтобы как можно быстрее перейти к главной части плана. Он дал Ликсу обычный домашний костюм из шорт и футболки, еще даже запакованный; нашел какие-то давно купленные, но еще ни разу не использованные из-за маленького размера боксеры. На последнем Фел наконец-то смутился и отвернулся, упуская момент, когда Хван успел написать сообщение Джисону и подать сигнал. Телефон в руках Хёнджина завибрировал и издал звук уведомления через несколько секунд, заставляя Феликса обернуться. Ликс посмотрел на подготовленные для себя вещи в руках Хёнджина и уже хотел было их забрать, как Хван отвел руку и поднял телефон на уровень глаз Феликса, лицом к нему. — Я пойду с тобой, — сказал он слишком довольно. Настолько, что в этот раз Феликс не смог придумать в своей голове оправдание этому двусмысленному тону. Он удивленно поднял бровь, а потом вспомнил про экран телефона перед собой и прочитал сообщение. Сосед: Сегодня отключат воду через 20 минут, до завтрашнего утра Феликса обдало ледяным потом всего из-за одного сообщения. Сначала он испугался участи не успеть помыться и сидеть всю ночь в муке. А потом… Потом до него дошло, что было что-то гораздо страшнее этого. — Мы не успеем помыться за десять минут, если пойдем отдельно, — Хёнджин продолжил добивать друга словами. — Поэтому давай сходим в душ вместе, — он произнес это с таким наслаждением, будто весь вечер только и ждал момента, чтобы сказать эту фразу. У Феликса перед глазами вся жизнь пролетела. Он отчаянно пытался вспомнить, где же он так согрешил, чтобы судьба сейчас так жестко его разыгрывала. Божьим одуванчиком он не был, но и самый тяжкий грех, который Феликс помнил, это то, что он несколько лет скрывал от своего друга чувства к нему, и иногда на него дрочил или трахал себя пальцами, представляя на их месте Хёнджина, когда было совсем тяжело сдерживаться. — Мы же оба парни, ничего страшного, верно? — сказал Хёнджин и тут же мысленно дал себе по лбу. Это совсем не то, что может говорить парень, который обманом затаскивает другого в душ, чтобы наконец-то все между ними прояснить и сразу перейти к этапу отношений под названием «секс». Феликс от этих слов тоже был не в восторге. Ведь для него только что подтвердились его самые страшные опасения. Хёнджин был гетеро и даже не думал об отношениях с парнями, судя по его высказыванию. А ведь Джисон довольно долго пытался заставить Феликса поверить в обратное… Что ж, он вселял хоть какую-то надежду, а сейчас ее совсем не осталось. Ликс постарался не показывать свое мгновенно испортившееся настроение, чтобы не вызывать ненужные вопросы Хёнджина, и еле заметно кивнул, а-ля «ну, раз другого варианта нет, пошли в душ вдвоем». Но Хван, для которого любое изменение в Феликсе чувствовалось как своем собственное, сразу заметил плохое настроение и пообещал себе и Феликсу (не вслух, но все же), что обязательно потом перед ним извинится за эту глупую фразочку. И покажет на деле, что ему совсем не все равно, что они идут в душ вдвоем. — Тогда иди сейчас, я пока одежду соберу… — Хёнджин хотел быстро написать «спасибо» Джисону, который сейчас был подписан как «сосед», но отстраненность Феликса не позволяла ему оставить его грустить. Ликс будто вообще не слышал слов друга, витая где-то в своих (определенно негативных, это было видно по лицу) мыслях. И Хёнджина это задевало ничуть не меньше, чем Феликса мысли об их невозможном хорошем финале. — Хотя нет, хватит просто полотенца, потом оденусь, — быстро поменял свое решение Хван. Вот тут-то Феликс очнулся. Минуту назад он думал, что хуже уже некуда, но только что Хёнджин показал, что Ли ошибался, а вся его жизнь — это испытание с целью выжить и не умереть от стыда в разных ситуациях с парнем, перед которым Феликс просто не может вести себя адекватно. Сначала Хёнджин предложил сходить вместе в душ (из-за стечения выдуманных обстоятельств); потом разбил сердце и все надежды, одной фразой перечеркнув все, что Феликс так долго в себе взращивал (заслуга Джисона); а сейчас еще решил поиздеваться и походить голышом (полотенце не считалось) перед Фелом, который был готов течь от одного только вида его обнаженных до плеч рук, увитых выступающими венами. И Ликс мог еще сколько угодно жаловаться на свою судьбу, которая так жестоко с ним играла, но времени на это не было. Мука на голове с каждой секундой становилась все менее ощущаемой, а это значило, что нужно побыстрее ее смыть, чтобы потом не пришлось еще полночи мыть пол у Хёнджина в квартире. — Пошли быстрее. Хван подхватил вещи Феликса в руках и сделал шаг вперед, чтобы друг быстренько развернулся и потопал в ванную, но Ликс (читать: влюбленный парниша, которому на «сообразить» нужно намного больше времени) лишь удивленно поднял голову и посмотрел прямо в глаза Хёнджина. В его взгляде читалось «что ты делаешь?» с такой интонацией, будто Хван домогался его в толпе средь бела дня. А так как путь в ванную был только через проход, который был прямо за Фелом, обойти его Хёнджин не мог и лишь надеялся, что «пошли быстрее» Ликс все-таки услышал, просто еще не понял. — Воду скоро отключат, нам пора в ванную… — Хван попытался достучаться до Ликса, чтобы поддерживать свою сказку. На самом деле эта идея принадлежала Джисону, и если сначала Хёнджин не понимал, как это может сработать — Феликс же не дурак, он вряд ли сразу поверит в одно сообщение, — то сейчас ответ Хана «он поверит во что угодно, если это преподнесешь ты» вполне подтверждался. Как и его слова «Феликс всегда рядом с тобой тормозит, потому что сначала думает о твоем голосе, потом о губах, а только потом о том, что ты сказал». Хёнджин, конечно, слабо верил в это днем ранее, но сейчас, когда буквально каждое слово друга Феликс подтверждал своим поведением… Это было до безумия приятно. Настолько, что Хван с трудом сдерживал свои глупые улыбочки каждый раз, когда замечал, как Феликс рядом с ним витает в облаках или слишком долго засматривается на его руки, родинки, плечи, лицо, губы… — А, точно, да, — Ликс все же вспомнил об угрозе остаться с мукой на голове на всю ночь, поэтому быстро развернулся и направился в ванную. А когда дошел и услышал звук закрывающейся двери за собой, то тут же растерял тот мимолетный запас храбрости. Что ж. Ему предстояло раздеться перед Хёнджином (!), увидеть того таким же голым (!), а потом провести с ним в душе вместе последние несколько минут, пока будет течь вода (!!!). В голове мигали красные восклицательные знаки, предупреждающие, что без позора Феликс с такой трудной задачей не справится. Но бежать было некуда (буквально, за спиной, прямо перед дверью, все еще стоял Хёнджин), прятаться тоже (Феликс услышал звук падающей на пол одежды, Хёнджин уже начал раздеваться), поэтому оставалось только одно — посмотреть своим страхам в лицо. Подумаете, пошли два парня мыться в душ, а у одного вдруг член встал. А чего стесняться? — Тебе помочь раздеться? — послышалось за спиной. Уже намного ближе, чем все звуки ранее. Как будто Хёнджин подошел к нему сзади почти вплотную и наклонился, чтобы прошептать эту издевку прямо в ухо. Феликс вздрогнул и почувствовал, как по шее побежали мурашки, как будто Хёнджин и правда был настолько близко, что кожа Ликса среагировала на его дыхание. Но Фел, чтобы успокоить себя, списал эту догадку лишь на выдумки своего влюбленного сознания. Ведь зачем Хвану подходить так близко, если… Потребовалась всего секунда, чтобы отключить все мыслительные способности Ликс одним лишь