—————————————————
3 мая 2026 г., 18:39
Минхо в последнее время невероятно занят. Их новый камбэк поглощает всё его время, оставляя тебе лишь короткие мгновения — и те украдкой.
А ты… ты так по нему скучаешь. Жаждешь звука его голоса, лёгкого прикосновения, тепла его тела — всего его, целиком.
С каждым днём это желание становится всё острее. Неумолимый румянец вспыхивает на щеках от одной мысли о нём, а внутри всё сжимается, наливается томной тяжестью — до боли, до дрожи. Хвост беспокойно мечется, то нервно трется о край стола, то съёживается в тугой комок.
Ты молчишь. Не решаешься сказать ему об этом, боясь стать обузой в его изматывающем графике. Он возвращается поздно — так поздно, что ты уже должна спать. Ты и спишь… Вернее, притворяешься спящей.
Его запах доминирует в твоих мыслях всякий раз, когда он рядом, не давая тебе заснуть по-настоящему. Ты осторожно прижимаешься к нему, пока он засыпает: носом к шее, вдыхая его целиком. Кончик языка так и просится коснуться кожи —но ты сдерживаешься, изо всех сил удерживая себя на краю.
До тех пор, пока это не становится невозможным.
От его близости становилось только хуже — чувства обострялись до предела, словно все нервы оголились. Ты жаждала чегонибудь, чего угодно, лишь бы унять это нарастающее напряжение.
Днём ты невольно искала облегчения: подсознательно тёрлась о подушки, кулаки судорожно впивались в простыни, спина выгибалась дугой. Ты прижималась щекой к матрасу, вдыхая едва уловимый запах его одеколона, и на мгновение становилось чуть легче. Но стоило услышать шаги за дверью — ты тут же останавливалась, вскакивала на ноги и убегала, делая вид, что ужасно занята.
Минхо скептически смотрел на тебя, не в силах понять, что происходит. Его удивляло твоё необычное поведение: обычно ты льнула к нему, как котёнок, а теперь старательно избегала. Ты смотрела куда угодно — на стену, в окно, на свои руки, — только не на него, словно он вдруг стал невидимкой. И это причиняло ему настоящую боль. Ты уходила, когда он звал, отшатывалась, стоило ему коснуться твоего плеча.
Сначала он был совершенно сбит с толку. Ты никогда раньше так себя не вела — это было на тебя не похоже. В голове промелькнула горькая мысль: «Она меня ненавидит?» — и эта идея на мгновение заполонила разум. Но потом до него дошло.
Он понял всё в тот день, когда вернулся домой раньше обычного. Ты сидела на диване, прижимая подушку к груди и плотно сжав бёдра, полностью поглощённая тем, что показывали по телевизору. Ты даже не заметила, как он вошёл. Опущенные уши, покусанные губы, пылающие щёки — всё выдавало твоё состояние. И было странно: на экране не происходило ничего, что могло бы вызвать такую реакцию.
Минхо тихо подошёл сзади, наклонился вперёд и прижался лицом к твоему затылку. Глубоко выдохнул, а затем мягко подул на твои ушки. Ты вздрогнула: они дёрнулись и чуть приподнялись — пробуждаясь.
Паника накрыла тебя с головой. Ты резко откинулась назад, пытаясь встретиться взглядом с Минхо. В животе всё сжалось, сердце застучало гдето в горле. Ты уже готова была вскочить и убежать, но он вовремя схватил тебя за рубашку и мягко, но уверенно вернул на диван.
— Мин… — прошептала ты, чувствуя, как дыхание сбивается.
— Перестань убегать, — прервал он, наклоняясь ближе. — Что происходит? — спросил он, приподняв бровь. Его взгляд не отрывался от твоего лица, следил за блуждающими зрачками. Ты сглотнула, ещё сильнее покраснела и промолчала.
Он раздражённо вздохнул, наклонился ещё ниже и расположил руки по обе стороны от тебя, словно заключая в клетку.
— Я больше не буду спрашивать, котёнок. Что происходит?
