Изобилие благородство

Гарри медленно открыл глаза и на мгновение замер, уставившись в белоснежный потолок. Он моргнул несколько раз, пытаясь осознать, где находится. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат лаванды и чего‑то ещё. На его удивление, он чувствовал себя лучше, чем когда‑либо. Тело было лёгким, мышцы не болели, голова не кружилась — ни следа усталости, которая преследовала его в последние месяцы. Но стоило ему резко сесть, приподнимаясь на локтях, как волна слабости накатила внезапно и резко: руки задрожали, и он упал на мягкую кровать. В этот же момент перед глазами замелькали тёмные пятна, а в ушах зазвучал странный гул. Он почувствовал, как сердце забилось чаще. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Затем медленно стал считать до десяти несколько раз, сосредоточившись на каждом вдохе и выдохе, пытаясь привести дыхание в норму. Успокоив дыхание, Гарри снова попытался встать, но уже не так резко. Накоец, присев, он оглянулся — и его глаза расширились от изумления. Всё вокруг было совершенно незнакомым. Комната поражала своими масштабами. Потолки уходили вверх на три метра, создавая ощущение простора и величия. Пространство разделялось на зоны не стенами, а изящными подиумами и невесомыми арками из белого мрамора, украшенными тонкой резьбой, напоминающей виноградные лозы. Общая площадь покоев была сопоставима с бальным залом небольшого особняка — здесь можно было бы устроить настоящий небольшой праздник с танцами и музыкой. Огромные стрельчатые окна в пол занавешивали шторы из серебристой органзы — они колыхались, даже если ветра не было. Лучи солнца пробивались сквозь ткань, создавая на полу причудливые узоры, похожие на танцующие звёзды. Вдоль западной стены тянулся монументальный шкаф из белого дерева с золотой резьбой. Узоры на нём напоминали магические символы, которые Гарри не мог расшифровать, но они завораживали своей сложностью и красотой. В центре комнаты, на огромном ковре цвета бордо, ворс которого напоминал мох, стояла козетка на изогнутых ножках, обитая бархатом. Рядом — кофейный столик из хрусталя, на котором стоял букет тёмно‑красных роз. Их аромат смешивался с запахом лаванды. В правом углу расположилась небольшая библиотека: полки из белого камня, инкрустированные серебром, рядом — массивное кресло, обитое бордовым атласом, и небольшой красный столик. Он недоумённо наклонил голову вбок, его брови сошлись на переносице, а взгляд стал задумчивым. Место было совершенно незнакомым, вполне себе достойное принцессе. Сердце билось быстрее обычного, в груди нарастало странное чувство тревоги, смешанное с любопытством. Подумав немного, он всё же решил более внимательно осмотреться. Гарри попытался встать, но ноги подкосились сразу же, и он упал, едва успев выставить руки. Пол был выложен белым камнем, который казался зеркальным. Прикосновение к нему не вызвало холода, а, наоборот, подарило ощущение уюта. Кое‑как поднявшись на четвереньки, Гарри подполз к огромному напольному зеркалу в тяжёлой золочёной раме. Он ухватился за край рамы, подтянулся и присел на колени перед зеркалом. Его дыхание участилось, а ладони слегка вспотели от волнения. И тут же он замер. Из зеркала на него смотрела девушка — и это зрелище поразило его до глубины души. Длинные, до бёдер, чёрные волосы, отливающие глубоким, почти вороновым блеском. На концах они слегка завивались, образуя мягкие локоны, которые падали на плечи с естественной грацией. Светлая, почти фарфоровая кожа казалась безупречной — ни единого изъяна, ни следа усталости. Гарри невольно поднял руку, коснувшись своего лица — или, точнее, лица девушки. Ощущения были странными: кожа действительно была гладкой и нежной, совсем не такой, как у него. Глаза… Это были глаза его матери… и его! Тот же оттенок зелёного, та же форма, да даже такие же ресницы! И что поразило Гарри больше всего — зрение было идеальным. Никаких очков, никакой размытости по краям. Он видел каждую деталь с кристальной чёткостью. Он