прикосновением. Хёнджин решил, что раз сам Феликс в душ не торопится, то нужно ему с этим помочь любым способом, поэтому не придумал ничего лучше, чем действительно раздеть его своими руками. Но как только он поднял футболку и случайно коснулся оголенной кожи на животе, почувствовал, какой Феликс горячий и напряженный, то просто не смог себя сдержать от желания обхватить всю его талию ладонями. Хёнджин редко отказывал себе в своих желаниях, а в такой ситуации он точно не мог держать себя в руках, поэтому не просто обхватил талию Фела ладонями, но и чуть сжал, не сдерживая восторженный вздох. — Ты такой… На языке крутилось «маленький», «стройный», «милый», но вырвалось совсем другое. Что-то запретное и недопустимое для их-то статуса друзей. Но Хёнджин и правда терял голову, когда понимал, что Феликс действительно к нему что-то чувствует. — Мой, — с придыханием произнес Хван. И все было нормально до тех пор, пока он не осознал, что только что произнес вслух. Одно слово, такое короткое и двусмысленное. И если Хёнджин отлично понимал, в каком из этих смыслов он сказал, то до Феликса значение одной фразы доходил очень долго. У него-то все внимание было сосредоточенно на ощущении рук на своей талии. Ликс достаточно тормозил, чтобы Хван от переживания за свою случайно вырвавшуюся фразу придумал способ ее оправдать. — Мой… — еще раз повторил он, отчаянно ищу в своей голове варианты, как можно было бы поменять смысл своих слов. — Помой голову, — сказал он первое, что пришли в голову и подошло их-то ситуации. — Нам нужно помыть голову, — уже более уверенно добавил он. Хёнджин отдернул руки от чужой талии, как от огня. Обошел Феликса, все еще стоявшего в одежде, ведь Хван свою попытку его раздеть так и не завершил, и зашел в кабинку душа, отворачиваясь к Ликсу спиной. Феликс, когда увидел, какой вид ему открывается, поспешил отвернуться. Ситуация хуже некуда. Он и его голый «друг», на которого у Ликса уже начало вставать то, что совсем не должно, заперты в одной комнате (а скоро и в одной тесной кабинке) из-за какой-то муки на голове. Участь провести всю ночь с грязной головой уже не казалась Феликсу такой ужасной. Но он лишь тихо вздохнул, понимая, что выбора нет. Так-то воду уже совсем скоро отключат, поэтому Феликс должен благодарить Хёнджина за то, что он решил идти в душ вдвоем, а не отправился туда один по праву хозяина квартиры, оставив Ликса поседевшим от муки. — Феликс, время идет, — осторожно напомнил Хван. Ему уж слишком сильно хотелось увидеть Феликса голым. Ведь если у него такая тонкая талия, то и все остальное, наверное, такое же милое и миниатюрное. Когда-то давно Хёнджин прочитал, что такое сайз-кинк. А потом Феликс заикнулся, что ему нравятся мышцы Хвана и то, сколько он времени тратит на спорт. И с тех пор Хёнджина было не остановить. С каждым походом в зал он лишь убеждался, что у него есть тот самый сайз-кинк, ведь при очередном подходе он думал лишь о том, как Ликс лапал бы его за накачанные руки своими крошечными ладошками, играл с выступающими венами, царапал спину… Об этом позже. Сейчас Хёнджин наконец-то услышал, как у него за спиной (специально отвернулся, чтобы Феликса не смущать) падает на пол одежда. Ода, потрясающе, план наконец-то подошел к последнему шагу. Дверь кабинки на несколько секунд открылась, а потом так же быстро закрылась. Хёнджин улыбнулся. Теперь они (читать: два голых влюбленных друг в друга парня) действительно заперты в тесной кабинке. Не поворачиваясь, чтобы не смущать, Хёнджин потянулся к крану и включил воду. Сверху полились прохладные струйки воды, которые быстро сменились на теплые. Он начал думать о том, насколько уместным будет предложить Феликсу отсос в душе. Но потом быстро сообразил, что хотя бы ради приличия нужно сказать о чувствах вслух, ведь намеков Ликс совсем не понимал. Насколько красноречиво выглядит стояк, который появился лишь от мысли о том, что они будут в одном тесном помещении вместе (голые!)? Для Хёнджина — на все сто. А Феликс сможет придумать еще тысячу и одно оправдание, лишь бы не верить в очевидное. Поэтому Хёнджин решил начать с малого. Хотя бы просто посмотреть на полностью голого Феликса. Он развернулся, морщась от капель падающей воды, а потом нахмурился еще больше. Феликс стоял спиной к нему, как будто так мог избежать зрительного контакта на весь сегодняшний вечер. Он, конечно, мог использовать эту возможность первые несколько минут, но не все же время. Когда-нибудь ему придется развернуться, чтобы взять шампунь или что-то еще, и тогда Феликс просто не сможет избежать пристального взгляда Хвана. А пока у Хёнджина есть возможность рассмотреть своего «друга» со спины. Он сглотнул и сделал несколько вдохов и выдохов, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Феликс был таким стройным, крошечным, по сравнению с самим Хёнджином. Не худым скелетом, а… именно идеальным. Он держал спину идеально ровно; небольшие, не такие, как у Хёнджина, но тоже подкачанные мышцы спины красиво передвигались под кожей при каждом малейшем движении; тонкая шея, почти полностью скрытая под светлыми волосами, особенно привлекала внимание и будто соблазняла Хёнджина ее поцеловать, укусить, поставить засос. А ниже… Хёнджин опустил взгляд и чуть не взвыл, быстро отворачиваясь в сторону. Тонкая талия, которую, казалось, он мог прямо сейчас обхватить руками и за нее прижать к себе, выглядела настолько соблазнительно, что Хёнджин младший отреагировал быстрее, чем сам Хван, призывно дергаясь в воздухе. Он поспешил отвернуться, но было уже поздно. Образ тонкой талии, сжатой его руками, плотно засел в голове и совсем не хотел оставлять его в покое. Но это было еще не самое страшное. За короткие секунды разглядывания тела Феликса чуть ниже плеч Хёнджин увидел не только талию. И, возможно, он немного (совсем чуть-чуть) извращенец, но он мог найти себе очень даже весомое оправдание. Из-за того, что Феликс намеком и подкатов не понимал, а напрямую Хёнджин говорить боялся, все его попытки сблизиться с «другом» постоянно проваливались. И он, к слову, страдал от этого не меньше, чем Феликс от слишком сексуального тела Хвана. Ведь банальную потребность хоть в какой-то половой жизни не отменял. Да, у Хёнджина есть рука и он умеет дрочить, но каждый раз он кончал только с именем Феликса на губах и с яркими картинками в голове, как этот самый Феликс насаживается на него сверху, решая побыть главным; или тихо скулит от стимуляции простаты, когда Хёнджин попадает по той самой точке, вжимая его в кровать; или же пытается отвернуться, чтобы не смотреть друг другу в глаза, когда Хван решит взять его в миссионерской позе. Феликс ведь такой стеснительный. Даже в обычных ситуациях, когда они гуляют вместе как друзья. Хёнджин до боли зажмурил глаза и сжал губы, чтобы настроить себя и свой организм на разговор, а не сплошные непристойности. Помогло мало, но думать стало чуть-чуть легче. Может, раз все пошлости из головы не выходят, то с них и начать? Обдумать эту идею Хван не успел, потому что его рот произнес первое пришедшее в голову предложение быстрее, чем Хёнджин осознал его возможные последствия. — Ты сейчас возбужден? — низкий голос раздался прямо возле уха Феликса. Ода, Хван знал, что Феликса ведет от их разницы в росте ничуть не меньше, чем его самого, поэтому специально наклонился, чтобы дать Ликсу повод смутиться еще больше. Ликс вздрогнул и поднял голову, смотря вперед, на запотевшее стекло, как будто мог увидеть там отражение