Ты вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной. Его присутствие подавляло, затуманивало разум, пробуждая те самые желания, от которых ты пыталась скрыться. Он был прямо перед тобой — такой внимательный, такой близкий. Ты могла бы всё ему рассказать, но слова словно застряли в горле. Хвост неловко обвился вокруг ноги.
— Ничего… — пробормотала ты едва слышно, сама себе не веря.
Костяшки его пальцев касаются твоего подбородка, он приподнимает твою голову, чтобы ты смотрела на него как следует. Изучая твое лицо, он осторожно проводит большим пальцем по твоей щеке. Ты тихо скулишь. Рот слегка приоткрывается, дыхание становится неровным, слишком быстрым. Он что-то бормочет, рука скользит по челюсти к шее, задерживаясь на ключице; тепло разливается по коже там, где он прикасается к тебе.
— Это «ничего»? — мягко, но настойчиво спросил он. — Я же вижу, что чтото не так. Как я могу помочь, если ты мне ничего не говоришь?
Твоя грудь вздымается под его прикосновением, губы плотно сжаты.
— Минхо… — тихо произнесла ты. Пальцы крепче вцепились в подушку, когти невольно впились в хлопковую ткань. — Я… — попыталась ты чтото сказать, действительно попыталась, но слова не шли.
Он внимательно смотрел на тебя, и в его глазах мелькнуло понимание. Ему было приятно видеть, как ты стараешься, как борешься с собой. Но его кошечке явно нужна была помощь, чтобы наконец произнести то, что так долго держала в себе.
— Всё в порядке, — ласково произнёс он, медленно сокращая расстояние между вами. Его мягкий голос наполнил комнату, окутывая теплом. — Может, мне стоит научить тебя говорить? Кажется, ты немного забыла, как это делается, — он улыбнулся, коснувшись губами твоей шеи. Нежные поцелуи чередовались с этими почти дразнящими словами.
Его пальцы скользнули вдоль шва рубашки, затем опустились ниже, к обнажённым бёдрам.
— Избегаешь меня… игнорируешь всю неделю, но всё ещё носишь мою одежду? — Он слегка задрал рубашку, не обнаружив под ней ничего лишнего. Едва заметная усмешка тронула его губы — от его дыхания по твоей коже пробежали мурашки. Тебя охватил жар, и ты мысленно взмолилась, чтобы его рука не приближалась к самому сокровенному, и твоя киска не растеклась на диване. Хотя гдето глубоко внутри ты хотела, чтобы он это сделал — чтобы наконец выяснил правду и помог тебе произнести те слова, что застряли гдето внутри.
Твои бёдра непроизвольно сжимаются, и единственным препятствием оказывается его тело. Он раздвигает их, чтобы крепко прижать тебя к себе.Прокладывает дорожку поцелуев вверх по твоей шее, к подбородку. Губы находят твои щёки, нежно прижимаются к твоему уху.
— Я доставляю тебе неудобства? — шепчет он, покусывая чувствительное местечко.
Звук, который ты издаёшь, робкий, едва слышный. Ты отпускаешь подушку и инстинктивно находишь его спину, прижимаешь его ближе, разрывая когтями ткань его рубашки.
— Со мной трудно иметь дело? Ты меня ненавидишь?
Ты качаешь головой: — Нет! — кажется, ты удивлена, что эта мысль вообще пришла ему в голову. Ты веришь его словам. Он улыбается, прижимается лбом к твоему лбу. Ты такая доверчивая, такая наивная, что поверишь всему, что он скажет.
— Я буду вести себя лучше, чаги. Прости.
Твой рот приоткрыт, ушки опущены — ты вдруг осознаешь, что возможно, ранила его.
— Я не испытываю к тебе ненависти.
— Тогда в чём дело?
Выражение твоего лица такое милое. Когда ты осознаёшь свою ситуацию, зрачки расширяются. И лицо с каждой секундой краснеет всё больше — ты задумчиво покусываешь нижнюю губу. Вот оно.
Его прикосновение внезапно покидает тебя, обдавая холодом.
