Изобилие благородство

Посреди поляны горел костёр. Его дрожащее пламя отбрасывало неровные блики на лица Пожирателей смерти, заставляя тени плясать и корчиться, словно живые существа. Некоторые и здесь не снимали масок и капюшонов — их фигуры тонули в темноте, а глаза под капюшонами сверкали, как у хищников, выжидающих момента для прыжка. Лица других были открыты, и в них читалось то же напряжение, что сжимало грудь Гарри. Чуть поодаль сидели два великана, отбрасывая на поляну огромные тени: их жестокие, грубо вытесанные лица были похожи на скалы, покрытые трещинами и шрамами. Гарри невольно сглотнул: от одного их вида по спине пробежал некий холодок. Гарри оглядел Пожирателей смерти более внимательно. Чуть в стороне сидел Фенрир Сивый: он, поеживаясь, грыз свои длинные ногти, и в его глазах читалась какая‑то звериная тревога. Высокий, белокурый Роул покусывал кровоточащую губу — видно, сделал это непроизвольно, не замечая боли. Люциус Малфой выглядел запуганным и сломленным, его обычно гордая осанка исчезла, плечи поникли. В запавших глазах Нарциссы читались недобрые предчувствия, а пальцы нервно теребили край мантии. Все остальные выглядели не лучше — кто‑то нервно сжимал палочку, кто‑то избегал смотреть в сторону Волдеморта, словно боялся привлечь его внимание. Гарри ощутил странное чувство: эти люди, которые когда‑то внушали ему ужас, сейчас казались почти жалкими. Но жалость быстро сменилась холодной решимостью. Он здесь не для того, чтобы их жалеть. Он здесь, чтобы закончить всё это. Все взгляды были обращены на Волдеморта. Он стоял с опущенной головой, держа в своих длинных белых пальцах Бузинную палочку. Казалось, он молится или считает про себя, и Гарри, замершему на краю поляны, вдруг пришла нелепая мысль: так считает водящий, когда играют в прятки. Над его головой, свивая и развивая кольца, парила огромная змея Нагайна в сияющей зачарованной сфере, похожей на чудовищный нимб. Её глаза сверкали в свете костра, а шипение смешивалось с треском пламени, создавая жуткую, почти гипнотическую мелодию. Долохов и Яксли вступили в круг, и Волдеморт поднял глаза. Его взгляд устремился на подошедших приближённых. — Его нигде нет, повелитель, — сказал Долохов. Ни одна черта не дрогнула в лице Волдеморта. В отблесках костра его красные глаза казались горящими угольями, а бледная кожа отливала мертвенной синевой. Он медленно крутил в длинных пальцах Бузинную палочку, и этот жест заставил Гарри внутренне содрогнуться. — Повелитель… — заговорила Беллатриса. Она сидела рядом с Волдемортом, растрёпанная, с исцарапанным лицом, но целая и невредимая. «Как жаль», — подумал Гарри, сузив глаза при виде Беллатрисы. — «Что ты невредима». В памяти вспыхнули образы Сириуса, Тонкс — людей, которых она лишила жизни. Гнев вскипел в груди, но Гарри подавил его. Сейчас не время. Волдеморт поднял руку, останавливая её, и она не договорила. Та, как всегда, глядела на своего Лорда с почтительным обожанием, и Гарри почувствовал, как к горлу подступает ком отвращения. — Я думал, он придёт, — сказал Волдеморт своим высоким, ясным голосом, устремив взгляд в пламя костра. — Я ожидал его прихода. Все молчали. Казалось, они испуганы не меньше Гарри, чьё сердце колотилось о рёбра с такой силой, словно стремилось вырваться из тела, которым он собирался пожертвовать. Пот струился по спине, ладони стали липкими, но он заставил себя дышать ровно. Он не позволит страху взять верх. Вспотевшими ладонями Гарри стащил с себя мантию‑невидимку и затолкал под одежду вместе с волшебной палочкой, чтобы не было соблазна бороться против приближающейся смерти. «Это конец», — подумал он. — Я, видимо… ошибся, — сказал Волдеморт, с нечитаемым выражением лица глядя на пламя костра. — Нет, не ошибся! Гарри произнёс это громко, как только мог, собрав все оставшиеся силы: он не хотел, чтобы в его голосе был слышен страх. Воскрешающий камень выскользнул из его онемевших пальцев, и, делая шаг вперёд, к костру, он видел краем глаза, как тают в воздухе его родители, Сириус и Римус. Их лица были спокойны, они улыбнулись ему напоследок, и на мгновение Гарри почувствовал тепло, которое согревало его изнутри. Но в эту минуту ему не важен был никто, кроме Волдеморта. Их было сейчас здесь только двое. Эта иллюзия рассеялась так же быстро, как появилась. Великаны зарычали, Пожиратели смерти вскочили на ноги, раздались крики, ахи и даже смех. Волдеморт стоял неподвижно, но его красные глаза были устремлены на подходившего Гарри, отделённого от него лишь пламенем костра. И тут раздался голос: — Нет, Гарри! Нет! Он обернулся. Хагрида, связанного по рукам и ногам, прикрутили верёвками к соседнему дереву. Его огромное тело судорожно билось в безнадёжных попытках освободиться, раскачивая макушку кроны. В груди Гарри что‑то сжалось — он знал, как сильно Хагрид его любит, и видеть его таким беспомощным было невыносимо. — НЕТ! НЕТ! ГАРРИ, ЧЕГО ТЫ… — МОЛЧАТЬ! — рявкнул Роул. Взмах его палочки — и Хагрид смолк. Беллатриса вскочила, переводя горящий взгляд с Волдеморта на Гарри. Грудь её высоко вздымалась. Все застыли, шевелились лишь языки пламени да змея, свивавшая и развивавшая свои кольца в сияющей сфере за головой Волдеморта. Гарри ощутил на груди под рубашкой свою волшебную палочку, но не сделал попытки её достать. Он знал, что Нагайна окружена мощной защитой, и, наставь он на неё палочку, десятки заклятий полетят в него прежде, чем он успеет сказать хоть слово. Волдеморт и Гарри неподвижно глядели друг на друга, потом Волдеморт чуть склонил голову набок, рассматривая стоявшего перед ним мальчика, и странная безрадостная улыбка искривила его тонкие губы. — Гарри Поттер, — сказал он мягко. Его голос сливался с шипением огня. — Мальчик, Который Выжил. Пожиратели смерти не шевелились. Они ждали. Всё вокруг замерло в ожидании. Хагрид бился в своих путах, Беллатриса тяжело дышала, а Гарри вдруг вспомнил всё то время, что он провёл с друзьями. Гермиона, Рон, Невилл, Луна, Фред, Джордж и многие другие, кто навсегда покинул этот мир. Воспоминания нахлынули волной — смех у камина в Гриффиндоре, ночные разговоры в спальне, первые полёты на мётле, уроки магии, которые казались тогда такими незначительными, но теперь стали бесценными. На мгновение ему захотелось повернуть назад, вернуться к ним, но он твёрдо стоял на своём. Волдеморт поднял палочку. Голова его была по‑прежнему склонена набок, как у мальчишки, с любопытством ждущего, что будет дальше. Гарри взглянул в красные глаза, желая лишь одного: чтобы всё произошло прямо сейчас, пока он ещё стоит ровно, пока не утратил власти над собой, не выдал своего страха… Гарри увидел шевеление тонких губ Волдеморта. — Авада Кедавра. Вспышка зелёного цвета озарила всё пространство вокруг. Всё исчезло.