лица Хёнджина, чтобы понять, точно ли ему не послышалось. Ведь даже в самых смелых его снах Хван не задавал таких вопросов в такой обстановке. — Что? — Фел переспросил, надеясь, что у него просто появились слуховые галлюцинации и сейчас ему не придется говорить о том, что он вот-вот не выдержит и выскочит из душа из-за своего состояния. — Ты… Возбужден? — Хёнджин повторил свой вопрос, наклоняясь еще ближе, почти касаясь губами уха Ли. Феликс быстро поморгал глазами и прикусил нижнюю губу, чтобы убедиться, что все происходящее — реальность, а не плод его разыгравшегося воображения. Но боль в губе была вполне реальной, а картинка перед глазами не поменялась. Они действительно стояли голые в одном темном душе, и только что Хёнджин задал очень двусмысленный вопрос. Вообще, никакого второго смысла у него бы не было, если бы мозг Феликс не пытался отрицать все малейшие намеки на взаимность от Хёнджина. Ведь если очень хорошо подумать, то «возбужден» Феликс может быть и от ожидания просмотра фильма, и из-за страха остаться с грязной головой, и… от того, что прямо сейчас Хёнджину ничего не мешает прижать его к стеклу своим телом, хорошенько шлепнуть по ягодицам за то, что Ликс долго соображает, а потом войти до упора и трахать до потери сил, прямо здесь, в душе. Черт, как же все это Ликса заводило. И пугало. А вдруг Хёнджин что-то заподозрил? И все будет совсем не так радужно, как Феликс придумал в своей голове? Между разными вариантами развития событий была очень тонкая грань, и Ликс слишком боялся того, что прямо сейчас может потерять друга или будущего парня, если неправильно ответит. Поэтому он решил дать Хёнджину шанс уточнить его вопрос, чтобы тот не получил слишком глупый ответ. — В смысле? — голос дрогнул, он Фелу было уже не до этого. — Ну… — начал Хван, а у Феликса замерло сердце. — Я имею в виду, встает ли у тебя от мысли о том, что мы заперты в тесном душе вдвоем, голые, — Хёнджин на несколько секунд замолчал, а Феликс почувствовал, как дыхание за спиной переместилось ниже, к затылку. — И что я прямо сейчас могу поцеловать тебя в шею, — продолжил он, приближаясь губами к коже «друга» настолько, что Ликс почувствовал, как те задевают его чересчур чувствительную шею, когда шевелятся. Феликс шумно выдохнул воздух, накопившийся в легких, и опустил глаза вниз. Конечно, у него был стояк. В такой обстановке только у евнуха не встанет член. Он не особо понимал, настоящие ли все те ощущения и звуки, которые он чувствовал и слышал, потому что чуть раньше он еще мог придумать какие-то отговорки, чтобы не верить в очевидное, а сейчас… Все поведение Хёнджина говорило только об одном: «Хочу тебя трахнуть». Ну или не трахнуть, а хотя бы полапать, подрочить, покусать, оставить свои следы, вставить пальцы, а потом и чле… Нет, все же он явно выражал свое желание именно «трахнуть», а не просто какие-то прелюдии. — Хёнджин, что ты… — Я могу взять и прижать тебя к себе, чтобы ты почувствовал, насколько сильно стоит у меня. Понимаешь, о чем я говорю? — Хёнджин еле слышно усмехнулся, когда увидел, как шея Феликса чуть покраснела и покрылась мурашками. А потом он сделал то, а о чем уже предупреждал, но Феликс не ожидал, что Хван воплотит свои слова в действия, поэтому не смог сдержать тихий стон. Хёнджин вплотную приблизился к затылку Ли, коснулся его губами, прижимаясь всей их поверхностью к коже, а потом открыл рот шире, не отстраняясь от места «поцелуя», и слабо, совсем легонько сжал челюсть, оставляя еле заметные следы от своих зубов. Ликс широко распахнул глаза и уперся ладонью в стекло, чтобы не потерять равновесие от переизбытка ощущений. Он чувствовал себя так, словно все нервные окончания скопились в одном месте — там, где прикасался Хёнджин. И решили над ним пошутить, отправляя сигнал не к мозгу, чтобы он успел обработать произошедшее и придумать ответ, а куда-то ниже, примерно в область члена, который на любое движение Хвана в сторону Ликса реагировал однозначно. И сейчас не подвел, напрягаясь еще больше и дергаясь в воздухе. Мда, тяжело быть по уши влюбленным в «друга». Хотя, возможно, уже совсем скоро не просто «друга». — Просто ответь честно, Феликс, — Хёнджин отстранился, на этот раз дальше, чем в прошлый раз, дав Феликсу пространство. — Я все равно увижу, если ты соврешь, — добавил он. Конечно, увидит. От того, чтобы взять и развернуть Феликса к себе лицом, или просто привстать на носочки и чуть наклониться вперед, чтобы увидеть то, что происходит у Феликса спереди, Хёнджина отделяет буквально… Ничего. Точнее, его желание дать Ликса шанс самому во всем признаться — единственное, что мешает пересечь черту. Феликс сглотнул и поджал губы. Хотел бы он сказать, что в голове не укладывалось, но, к сожалению (или нет), картина была довольно-таки ясна. Хёнджин возбужден. И, видимо, совсем не по случайности, а именно из-за самого Феликса. А это значило только одно. Те самые чувства, которые Ликс так долго прятал (или хотя бы пытался прятать) в себе, оказались взаимными. Ведь будь Хёнджин просто геем, а не влюбленным в Феликса, то он бы не стал лезть просто к «другу». Ликс был в этом уверен. Потому что он хоть и не видел раньше, чтобы Хёнджин оказывался запертым в тесном помещении с каким-то другим парнем, но при всех других обстоятельствах Хван парнями даже не интересовался. Кроме… Самого Феликса. И вот сейчас блондинистую голову наконец-то озарило: Джисон был прав, а Феликс все это время закрывал глаза на очевидное. От такого «неожиданного» открытия рот Феликса произнес ответ на вопрос Хёнджина так быстро, что сам Феликс не успел придумать что-то получше. — Да. Я очень возбужден. Феликс удивленно поднял брови и слегка приоткрыл рот, как будто сам не ожидал от себя такой честности. — Ого… — Хёнджин, кажется, тоже растерялся от такого ответа. Но он быстрее Феликса пришел в себя, решая действовать смелее, раз уж Ликс «дал добро». — Отлично, — без тени сарказма произнес он. — Тогда… Думаю, ты понимаешь, к чем я веду? Хёнджин посмотрел в сторону, уже прикидывая, насколько удобно будет тянуться к верхней полке, чтобы достать нужную вещь. Феликс с этим точно не справится… Или можно повторить сцену, которая произошла на кухне, только уже без последнего эпизода с вываливанием содержимого себе на головы. — Не совсем, но… — Феликс хотел было что-то спросить, но терпения у Хёнджина не хватило, и он его перебил. О чем, конечно, в следующую же секунду пожалел. Хван ведь планировал расставить все точки над «и», чтобы Феликс наверняка понял серьезность его намерений, но сам только что не дал ему задать вопрос. Хёнджин мысленно дал себе по лбу и пообещал, что еще обязательно даст Феликсу ответы на все его вопросы, как только доведет его до состояния, в котором сил на «сомневаться» у Ликса уже не останется. — На полке сбоку, за черным шампунем стоит смазка, — сразу перешел к главному он. Феликс пару раз проморгал, а потом снова выдал то, что в голове еще не обдумал: — У тебя всегда смазка в душе стоит? Не то чтобы он ревновал. Хёнджин ведь никого, кроме его и Джисона (только в полном составе) к себе не водил, да и о каких-то мимолетных увлечениях не рассказывал, но… А вдруг все-таки был кто-то еще? Или Хван просто каждый раз заходит в душ подрочить, а не помыться? Но Хёнджин присек все феликсовы подозрения на корню. — Нет, — он ответил спокойно, как будто не услышал ревности и не захотел подколоть. — Я вообще ее только сегодня купил, потому что хотел как следует подготовиться