не видел так чётко даже с очками! Гарри моргнул, пытаясь осознать это. Как он сразу этого не заметил? «Как такое возможно?» — пронеслось у него в голове. Фигура оказалась миниатюрной — явно не больше 160 см ростом. Тонкая талия, изящные плечи, хорошо видная грудь. Черты лица напоминали его собственные, но были смягчены, женственны: тот же прямой нос, те же высокие скулы, но линии стали плавнее, деликатнее. Гарри смотрел на себя — или на неё — и не мог отвести взгляд. Это было одновременно завораживающе и пугающе. Гарри обратил взгляд на одежду. Ночнушка с овальным вырезом, частично открывающим ложбинку и ключицы. Края выреза обрамлены тончайшим, почти прозрачным кружевом ручной работы, мягко ложащимся на кожу. Лиф выполнен в стиле корсажа на мягких косточках, но без жёсткой утяжки. Рукава длинные и пышные, крепятся чуть ниже плеч, полностью обнажая шею и верхнюю линию плеч. — Что… — прошептал он совершенно незнакомым голосом. Он поражённо поднёс ладонь к горлу. Голос был выше, мягче, с лёгкой мелодичностью, которая казалась ему чуждой. — Что за?.. Гарри тяжело задышал, резко опираясь на зеркало. — Что за бред?! — выдохнул он. Несколько секунд он пребывал в ступоре, затем глубоко вдохнул, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Одной рукой он прикоснулся к груди и посмотрел на неё. Определённо женская. Затем взял в руки пряди волос — очень длинных. Из всех, кого он знал, никто не носил такие. Он всё ещё поражённо смотрел на своё отражение. В этот момент воздух рядом с дверью из белого нефрита, украшенной гравировкой фамильного герба, задрожал — и в комнате, словно из ниоткуда, появился домовой эльф. — Молодая госпожа! Молодая госпожа Талия! — раздался тонкий голос. «Молодая госпожа Талия?» — мысленно повторил Гарри, медленно повернувшись к эльфу, что к этому моменту уже подбежал у нему. Эльф был крошечным, не выше колена взрослого человека. Огромные уши, похожие на крылья летучей мыши, слегка подрагивали, улавливая малейшие звуки. Большие круглые глаза цвета лесного ореха смотрели с неподдельной тревогой. Кожа имела лёгкий сероватый оттенок, а на макушке торчали редкие серебристые волоски. Одет эльф был в простую, но аккуратную наволочку с вышитым гербом на груди. Эльф нервно теребила край ткани, её пальцы слегка дрожали. — О, госпожа, вы так напугали Феру! — пропищала она. Гарри сглотнул. Значит, её зовут Фера, а его нынешнее тело — Талия? Красивое имя. — Горло… пересохло, — сказал Гарри и слегка подвинулся к прикроватной тумбочке. После этих слов на прикроватной тумбочке из слоновой кости с серебряной инкрустацией появился стакан воды. Гарри потянулся к нему. Фера, увидев это, мгновенно переместила стакан прямо в руку Гарри. Тот мгновенно выпил его без остатка, чувствуя, как живительная влага успокаивает пересохшее горло. «Это небезопасно — пить что‑то из рук незнакомца, — подумал Гарри, — но сейчас как-то наплевать. Я оказался в незнакомом месте, в чужом теле, но определённо в Англии либо в англоязычной стране. Фера говорит на английском, следовательно, Талия живёт в англоязычной среде». Немного откашлявшись, он ответил Фере. Голос звучал иначе — выше, мягче. Непривычно. Он прокашлялся и, стараясь говорить твёрдо, произнёс: — Я в порядке, Фера. — Вы уверены, молодая госпожа? Может, целителя позвать? Или госпожу? Или сразу господина? Услышав это, Гарри мгновенно подскочил. На его лице появилось выражение испуга. — Не нужно! Никого не нужно звать! — К‑конечно, молодая госпожа! К‑как скажете! — эльф замерла, испуганно глядя на Гарри. Её высокий голос задрожал. Гарри, увидев реакцию Феры, неловко накрутил одну из чёрных прядей. Он решил попытаться её успокоить. — Фера, — Гарри постарался улыбнуться как можно естественнее, — можешь оставить меня одного… одной, — он резко застыл и быстро исправился. Гарри слегка ударил себя по голове. «Ну как так?» Фера странно и удивлённо посмотрела на Гарри, но всё равно сделала, что было приказано. Она поклонилась и трансгрессировала