— Хм, похоже, ты не скажешь мне. Я не могу тебя заставить, — бормочет он, отступая назад, когда ты тянешься к нему, обхватывая его запястье пальцами.
Пауза. Твой рот приоткрыт, ты колеблешься, прежде чем тебя охватывает отчаяние.
— Прикоснись ко мне… Это ужасно, Мин… — ты сдаёшься, вскрикивая. Брови сходятся на переносице.
— Прикоснуться к тебе? — повторяет он, притворяясь невинным. — Как?
Слёзы наворачиваются на глаза, тебя охватывает унижение.
— Возьми меня. Мне нужна твоя помощь — оно так жжёт.
Он удивлён, не ожидая такой откровенности. Через несколько секунд удивление сменяет самодовольство, кровь приливает к затвердевшему члену. Ухмылка становится шире, руки скользят по бёдрам, ладони находят твою задницу, когда он приподнимает тебя.
— Как я могу отказать, когда ты так настойчиво просишь, котёнок, — мурлычет он, мило целуя тебя в губы. Почти невинно.
Ты оказываешься в спальне и не успеваешь оглянуться, как спина с силой ударяется о матрас. Он садится на край, наблюдая.
— Знаешь, — протягивает он, — я всё гадал, когда же это произойдёт. Если это произойдёт.
Ты сглатываешь, пытаясь понять смысл его слов. Твой взгляд следует за ним к шкафу — он возвращается с коробкой. Она хорошо закрыта, заглянуть внутрь невозможно. Ты устремляешь на него любопытный взгляд.
— Не волнуйся об этом, — уверяет он, подползая к тебе. — Я хорошо позабочусь о тебе, котёнок.
От его слов волосы у тебя на затылке встают дыбом, а тело сгорает от желания. Он стаскивает с тебя рубашку, обнажая грудь. Облизывая губы, он проводит большим пальцем по набухшему соску, и ты замираешь, становишься сверхчувствительной изза мучительного жара, который распространяется по всему телу. Нервы на пределе. Ты прелестно извиваешься только от того, что он обхватывает губами кожу твоей груди, оставляя за собой дорожки слюны.
Пальцы зарываются в его волосы, острые ногти царапают кожу головы. Он стонет, уткнувшись тебе в грудь, массируя сокращающийся живот, — ты начинаешь тяжело дышать под ним.
— Должно быть, это так больно, — бормочет он, целуя твоё бедро и прикусывая зубами нежную кожу. Взгляд не отрывается от твоего изящного личика — выражение твоего лица усиливает его возбуждение.
Он приподнимается, его лицо оказывается над твоим, и он осыпает тебя поцелуями, касаясь губами всего, чего угодно, только не твоих надутых губ. Он крепко держит тебя за бёдра, притягивая ближе к себе. Тёплая киска соприкасается с его бедром, обтянутым тканью, смачивая её лёгким прикосновением. Он чертыхается себе под нос, едва не кончая при виде того, как твоя влага стекает по половым губам.
— Только посмотри на это, — хрипит он. Звук выходит болезненным изза того, как сильно он хочет сдаться и уже сейчас войти в тебя. Эта кискапрактически зовёт его.
Его терпение на исходе, оно держится на волоске. Его губы касаются твоих, когда он говорит:
— Почему ты не сказала мне раньше? Я такой плохой хозяин, — он прижимается, нежно смакуя твои губы. — Позволяю своей малышке ходить вот так, страдать и молча умолять меня наполнить её до отказа. — Он снова целует тебя, на этот раз страстно, проводя языком по влажным губам, слизывая слюну, которая вотвот прольётся.
Он пользуется моментом, когда ты отвлекаешься, прижимает тебя к своему бедру — ткань грубо трётся о твой клитор. Звук, который вырывается из тебя, непристойный; он приглушает твои стоны своим ртом. Ты выгибаешься ему навстречу, когда он напрягает бедро, неосознанно потираясь о твою ногу своим возбуждённым членом, что заставляет его тяжело дышать. Пальцы обхватывают твоё запястье, направляя тебя к своей эрекции, и ладонью через ткань ты ощущаешь, насколько он возбуждён.