к твоему приходу, — последнее Хёнджин добавил уже веселее. Феликс замолчал и поджал губы, чувствуя, как жар на щеках становится все сильнее и переползает вниз, к шее. Он повернул голову в бок, чтобы достать ту самую смазку, параллельно стараясь скрыть смущение. Но как только он увидел, где находится тот самый черный шампунь и верхняя полка, то все смущение будто ветром сдуло. Феликс закатил глаза и полностью развернулся, опираясь спиной о дверцу за собой и смотря прямо на Хёнджина. Он сложил руки на груди, поднял одну бровь и уставился прямо в глаза Хвана, чуть приподнимая голову из-за разницы в росте. — У тебя все полки сделаны для великанов? — с недовольством спросил он. Феликс всеми силами сдерживал себя от того, чтобы опустить взгляд ниже и рассмотреть голое тело Хёнджина во всей красе. Не столько тело, сколько кое-что пониже. Просто чтобы прикинуть, сможет ли он сегодня стоять на ногах во время того, как Хёнджин будет использовать смазку по назначению и делать приятно им обоим. Или же все-таки выбрать место, где Феликсу падать будет уже некуда, даже если Хёнджин младший будет больше, чем резиновый друг Ликса. Хёнджин на этот вопрос сделал невинное лицо, а потом сам сделал шаг вперед, вплотную приближаясь к Феликсу и касаясь его носа своим. Ликс задержал дыхание и закрыл глаза, уже мысленно решив простить Хёнджину то, что он проигнорировал его вопрос. Если Хван планирует всегда извиняться за свой игнор поцелуями, то Феликс очень даже не против… Только вот поцелуя не последовало. Хёнджин просто касался своим носом носа Феликса и, кажется, пока не планировал заходить дальше. Он протянул одну руку в сторону и стал вслепую искать баночку смазки, ощупывая все стоящие рядом. В отличии от Фела, Хван глаза не закрывал, поэтому сейчас просто не мог не умилиться с того, как Феликс опустил веки и глупо улыбался, ожидая явно чего-то большего, чем просто трение носами. Сейчас он решил специально не доводить дело до конца, чтобы узнать, как же Феликс выразит недовольство, когда ожидаемого поцелуя не получит. Или притворится, что ни о чем подобном и не думал. Не с первой попытки, но Хёнджин нашел смазку и уверенно взял ее с полки, поднося к себе. Только использовать-то он ее в таком положении не мог: Феликс стоял к нему передом, и в такой позе было бы неудобно растягивать его сзади. Но и просить Ликса повернуться к нему спиной… так себе идея. О том, что их первый раз, возможно, произойдет не лицом к лицу, Хёнджин не подумал. — Ты чего зас… — Феликс открыл глаза и все же опустил взгляд ниже, куда его глаза будто магнитились последние несколько минут. И увиденное заставило его запнуться. Он, конечно, предполагал, что член у Хёнджина будет больше, чем у него самого, но настолько… идеального органа Ликс не видел даже в своих влажных снах. Феликс не комплексовал из-за своих размеров, ведь член у него был вполне нормальный (по его скромным меркам), и сейчас начинать не планировал. Но если просто представить, что когда-нибудь они решат попробовать двойной фроттаж, то разница в размерах будет очень ощутимой. И нет, тогда Феликс тоже не закомплексует, а скорее… Возбудится еще больше. Потому что их с Хёнджином разница в размерах слишком очевидна даже в контексте внешнего телосложения, а не только размеров членов. Член у Хёнджина был действительно идеальным. Длиннее, чем у самого Ликса; немного толще, ровно настолько, чтобы он идеально помещался в обхвате руки (Феликс уже прикинул, как сам устанет и будет доставлять удовольствие Хвану уже своими ручками, а не задницей); с крупной розовой головкой, уже мокрой не только от стекающей на них воды, но и от предэякулята. И самое прекрасное: даже на первый взгляд было видно, что он очень напряжен. Член не просто встал, а напрягся настолько, что все маленькие венки стали заметно выступать под кожей. Вдоль ствола они были не так заметны, но когда Феликс поднял глаза выше, то невольно сглотнул. Выступающие линии тянулись вверх, к паху, а оттуда к низу живота и первым кубикам пресса, где они уходили под кожу. Но и это не делало картину проще: дальше взгляд приковывался к подкачанным мышцам живота, красивым родинкам над тазовой косточкой и над пупком. Дальше Феликс смотреть уже не мог. Иначе он действительно кончит лишь от картины голого Хёнджина перед глазами, а не от его члена в заднице, как планировалось. — Я понимаю, что тебе нравится меня разглядывать, — Хёнджин отвлек Ликса от своего тела и большим пальцем поднял его голову за подбородок выше, чтобы встретиться взглядами, — но это ты успеешь и потом. Феликс кивнул, мысленно возвращаясь к тому, что он заметил чуть раньше. Хёнджин уже держал в руке смазку. — Мы можем продолжить здесь, но тебе придется развернуться, или пойдем в мою комнату, чтобы лечь на кровать и смотреть друг другу в лицо, — предложил Хван. Феликсу думать не пришлось. Он, конечно, хотел смотреть на Хёнджина во время секса, иметь возможность целоваться с ним и шептать всякие признания в губы, но для первого раза это было слишком смущающе. Тут хоть бы осознать, что все происходит в реальности и набраться смелости признаться в своих чувствах вслух, а все остальное уже можно оставить на потом. — Давай здесь, — быстро выпалил Ликс. Он не был уверен, что сможет удержаться на своих ногах во время того, как Хёнджин будет вдалбливаться в него сзади, но и переходить в спальню пока не хотел. Феликс решил не томить и сразу перевернулся к дверце лицом, а к Хёнджину задом, не особо заботясь о том, как это выглядит со стороны. Как будто он настолько сильно жаждет получить хоть какое-то проникновение, что не может потерпеть и торопится подставить зад. Но на самом деле Феликсу было слишком тяжело выдерживать зрительный контакт с Хваном после того, что он уже увидел у него ниже пояса. — А мы… — Хёнджин так не торопился, а начать хотел с чего-то более безобидного, поэтому быстрому решению Феликса слегка удивился. — Даже не поцелуемся? — прозвучало так тихо, будто Хёнджин боялся просить о чем-то нежном и почти невинном, о том, что не связано с сексом. Ликс впервые услышал от него что-то, произнесенное таким тоном, поэтому даже почувствовал укол совести. Как будто показал ребенку конфетку, а потом спрятал ее себе в карман. — Поцелуемся, — уверенно сказал Фел. — Только потом. Хорошо? — Хорошо, — удовлетворительно согласился Хван. — Слушай, мы раньше о таком не говорили, но… У тебя раньше был кто-нибудь? Я имею в виду… — Да, — уперевшись лбом в стеклянную дверь, ответил Ликс. — А… Понятно. Может, у Феликса от количества неожиданных событий сегодня уже поехала крыша, но в этом коротком «понятно» он услышал ревность. Серьезно? Что ж, надо Хёнджину уточнить, с кем у Феликса было первое проникновение (и не важно, что тогда на месте резинового члена Ликс представлял Хёнджина). — Резиновый друг. Но даже не смей сейчас смеяться по этому поводу. Просто… начни уже, — Ликс сильнее уперся лбом в стекло, начиная понимать, что долго он так не простоит. После этого уточнения Хёнджин заметно повеселел. Феликс мог поклясться, что спиной почувствовал, как тот повеселел и улыбнулся, пожирая Ликса взглядом. — Конечно, — даже голос стал лучше, чем раньше. — Никаких подколов, — согласился Хёнджин. — Пока что, — добавил он с особым удовольствием. Феликс выдохнул, но ненадолго. Это «пока что» продлилось всего пару секунд, прежде чем Хван придумал и сразу произнес фразу, заставившую Ликса сжать кулаки посильнее. — И кого ты на месте этого резинового друга представлял? — Хёнджин снова наклонился вперед и произнес это прямо в ухо Фелу, чтобы тот полностью сосредоточился на его голосе. А руками Хёнджин работал в другом месте: постарался как можно тише открыть баночку смазки, чтобы не пугать Ликса ее звуком. И чтобы Фел не успел напрячься, а был еще более-менее расслаблен. Ведь Хёнджин ждал этого момента так же, как и сам Ликс, отчего терпение у него было не бесконечным. Но перед ним стояла главная задача — хорошо растянуть Феликса, чтобы их первый раз не был болезненным. И ради этого Хёнджин без проблем пожертвует своим желанием перейти к главному поскорее. — Хёнджин! — Все-все, молчу, — смеясь, сказал Хван. Он перевернул в руках смазку и пару раз встряхнул, чтобы она начала вытекать на подставленную руку. Та была чуть прохладной, но относительно нормальной температуры, чтобы не растирать ее в руках. — Хотя, знаешь, если ты представлял меня, то сейчас наверняка будет проще, чем могло быть, ведь для тебя это не наш первый раз? — все-таки не удержался он. Хёнджин сказал в шутку, просто чтобы переключить внимание Феликса на свои слова, а не на ощущения, но Ликс, кажется, воспринял это слишком серьезно. — Нет! Это наш первый раз. Настоящий, я имею в виду, — добавил Фел. — И вообще, не говори, что ты ни разу не дрочил на меня… — вырвалось у него изо рта прежде, чем он успел обдумать. Ведь вслух о том, что Хёнджин действительно давно испытывал чувства, он не говорил. А вдруг это началось лишь совсем недавно, и подрочить на Феликса он еще не успел? — Ой, я не это хотел сказать… — Дрочил, — подтвердил Хёнджин, откинув все стеснение, чтобы Феликс не успел себя накрутить. Феликс перед ним замер, а потом, Хёнджин мог покляться, улыбнулся, как будто ответ обрадовал его сильнее, чем все остальное происходящее сейчас. Хван решил воспользоваться этой заминкой и быстро размазал смазку по пальцам двух рук. Ведь в планах была не просто растяжка Феликса, а стимуляция с двух сторон. — Уже несколько лет приходится работать только рукой, — грустно произнес он, заводя руку вперед, перед телом Феликса и дверью из душа. — Сейчас покажу тебе, как именно. С этими словами Хван обхватил пальцами член Ли, заставив того дернуться и инстинктивно отодвинуться назад от неожиданного прикосновения, но сзади Фел наткнулся только на стоящий член Хёнджина, поэтому поспешил вернуться назад, к «меньшему злу». Он тут же закусил губу от того, как идеально ощущался свой член в большой ладони Хёнджина. Орган скользил плавно, постепенно становился все тверже и тверже, а пальцы Хвана только добавляли ощущений, двигаясь не слаженно, а раздвигаясь в стороны так, чтобы большой палец массировал головку, а мизинец еле касался мошонки, вычерчивая там совсем другие узоры. Хёнджин действовал умело, и это могло бы задеть Феликса, если бы он не знал, что свои навыки Хван оттачивал на себе, думая о нем. Скорее, как только Ликс мысленно возвращался к этой мысли, то сдержаться и не кончить в ту же секунду становилось сложнее. Та самая рука, которая сейчас делает ему так приятно спереди, всего несколькими днями ранее касалась члена Хёнджина. Того самого длинного, толстого и идеального члена. Феликс опустил голову вниз, теряя все силы держать ее ровно, но стало только хуже, когда он увидел, как на руке Хвана выступают вены, как будто он применяет очень много сил, чтобы ему подрочить. Но все прикосновения были до слез нежными и аккуратными, как будто Хёнджин боялся переборщить и причинить боль, но от этого не менее чувственными — Феликс был готов кончить уже сейчас. — Хёнджин, я… — Еще рано, — Хёнджин прошептал прямо в ухо, касаясь его губами. Он всего лишь привстал на носочки и наклонился вперед, чтобы заглянуть через плечо Феликса и увидеть ситуацию спереди, а Ликс в этом время уже был готов растечься лужицей только от осознания того, что Хёнджин пытается быть еще выше рядом с ним, хотя у них и так есть заметная разница в росте. Увидев полную картину, Хван удовлетворительно ухмыльнулся и ускорил движения рукой, начиная чуть сильнее сжимать пальцы, чтобы у Феликса, который на всю эту картину сейчас тоже смотрел, перед глазами появились звездочки. Ликс чувствовал, как у него горят щеки, краснеют кончики ушей и даже шея. Хёнджин касался его губами сбоку, уже не случайно, а целенаправленно целуя в мочку. Он дышал тяжело и громко, отчего каждый его вдох и выдох отдавался вибрацией во всему телу Феликса. А еще Хван действительно был так сосредоточен на дрочке своему «другу», что даже слегка хмурился — Феликс замечал это боковым зрением, когда у него хватало смелости мельком посмотреть на лицо парня своей мечты, который сейчас так старался довести его до оргазма. И, что самое смущающее, — Феликс просто не мог игнорировать то, что тот самый «идеальный член» Хёнджин сейчас упирался ему чуть выше ягодиц. Он был чертовски твердым. По сравнению с тем, что Феликс чувствовал тогда, когда Хёнджин прижал его своими бедрами к столу на кухне, все было гораздо хуже. Теперь они оба возбудились намного больше, прижимались друг к другу полностью голыми, но при этом Хёнджин умудрялся ограничивать себя лишь ублажением Фела. Ликс, конечно, не был против долгих прелюдий, но он хотел получить большее как можно скорее. Желательно до того момента, пока он не потеряет все силы после первого оргазма и не упадет на пол в ванной от бессилия, опозорившись в их с Хёнджином первый раз. Фел завел одну руку за спину и быстро нашел свободную руку Хёнджина. Проще было действовать молча, поэтому он просто взял Хвана за запястье (к счастью, это удалось с первого раза) и, поджав губы и чувствуя вновь нарастающий жар от стыда, завел его руку к себе за спину, прикладывая ладонью к ягодицам. Разделять по пальцам, которые уже были все в смазке, и подводить их к своей дырочке, прямо говоря: «трахни меня пальцами» — Ликс не осмелился. Но намек был понят. Хёнджин замедлил движения рукой, стараясь меньше касаться чувствительной головки, теперь просто размазывая остатки смазки, стекающей по их телам воды и предэякулята по всей длине. Он выдохнул, когда отвлекся от члена Феликса и опустился лбом на его плечо. Теперь его взгляду открылась не менее возбуждающая картина: собственная рука лежала прямо на ягодице Ликса. Хёнджин замер, как завороженный, любуясь тем, как круглая половинка идеально помещается в его ладони. Он пытался бороться со своим желанием пощупать мягкую часть Феликса ровно… ноль секунд. Хван сжал пальцы, чувствуя, как под ними проминается ягодица, а потом громко сглотнул. У него только что собралась слюна из-за вида ягодиц? Хёнджин удивленно проморгал, как будто сам от себя такого не ожидал, а потом поднял голову и снова прикоснулся губами уха Ликса. — В следующий раз я тебя вылижу, — без капли стеснения произнес он. Феликс, который еле подавил в себе стон удовольствия от того, как Хван лапал его сзади, на несколько секунд опешил. А потом весь смысл сказанного дошел до его перевозбужденного сознания. — В следующий раз? Феликс сам не понимал: он обрадовался, что это точно не их последний секс, или расстроился, что это случится не сейчас, а когда-то в будущем. — Да, в следующий… Потому что сейчас у меня немного не хватает терпения. Хёнджин сжал ягодицу еще сильнее и попытался отвести в сторону, но из-за изобилия смазки рука соскользнула, а Феликс шумно выдохнул себе под нос, как будто задерживал дыхание все то время, пока рука Хвана так бесстыдно мяла его сзади. Конечно, вслух Фел не стал говорить