— Ты так меня заводишь… Так сильно хочу тебя. Наполнить тебя щенками — ты этого хочешь? Ах… — стонет он, когда ты жадно хватаешь его, проверяя вес того, что он может предложить. Его голос такой хриплый и мягкий; он двигает коленом по внутренней стороне твоего бедра, вызывая дрожь во всём теле.
Ты киваешь, чуть не пуская слюну на мокрое пятно, которое расплывается там, где ты прикасаешься к нему, и ошеломлённо смотришь на него. Член — единственное, о чём ты можешь думать, а он ещё ничего тебе не дал.
— Пожалуйста… — умоляешь ты, когда он отпускает твою руку, пользуясь возможностью избавиться от своей рубашки, хлопок которой прилипает к его коже от такого жара.
— Пожалуйста, что? — спрашивает он шёпотом, дразнящим тоном. Минхо не может сдержать мурашек, которые пробегают у него по спине, когда ты царапаешь его грудь своими острыми когтями, с трудом втягивая их в таком состоянии.
Твои мягкие ресницы трепещут, когда ты смотришь на него; руки обхватывают его шею, пальцы нежно зарываются в его волосы. Ты утыкаешься носом в его плечо, не в силах долго смотреть на него, сомневаясь в том, какую реакцию это вызовет.
— Пожалуйста, ты нужен мне...… мне нужен твой член, твои щенки. Весь ты, Мин...
Он тает от твоих прикосновений, его обнажённая грудь прижимается к твоей так, что он чувствует, как бешено бьётся твоё сердце.
— Да? Весь я? — повторяет он, и ты слышите усмешку на его лице. — Она тоже этого хочет? — Его большой палец находит твой клитор, медленно обводя его по кругу, дразня. Ты сглатываешь, втягивая воздух, когда он целует тебя в плечо, раздвигая складки двумя пальцами, и холодный воздух касается твоей кожи. — Скажи мне, котёнок, — приказывает он, слегка надавливая на клитор, заставляя прийти в себя.
— Ммм! — стонешь ты, а его пальцы касаются твоего входа, недовольные твоей нерешительностью. Резко, без предупреждения, он входит в тебя, вырывая стон, который ты сдерживала.
— Да! Она тоже этого хочет. Пожалуйста, прости меня.
Ты такая чувствительная, гораздо чувствительнее, чем обычно. Он понимает это по тому, как ты рыдаешь и плачешь, бессвязно извиваешься под его пальцами, крепко зажмурив глаза. Минхо никогда не был так возбуждён. Он сжимает пальцы, сдерживая твои движения своим весом, прижимая тебя к матрасу. Влага покрывает его пальцы, издавая тихие влажные звуки. Он неосознанно трётся о твоё бедро, доводя себя до оргазма в процессе.
— Чёрт. Ты собираешься кончить, чаги? — поддразнивает он. Стенки сжимаются, обволакивая его пальцы, словно тиски. Он старается держать тебя открытой.
— Такая чертовски узкая, — размышляет он, когда ты изливаешься, и твои соки стекают по его запястью. Он пристально смотрит — твоё тело обмякает. И всё же твоя киска всё ещё судорожно сокращаешься, умоляя о большем, потому что этого недостаточно. Этого никогда не будет достаточно.
Он улыбается, отстраняясь. Твоя грудь тяжело вздымается, глаза резко открываются. Во взгляде — пламя, такое же, как и в твоём. Минхо самодовольно подносит пальцы к губам, облизывает их, не упуская ни капли. От него не ускользает, как ты сглатываешь, как в выражении лица читается мольба о большем. Тебе нужно больше.
Он спускает штаны, пока ты в трансе наслаждаешься эйфорией. За веками — туман, который словно разливается по крови, учащая пульс. Ты теряешь ощущение реальности, когда чтото тяжёлое касается чувствительной кожи. Его руки лежат по обе стороны от тебя, нос касается твоего. Чёлка щекочет твою кожу, когда он двигает бёдрами вперёд, увлажняя свой член твоей смазкой. Ты издаёшь тихие стоны. Его дразнящие движения заставляют тебя хмуриться, наслаждаясь нарастающим разочарованием.