о том, что в моменте почувствовал желание получить не какие-то облапывания рукой, а полноценный укус в ягодицу или… Ох, черт. Ликс чувствовал себя законченным извращенцем, но он ничего не мог поделать с картиной, застрявшей в его голове после слов Хвана. Он старался не думать о том, как Хёнджин стоит на коленях в этом же душе, вжимается своим ртом и по-блядски пухлыми губами прямо между ягодиц, доводя Фела до дрожи тем, как медленно он растягивает его сзади своим языком. О да, Ликс определенно хотел, чтобы такое когда-то случилось, даже если не сегодня. И тут, словно в ответ на свои фантазии, Феликс почувствовал, как что-то твердое и тонкое кружит вокруг его дырочки, смазывая края смазкой. В этот раз он даже не успел задержать дыхание и напрячься, потому что рука с члена пропала и поднялась чуть выше, обхватывая его поперек талии. Ликс не понял, почему приятные прикосновения спереди прекратились, поэтому сфокусировался на ощущениях на животе, пытаясь угадать, что Хёнджин собирается сделать. И ответ не заставил его ждать: Хван одной рукой дернул его назад, притягивая к себе и прижимая к мощному телу, а «нечто» (Феликс почти сразу понял, что это был палец, а не его язык, как в недавних фантазиях) спокойно проскользнуло в дырочку до упора, слегка растягивая края. И то, проникновение Ли заметил не сразу. Внимание привлекло кое-что гораздо крупнее, тверже и чуть выше. Член Хёнджина, который Феликс уже успел мимолетно почувствовать раньше, сейчас был вплотную прижат к его пояснице. Как только до него дошло полное осознание размеров, у Феликса перед глазами пронеслись картинки, как он опробует Хёнджина всего, везде и во всех позах. Он неосознанно подался бедрами назад, пытаясь лучше прочувствовать орган, но внезапно растяжение в дырочке увеличилось и стало уже более ощущаемым, чем раньше. Хёнджин добавил второй палец. — Все нормально? — прозвучало где-то за спиной. Рука на талии не пропала, но хватка ослабла. Кажется, Хёнджин немного отстранился, чтобы… О нет. Феликс широко раскрыл глаза и снова почувствовал, как краснеет еще больше, хотя совсем недавно он думал, что краснее уже некуда. Хёнджин отодвинулся, чтобы посмотреть, как дырочка Фела сжимается вокруг его пальцев. — Кажется, с твоим резиновым другом у тебя отношения не очень. Ты очень узкий. Ликс почувствовал волну жара, прошедшую по всему телу из-за этих слов. С резиновым Хёнджином (а как по-другому можно было назвать член?) он и правда развлекался не очень часто, потому что каждый раз, встречаясь глазами с Хёнджином настоящим, он вспоминал моменты из ванной или своей кровати, где представлял своего друга на месте резиновой игрушки и потом, когда это получалось чересчур детально, в отчаянии выкрикивал его имя. Из-за своих чувств он и так стеснялся лишний раз встретиться взглядами с объектом своих влажных фантазий, а после того, как пару часов назад кончал на резиновой игрушке с именем лучшего друга на губах… Фел вообще старался не находиться рядом с Хваном, чтобы тот не почувствовал запах его развратности. Он действительно боялся, что в какой-то момент может потерять их общения из-за своего извращенного ума, а на деле все оказалось даже взаимно… Феликс мотнул головой, стряхивая несколько капель воды с волос. Сейчас не время для размышлений. — Нормальные у меня с ним отношения… — Ликс фыркнул, потратив на это большую часть всего своего запаса смелости. — Просто потом было стыдно смотреть реальному тебе в глаза. Хёнджин медленно вытащил пальцы почти до конца, наслаждаясь тем, как колечко мышц обхватывает его со всех сторон, а потом так же медленно вставил их до упора, параллельно двигая ими внутри, чтобы найти чувствительный комочек нерв. Опыта в сексе с парнями у него не было, но с момента, как Хван осознал свои чувства, он стал частым гостем на черно-оранжевом сайте. Ответ Феликса его ничуть не удивил: Ликс действительно часто отводил глаза, когда они разговаривали друг с другом, а в своей голове Хёнджин мечтал, чтобы это было из-за смущения, а не какой-нибудь другой причины. Правда, сам он такого не чувствовал, потому что не отрицал возможность их отношений так яро, как это делал Фел. — А вот мне было нестыдно, когда я фантазировал о тебе в ванной за час до нашей встречи, — хитро ухмыльнулся он. Пальцы повторили движение, выскальзывая и заскальзывая внутрь, а Хёнджин решил попробовать другой угол и надавил подушечками на мягкие стенки внизу, начиная массировать их. Он сделал то движение всего пару раз, пока не почувствовал, как пальцы упираются в какой-то напряженный комочек. Феликс от прикосновения к простате чуть не взлетел. Буквально. Он не смог в моменте контролировать реакцию своего тела, поэтому приподнялся на носочки, стараясь или уйти от нажатия, или почувствовать его еще сильнее. Ликс сам плохо понимал, чего он хотел. Но одно в его голове прозвучало четко: еще одно такое прикосновение к простате — он кончит прямо здесь и сейчас. — Хёнджин… Постой, — тяжело дыша проговорил Ли. Он завел руку за спину и попытался понять, как бы отодвинуть от себя Хёнджина. Но когда дошло осознание, что самостоятельно он этого точно сделать не сможет, то Фел просто выпрямил ладонь в знаке «стоп», надеясь, что Хёнджин его правильно поймет. — Я стою, — Хёнджин кивнул и перестал массировать простату, но пальцы не вытащил. — И у меня тоже стоит, — вежливо напомнил он и толкнулся бедрами вперед, пачкая ягодицу Феликса предэякулятом, текущим с головки. — Я помню… Просто… Можешь пока не трогать там? — Ты хочешь, чтобы массаж простаты я делал тебе только членом? — Хёнджин по-своему воспринял просьбу Фела. Своя интерпретация ему понравилась, поэтому слушать другое объяснение Хван не стал. Он наклонился лицом вперед и снова положил голову Феликсу на плечо, упираясь в него лбом. Не сказать, что голова у него была сильно тяжелая, но Ликс все же пошатнулся, как будто на его плечо запрыгнул весь Хёнджин. Только собирался Феликс нарушить неловкое молчание, как Хёнджин продолжил свои движения пальцами внутри него, но уже стараясь не задевать чувствительный комочек нерв. Ликс благодарно выдохнул и расслабился, позволяя Хёнджину растягивать себя. Но недолго Фел мог радоваться. — У меня нет презервативов, — прозвучало тихим голосом в спину. Ликс даже не сразу понял, что это сказал тот самый Хёнджин, который подъебывал его пару минут назад, а не какая-то галлюцинация. Он расстроился? Растерялся? Или только что об этом вспомнил? В любом случае, теперь настала очередь Фела над ним поиздеваться. — Да что ты говоришь? — притворно возмутился он, стараясь прозвучать максимально серьезно. — Ну все, никакого секса. Вытаскивай давай пальцы, вообще ручонки свои от меня убе… Феликс подавился воздухом, когда подушечки пальцев снова вернулись на предыдущее место и особенно сильно надавили вверх. Он зажмурил глаза и почувствовал, как подкашиваются колени. Еще чуть-чуть, и Феликс упал бы лицом об стенку и коленями об пол, но Хёнджин вовремя перехватил его на талии одной рукой. — Мне убрать «ручонки»? — произнес Хван с улыбкой в голосе. Феликс прикусил нижнюю губу, зажмурил глаза, а потом собрался с силами и выдохнул, снова расслабляясь. Не время сейчас испытывать нервы Хёнджина, это он успеет позже. Сейчас главное — как можно скорее перейти к тому, для чего Хван его сейчас готовит. Ликс сделал последний успокаивающий вдох-выдох и открыл глаза, смотря в пустоту. Раз Хёнджин медлит, пока Фел высказывает свои первые пришедшие в голову мысли или подколы, значит нужно менять тактику. Феликс наклонился ближе к стеклу, в этот раз упираясь в него лбом, а сзади, скрепя сердцем и заталкивая стыд куда-нибудь поглубже, раздвинул ноги чуть шире и привстал на носочки, демонстрируя свою пятую точку и дырочку, заполненную длинными пальцами Хёнджина. Хван, для которого эта картина и предназначалась, аж замер. Полностью. Феликс не только перестал ощущать движение пальцев в себе, но и не услышал тяжелых вздохов за собой. Звук падающих на пол капель ударялся о стенки душевой кабины и резал слух. Ликсу на секунду показалось, что зря он решил так нагло подразнить Хёнджина. Но он быстро одумался и вспомнил, что Хван, вообще-то, это заслужил. Так он считал ровно до того момента, пока Хёнджин не вытащил пальцы, оставляя внутри неприятное чувство пустоты. Феликс в этот раз смог сдержать свой стон разочарования, чтобы не сдаваться в глазах «друга» так быстро. На мгновенье он даже почувствовал страх от незнания того, какая реакция на его выходку последует, но как следует испугаться он не успел. Феликс лишь по дуновениям ветра, пославшим неприятный холодок по коже, понял, что Хёнджин снова отвел руку в сторону с полкой, где стоит смазка. Еще через мгновение он услышал щелчок крышки смазки, а потом, почти сразу, на ягодицы капнула приличная капля прохладного лубриканта. — Уж прости, ты сам допрыгался, — предупреждающе произнес Хёнджин. В его голосе заплясали дьяволята. Хёнджин опустил одну руку вниз, обхватывая член и направляя головку к месту между ягодиц, куда выдавил смазку. Он сделал глубокий вдох и задержал дыхание, начиная двигать рукой так, чтобы кончиком члена размазывать лубрикант по ложбинке между ягодиц. Хван каждой клеточкой тела (члена) чувствовал, как дырочка, которую он недавно растягивал пальцами, сжимается вокруг пустоты. Но ненадолго. Спустя пару поглаживающих движений он выдохнул, убедившись, что проникновение будет легким, скользящим. А потом, не делая никаких дополнительных предупреждений, приставил головку к входу и полностью протолкнул ее внутрь. Проскользнула она действительно легко, но напряжение, которое тут же охватило ствол изнутри, напомнило Хёнджину, что Ликс недостаточно растянут. Феликс от неожиданности не успел среагировать, а когда ощутил почти болезненное давление на стенки, а особенно в самом колечке мышц, то сделал быстрый вдох-выдох и попытался расслабиться, чтобы не делать хуже им обоим. Хёнджин младший был большим. Горячим. Живым. По сравнению с его резиновой игрушкой разница в размерах почти не ощущалась: Хёнджин действительно был настолько идеальным, что казалось, будто даже резиновые фаллоимитаторы лепят с его образца. Ширина, как Феликс догадался, головки была точь-в-точь, как у его розового друга. Ликс выдохнул, снова стараясь расслабить мышцы. Он решил повернуться к стеклу другой частью лица, потому что та, которой он упирался в него прежде, уже замлела. Фел немного отодвинулся назад, чтобы нормально перевернуться, а заодно насадиться поглубже, ведь Хёнджин почему-то остановился, но Хван повторил его движение, тоже отодвигаясь ровно настолько, чтобы внутри оставалась только головка. — Все нормально, — зачем-то произнес Фел. Будто прочитал в мыслях Хёнджина его переживания. — Продолжай. — Я вижу, как у тебя кожа натянулась, — не церемонясь, выдал Хван. Феликс вспыхнул за секунду, когда осознал, что именно Хёнджин видит. — Не смотри туда! — громко прикрикнул он. — Просто вставь уже до конца, — добавил Ликс потише. — Я не сахарный, не растаю, — фыркнул он. — И вообще, нежный секс попробуем в постели, а здесь этого поза не позволяет, поэтому давай уже… Хёнджину два раза повторять и не нужно. Нет, для надежности, он бы еще попробовал помедлить, но раз сам Феликс попросил… Ему нельзя отказывать. — Вставляю до конца, понял. И теперь, все еще страшась реакции и того, что резкое проникновение может быть больнее, чем Ликс думал, Хван наконец-то позволил себе дать волю своему давнему желанию. Он все еще не слишком резко, постепенно стал двигаться бедрами вперед, наслаждаясь тем, как мягкие стенки сжимаются вокруг его ствола. Хёнджин смог заполнить Феликса почти до конца, как тот вдруг привстал на носочки, может быть даже неосознанно, пытаясь уйти от нарастающего давления. — Я почти все, — прозвучало как-то глупо и жалобно, как будто Хёнджин уже просил прощения за свои размеры. Он наклонился лицом к мокрому плечу, прикладываясь к нему губами и оставляя там долгий, но нежный поцелуй. Реакция последовала тут же: кожа покрылась мурашками, а Феликс издал тихий вздох и расслабился снизу. — Я больше не… — поцелуй подействовал положительно, поэтому Ликс осекся и решил не делать поспешных выводов. — Давай дальше. Он опустился на полную стопу, самостоятельно насаживаясь на член. Благодаря смазке само скольжение внутри давалось легко, только немного напрягалась дырочка из-за ширины ствола, вызывая дискомфорт. Но Феликс уже знал (благодаря опыту с резиновым другом), что это пройдет, поэтому старался как можно быстрее приблизить этот момент. Хёнджин снова толкнулся бедрами вперед, в этот раз до упора, пока не столкнулся с мягкими ягодицами Фела. Черт, они настолько соблазнительно выглядели, что он сглотнул, уже представляя их с Феликсом следующий раз, когда Хван сделает ему приятно языком, а заодно укусит за эти идеальные половинки. Только Хёнджин успел представить ту самую картину в голове, как Ликс начал отстраняться, двигая бедра вперед, к стеклу. Хван решил, что ему стало больно и Ли пытается отодвинуться, но почти сразу же почувствовал, как Ликс насаживается на него снова. — Помоги… — с претензией в голосе произнес Феликс. — Двигайся, — пояснил он. У Хвана в голове дьяволята закружили хоровод. Только в самых смелых своих снах Хёнджин мог увидеть, как Феликс находится с его членом внутри и просит двигаться. Видимо, мечты сбываются. — Если переборщу, скажи сразу… — Я трахался с резиновым членом в разных позах и в разных темпах, меня не напугает твоя настойчивость, если ты об этом, — вырвалось у Феликса, и он об этом совсем не пожалел. Пусть Хёнджин знает, что он не хрустальный и хочет погрубее, чем есть сейчас. После такого заявления у Хёнджина просто не оставалось вариантов. Он хмыкнул и перевел взгляд на тонкую талию, обхватывая ее руками с обеих сторон поудобнее. — Мне стоит ревновать тебя к резиновой игрушке? — Если не начнешь двигаться сейчас, то да, стоит, — несмотря на ощущения крепкой хватки, Феликс продолжил дразнить Хвана. Ох, как же ему нравилось раздраконивать друга. А особенно то, как легко тот на все его провокации велся. Феликс чувствовал себя похотливой сучкой из книг, и ничуть этого не стеснялся. Уже нет. С момента, как член Хёнджина первый раз вошел в него до конца, он вытолкнул из Ликса все стеснение, что в нем было. — Я услышал тебя, — прозвучало как-то недобро. Хёнджин раздвинул пальцы шире, чтобы обхватывать ими большую часть талии, и потом вдавил их в кожу так, что Феликс от неожиданности открыл рот, пытаясь глотнуть больше воздуха. — Наш первый раз я представлял не в такой позе, — раздался ничуть не расстроенный этим фактом голос за спиной Ликса. Хёнджин отвел бедра назад и за талию отодвинул Феликса чуть дальше от себя. Ровно настолько, чтобы головка все еще оставалась внутри. — Я думал, что он будет на диване, за просмотром какого-нибудь фильма, — продолжил он. Феликс почувствовал, как Хван снова напрягается. А в следующее мгновение он резко, одним рывком дернул