Минхо тихонько напевает, разглядывая выражение твоего лица.
— Хм, так не пойдёт.
Твои глаза широко раскрываются от его слов, от мысли о том, что он мог иметь в виду. Тебя охватывает тревога — вдруг он передумает? Но у тебя нет времени много думать: прежде чем ты успеваешь осознать происходящее, он обхватывает твои бёдра и с такой лёгкостью перекатывает ваши тела, что ты оказываешься верхом, держась за его плечи для опоры.
— Покажи мне, как сильно ты этого хочешь. Давай, трахни себя на нем.
Ты поджимаешь губы, потому что обычно ты лежишь на боку. Он цокает языком, откидываясь на изголовье кровати, и резко дёргает головой, демонстрируя свой кадык, свою аппетитную шею. У тебя пересыхает во рту.
— Разве ты только что не умоляла об этом? Не можешь так много? Может, остановимся?
Ты быстро качаешь головой, стремясь обхватить его возбуждённый член. Подносишь его к своему входу, слегка направляя, и он вздыхает — вздох превращается в облегчённый выдох, когда ты наконец опускаешься на него. Его пальцы впиваются в упругую плоть твоих бёдер.
— Чёрт, вот так, — шипит он, находя твой затылок и прижимая твоё лицо к своей шее. — Я знаю, что больно, детка. Давай, прикуси, — говорит он, рассеянно почёсывая чувствительное местечко под твоим подрагивающим ухом.
Ты тихо стонешь, слёзы скапливаются в уголках глаз от жгучего растяжения. Узел в животе наконецто ослабевает, когда ты проводишь острыми зубами по его коже. Втягиваешь немного крови клыками, шершавым языком, надеясь облегчить боль, но только усиливаешь её. Несмотря на это, он возбуждается ещё сильнее: его член пульсирует внутри от резкого прикосновения твоего языка к ране. Он мог бы кончить вот так. Однако собрав в кулак всё своё самообладание, он оттягивает твою голову назад, вцепившись в волосы. Струйка слюны стекает с его шеи. Ты выглядишь опьяненной, а ведь ты ещё даже не начала двигаться в полную силу. Это может стать проблемой.
Ты вскрикиваешь, когда он резко толкается вверх, наполняя тебя до краёв. Ты чувствуешь каждое движение, каждое сокращение мышц. Ресницы трепещут, он тут же кусает твою нижнюю губу, но это его не устраивает: указательный и большой пальцы впиваются в твои щёки, заставляя тебя открыть рот, вытягивая из твоего горла самые сладкие стоны, пока он вбивается в тебя. Одна рука на твоих бёдрах задает ритм, пока он заставляет тебя двигаться быстрее.
Ты извиваешься, пытаясь справиться с переполняющим тебя удовольствием, когда чувствуешь, что оргазм приближается слишком быстро. Ты скулишь и умоляешь его замедлиться, хотя на самом деле это последнее, чего ты хочешь. И он это знает. Ускоряя темп, он чуть не выскальзывает из себя от того, как сильно ты его возбуждаешь.
— Ну же, ты собираешься кончить от нескольких толчков? Сделай это. Сделай это, чаги. Зальешь мой член, да? — хрипит он.
Тебя откидывает назад, словно стекло разлетается вдребезги, когда ты задыхаешься от нахлынувших ощущений. Мышцы сжимаются так сильно, что он стонет тебе прямо в ухо, ещё больше усиливая твой оргазм. Он едва позволяет тебе успокоиться и расслабиться, затем снова меняет положение и легко входит в тебя. Ты снова чувствуешь себя наполненной. Ты всхлипываешь, перед глазами всё мутнеет, и не замечаешь, как он открывает коробку и роется в ней. Когда вдруг слышишь жужжание, понимаешь, что источник звука — рядом с тобой.