его на себя и двинулся тазом навстречу, вставляя член до конца. До громкого шлепка кожи об кожу, хотя, казалось, что из-за шума воды его не должно было быть слышно. Пальцы на ногах поджались от удовольствия, а собственный член одобрительно качнулся вверх. Ликс прикусил губу, потому что не понимал какие звуки из него рвутся и как глупо он будет звучать. Он вообще редко слышал от себя какие-то стоны, даже когда кончал в ванной со своим розовым другом второй раз подряд. Хотелось только скулить, жмурить глаза и часто-часто дышать, в случайном порядке выдавая то стон, то полувздох, то всхлип. Показывать это перед Хёнджином не хотелось, но с другой стороны… У них же вроде все взаимно, значит в будущем что-то будет, и в этом «что-то» будет присутствовать секс? Не все же время придется сдерживаться. Так что лучше сразу Хёнджину показать, с кем он имеет дело. — …Или когда я напьюсь так, что скрывать свои чувства уже не смогу, — Хёнджин тем временем продолжал рассказывать про представление их с Феликсом первого раза, повторяя толчки и постепенно наращивая темп. Он, в отличие от Феликса, даже не думал стесняться каких-то там звуков. Шум льющейся воды уже почти полностью перекрывали звуки шлепков, а Ликс чувствовал, как кожа на ягодицах краснеет из-за частых ударов о крепкие бедра сзади. Даже наоборот. Хёнджин старался успевать отводить бедра достаточно далеко, чтобы при следующем возвращении назад он сталкивался с мокрой кожей Фела как можно громче. Благодаря смазке проникновение было настолько легким, что добавлялось еще и пошлое чвякание, как будто Ликс тек от удовольствия, а Хёнджин продолжал его трахать, выжимая все силы. Феликс держался из последних сил, сжимая губы и сдерживая в груди всхлипы. Но Хёнджина такая тишина не устраивала. Он на несколько секунд остановился, меняя хватку и опуская руки ниже, чтобы пальцами перехватывать Феликса под тазовыми косточками. Судя по звукам воды на полу, расставил свои ноги шире. А потом, вообще не переживая об адекватном состоянии Феликса (насколько оно сейчас было с ним), наклонился вперед и одной ладонью уперся в стекло, чуть выше головы Феликса, а другой продолжил придерживать самого Ли. Ликсу захотелось взвыть от того, как они сейчас выглядели со стороны. Он, конечно, не видел всей картины, но хорошо представлял, поэтому просто не мог пропустить это мимо себя, как будто смена положения тела Хвана (хоть и незначительная) на него никак не повлияла. Феликс обожал их разницу в размерах, а то, как Хёнджин специально поставил ноги шире, чтобы оказаться ниже; как своей огромной ладонью и длиннющей рукой дотянулся до дверцы, даже в такой ситуации показывая свое превосходство в росте и ставя ее выше лица Феликса, но все еще близко к нему; как наклонился, нависая над ним, как хищный зверь над своей добычей… Это сводило с ума. А потом Хёнджин возобновил толчки, уже более резкие, уверенные и сильные, потому что ему было куда упираться рукой, чтобы двигать бедрами вперед так, будто он не трахался, а делал ягодичный мостик стоя, поднимая (толкая) десять таких Феликсов. Сначала Ликс растерялся и отшатнулся из-за слишком сильного толчка, поэтому тоже поменял положение ног и расставил их пошире для уверенности. А когда до него дошли собственные ощущения, а не только мощь Хёнджина, то Феликс чуть не рухнул на месте. Все тело пробило судорогой, особенно дернулся член, готовый вот-вот сорваться и испачкать стеклянную дверцу белой струйкой. Феликс распахнул глаза и от шока открыл рот, уставившись в пустоту перед собой. Хёнджин попал по простате. И не просто попал один раз, а продолжил таранить одно и то же место с каждый разом все сильнее, будто почувствовав упругий комочек нерв, прикосновения к которому заставили Феликса потерять контроль над своим телом. — Хёнджин… — выдохнул Ликс, а больше сказать не успел. Напряжение, которое будто натягивало все его нервы в струну, достигло своего пика и сорвалось в один момент. Феликс не мог даже пытаться сдержать оргазм — сил хватало только на то, чтобы не упасть на пол. Хотя слабость в коленях Ликс все же почувствовал. Перед глазами потемнело, он качнулся вперед, будто правда готов был упасть, но Хёнджин одной рукой притянул его назад к себе, продолжая свои движения и не замедляясь ни на секунду. — Потерпи, — тяжело дыша, произнес Хван и наклонился корпусом ниже, почти ложась на Феликса, который и так еле держался на ногах. — Пожалуйста, — добавил он тише. Ликс улыбнулся, сильнее опираясь о дверцу руками, чтобы не упасть в самый неподходящий момент. Он перевел взгляд вперед и почувствовал непонятное тепло, даже жар, когда увидел белую полоску спермы на стекле. Он действительно только что кончил благодаря Хёнджину, как раньше случалось только в его фантазии. А сейчас с члена все еще падали маленькие капли, потому что Хёнджин продолжал толкаться в него сзади, будто хотел выжать все до последнего. Но вдруг быстрые толчки резко прекратились, а внутри резко появилось ощущение пустоты, хотя Хёнджин еще не кончил. Но не успел Феликс задаться этим вопросом, как почувствовал, как на ягодицы брызнула горячая сперма. Его дырочка все еще сжималась вокруг воздуха, ожидая заполненности, а Ликс думал только о том, как бы продержаться на ногах еще хоть пару минут. Но долго ему думать об этом не пришлось. Хёнджин, тяжело и быстро дыша, резко схватил его за плечо и поднял и развернул к себе лицом. Феликс выпрямился во весь рост, будучи все еще ниже Хвана, и только успел раскрыть глаза, как перед ними появилось чужое лицо. На губах появилось ощущение чужих, пухлых и таких сладких, будто Хёнджин только что сосал чупа-чупс. Это было похоже не на полноценный поцелуй, и точно не на французский, а скорее на то прикосновение, которое оба очень долго ждали, но сил на него уже не осталось. Хёнджин просто прижимался к феликсовым губам своими, кайфуя от их мягкости и того, что они наконец-то поцеловались хоть как-то. А потом так же резко отстранился и быстро задышал, при этом улыбаясь так, будто только что стал самым счастливым человеком в мире. — Ты будешь моим парнем? — произнес он почти как утверждение. А у Феликса, кажется, после этого поцелуя появились силы на стеб. — По-твоему я с друзьями трахаюсь? — он попытался фыркнуть, но из-за усталости это получилось слабо. — Ну, розовый друг у тебя же есть, — Хёнджин пожал плечами, стараясь сдержать улыбку. — Он мне больше не понадобится. — Потому что теперь у тебя есть я? — Потому что теперь у тебя член лучше, — Феликс выдал первое, что пришло на ум, а потом сразу же пожалел. — У меня еще есть рот, — Хёнджин ничуть не обиделся и показательно высунул язык, а у Феликса перехватило дыхание. Он же обещал его вылизать этим самым языком. — И пальцы. И…. — Все, понял. Просто потому что ты лучший парень. Во всем, — согласился Феликс, надеясь, что Хёнджин не заставит его перечислять все свои положительные стороны. — Потому что я твой парень, — поправил его Хван. Ликс почувствовал, как на душе становится теплее от такой короткой, но значимой фразы. — Да, мой парень. А Хёнджину для счастья больше ничего и не нужно было. Он засветился от радости на глазах, пожирая Феликса таким влюбленным взглядом, что у второго шли мурашки по коже. А где-то в другой квартире Хан Джисон высчитывал себе моральную компенсацию за то, что эти двое так долго не замечали очевидного и ныли ему по своей «невзаимной» любви; и награду за то, что он наконец-то открыл им обоим глаза, сведя два влюбленных сердца.