— Ооо! Мгхм… — ты извиваешься, вибрация отдаётся эхом в каждом нерве твоего тела. — Минхо… ах! — вскрикиваешь, и он дергается. Звук его имени срывается с твоих губ, превращаясь в хныканье. Он наклоняется вперед, выпуская каплю слюны в твой открытый рот. Ухмыляется, когда ты, недолго думая, сглатываешь.
По его телу пробегает волна возбуждения, оседая в ногах, когда он чувствует приближение оргазма. Ритмичные движения сопровождаются тихим жужжанием. Он сильно пульсирует, дыхание становится прерывистым.
— Сейчас кончу. Кончу и дам тебе именно то, что ты хочешь, — хрипит он, голос звучит одновременно нежно и властно. — А потом… Я буду делать это снова и снова, пока ты больше не сможешь принимать ни капли. Тебе бы это понравилось? Хм? Отвечай мне, котёнок, — насмехается он, слегка похлопывая тебя по щеке, чтобы привести в чувства.
— Ммм… Да! — ты лихорадочно киваешь, широко раскрыв глаза. Минхо довольно выдыхает, и его губы находят кожу на твоём плече, когда он находится на грани. Минхо стонет прямо в твои чувствительные ушки. Эти звуки заставляют мышцы сжиматься и плотнее обхватывать его.
Он чертыхается: его бёдра подрагивают — раз, два, три, — когда он кончает внутрь, впиваясь пальцами в твою кожу и заглушая свой самый громкий стон поцелуем в шею. Минхо выходит, и ты думаешь, что всё кончено. Не принимая его угрозу всерьёз. Ошибка.
Он поворачивает тебя, прижимая твоё лицо к подушкам, так что твои ягодицы красиво приподнимаются для него. Пальцы скользят по твоим губам, прежде чем толкнуться в твою дырочку. Ты цепляешься за простыни, подсознательно извиваясь в его объятиях. Сперма стекает по пальцам, и его член снова оживает.
Раздаётся какойто шорох, и чтото прохладное скользит по твоей коже, доходя до ягодиц. Подушечка его большого пальца скользит по тебе, спускаясь вниз, пока он не достигает крошечной дырочки, слегка надавливая. Ты изо всех сил пытаешься оглянуться назад, сопротивляешься, но у тебя ничего не получается.
— Нет… Не здесь, — хныканье вырывается из тебя, но оно переходит в стон, когда он входит: ощущение оказывается непривычным.
— Замолчи, — хрипит он, и боль длится секунду, прежде чем сменяется чемто другим. Минхоусмехается, когда ты тянешься к нему: твоё тело настолько слабое, что он легко раздвигает твои ягодицы.
— Прикоснись к себе, — приказывает он. И ты такая послушная девочка: дрожащие пальцы скользят по животу вниз, вырисовывая маленькие круги. Минхо массирует твои ягодицы, успокаивая в ожидании того, что должно произойти, и убирает большой палец. На смену ему приходит чтото ледяное и металлическое. Ты не уверена, что это такое, но догадываешься, когда сверху выдавливается больше смазки.
— Будет больно, — предупреждает он достаточно любезно, вводя предмет неторопливо. Ты чувствуешь себя такой наполненной. Неприятное ощущение, когда пробка заполняет тебя так, как ты и представить себе не могла. Минхо уже твердый. Головка истекает предсеменной жидкостью при виде того, как пробка исчезает в твой узкой дырочке, а хвост обвивается вокруг пустоты. Он просто должен схватить его, используя для того, чтобы выгнуть твою спину, обнажая чувствительную киску. Ты вскрикиваешь, когда он все-таки дёргает его — не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы вызвать ноющую пульсацию. Минхо отстраняется, заставляя ощутить пустоту, затем выравнивается и с выдохом снова входит. Он весь в твоей смазке.
Минхо не даёт тебе ни минуты, чтобы привыкнуть, продолжая с того места, где остановился. Из него вырывается тяжёлое дыхание.
— Так хорошо, такая хорошенькая для меня, — хвалит он, прижимаясь грудью к твоей спине. Пробка трётся о его член через тонкую стенку. Ты используешь свой хвост, чтобы направить его бёдра прямо в то заветное место, от которого ты разрыдаешься в постели.
Он смеётся, когда ты пытаешься дотянуться до него, заламывая руки за спину. Минхо обхватывает тебя за горло: пальцы слегка ограничивают дыхание, когда он приподнимает тебя. Стоя на коленях, ты прижимаешься к нему всем телом, держишь его за руку, цепляясь за любую эмоциональную поддержку, за любой намёк на нежность, когда он так груб с тобой.
Он подмечает твою реакцию, хмуря брови в лёгком замешательстве.
— Что не так? — он дышит рядом с твоим приподнятым ушком, обдавая его горячим воздухом. Хватка на горле становится слабее, позволяя тебе вдохнуть глоток кислорода.
— Мин… — говоришь ты, а голос дрожит изза всхлипов. — Поцелуешь меня, пожалуйста? — В твоём тоне столько любви, ты так отчаянно нуждаешься в его ласке.
Он усмехается, и беспокойство сменяется жестокостью. Он смеётся, поворачивая твою голову к себе лицом.
— Хах, хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — онулыбается, прижимаясь бедрами к твоей заднице и осторожно притягивая ее к себе. — Разве кошечки в течке заслуживают того, чтобы их целовали?
— Верно, — вспоминает он. — Ты хочешь меня всего, да? Жаждешь моих губ? — шепчет Минхо, играя пальцами с твоими пухлыми губами, размазывая по ним жидкость, будто блеск для губ.
Твои губы сладко изгибаются — такие мягкие и манящие. А твои робкие попытки приблизиться к лицу Минхо забавляют его: он знает, что одержал верх.
— Язык проглотила? Отвечай.
Твои прерывистые рыдания заставляют его сердце сжаться. Он знает, что поступает жестоко, отказывая тебе вот так. Но трудно сдерживаться, когда твои слёзы разжигают в нём ещё большее желание. Минховыбирает вибратор, устанавливает максимальную мощность — и тот попадает прямо на сверхчувствительный клитор. Бёдра неистово трясутся, ты не можешь больше сдерживаться. Губы дрожат, когда он наконец даёт тебе то, чего ты хочешь. Его губы слегка касаются твоих, а хватка на твоей шее и теле — единственное, что удерживает тебя. Язык облизывает твои зубы, заставляя тебя открыть рот шире. Влажное тепло наполняет твой рот, стекая по подбородку. Его полуприкрытые глаза смотрят на твои крепко закрытые.
Минхо трахает тебя сзади, кончик члена истекает внутри — в такт постоянному трепетанию твоих стенок. С каждой секундой желание разгорается всё сильнее, становишься еще более нуждающейся.Вдруг перед глазами всё белеет, слёзы текут по щекам, когда ты падаешь, изливаясь. Всё вокруг становится влажным: он, постель и ты.
— Ох… — громко стонет он. Его лицо морщится от удовольствия, когда он снова кончает, извергая струи горячей спермы внутрь, даря тебе ощущение полноты.
— Чёрт… — выдыхаешь ты, всё ещё переживая оргазм. Волна возбуждения пульсирует под бёдрами. Наконец, вытащив член и тяжело дыша, ты обмякаешь и падаешь на матрас без сил.
Минхо переворачивает тебя на спину, убирая волосы, прилипшие к твоему лицу.
— Ты жива? — спрашивает он, стоя над тобой.
Ты смиренно киваешь, едва осознавая происходящее.
— Хм… — мурлычет он, целуя тебя в макушку. — Довольна?
— Ммм… — отвечаешь ты, и это всё, что ты можешь выдавить из себя.
Он улыбается, ласково гладит тебя по щеке, когда его взгляд скользит по твоему телу. Задумчиво покусывает внутреннюю сторону щеки. В нём разгорается новое желание.
— Да? Потому что… — он наклоняется вперёд, касаясь губами твоей блестящей от пота кожи. По коже бегут мурашки. — Я пока так не думаю.