прочь. Как только Фера исчезла, Гарри сел на кровать и обхватил голову руками. В голове крутились вопросы, на которые не было ответов: «Как я здесь оказался? Почему я в теле какой‑то Талии? Что случилось с ней самой? И главное — как вернуться обратно? Возможно ли это?» Немного просидев так, Гарри присел по другому. Оперевшись руками об кровать. «Это полный бардак», — губы Гарри дрогнули в горькой усмешке. — «Ну почему опять я? Почему именно мне достаются все эти странные, необъяснимые ситуации? Мне и так проблем хватало: Волдеморт, крестражи, пожиратели… У меня и так их по горло!» Гарри тяжело вздохнул. Он ничего не понимал. Взгляд Гарри устремился на комнату. Детали, которые он раньше не замечал, теперь бросались в глаза: постельное бельё из тонкого льна, расшитое золотой нитью; балдахин над кроватью — серебристая парча снаружи и глубокий бордовый бархат внутри; камин из белого камня с магическим пламенем; пара кресел в стиле рококо, обитых алой кожей; хрустальные сферы под потолком, мягко светящиеся и наполняющие комнату тёплым светом. Магия здесь ощущалась иначе — более утончённой. Это определённо не был мир, к которому он привык. Холодная ясность мысли постепенно возвращалась. Он глубоко вдохнул, стараясь упорядочить вихрь вопросов в голове. «Притвориться Талией, — твёрдо решил Гарри. — Пока это единственный разумный выход, который я могу видеть». Он поднялся с кровати — на этот раз медленнее, осторожнее, упираясь рукой в резной столбик балдахина. Ноги всё ещё дрожали, голова слегка кружилась, но он заставил себя сделать шаг, потом ещё один. Постепенно равновесие восстановилось: пройдя несколько раз по комнате без опоры, Гарри почувствовал, что готов действовать. Взгляд зацепился за секретер из слоновой кости. Рядом стоял белый стул с красной бархатной отделкой. Гарри подошёл, сел и открыл верхний ящик. Внутри лежали исписанные пергаменты и небольшая шкатулка с инкрустацией в виде фамильного герба. Сначала он открыл шкатулку. Внутри находились украшения: колье с крупными изумрудами, кольца с гравировкой, заколки с драгоценными камнями — всё выполнено с изысканным вкусом, явно принадлежали аристократке. Но это было не то, что ему нужно. Гарри закрыл шкатулку и отложил в сторону. Взяв стопку пергаментов, он начал внимательно читать. Первая запись поразила его до глубины души: «31 июля 1980 года. У Джеймса и Лили Поттер, представителей серой фракции, родилась дочь — Талия Лили Поттер. За день до этого у четы Лонгботтонов, членов ордена Феникса и представителей светлой фракции, родился сын — Невилл Фрэнк Лонгботтон…» «Талия Лили Поттер? — мысленно повторил Гарри. — Но это неправда! У них родился я, Гарри! Как такое возможно? Серая фракция? Что это вообще значит?» Он нахмурился и отодвинул пергамент. Внезапно его осенило. — Темпус! — произнёс он, сосредоточившись. В воздухе перед ним появились зелёные цифры: 1 июля 1996 года Гарри поражённо уставился на них. Цифры рассеялись через несколько секунд, но смысл отпечатался в сознании с пугающей чёткостью. «1996‑й… — подумал он. — Я оказался в прошлом, на два года раньше своей смерти. Но как? И почему в теле какой-то Талии?» Глубоко вздохнув, он вернулся к пергаментам. Следующая запись заставила его содрогнуться: «30 октября 1980 года. Семья Поттеров присоединилась к светлой стороне…» «Присоединилась? — мысленно переспросил Гарри. — Разве они не были на ней с самого начала?» Он вернулся к началу и перечитал всё заново. «Серая фракция… Что это значит? Почему семья Поттеры изначально не были на светлой стороне?» Следующая дата заставила кровь застыть в жилах: «31 октября 1981 года. Алиса Лонгботтон, Фрэнк Лонгботтон и Невилл Лонгботтон были убиты Тёмным Лордом. Причины неизвестны. По слухам, их сдали Джеймс и Лили Поттер…» Гарри отложил пергаменты, чувствуя, как внутри всё сжимается. «Что здесь происходит? Это какая‑то извращённая реальность? Или я просто сошёл с ума? Но ощущения слишком реальные…» Гарри тяжело вздохнул и отодвинул стопку пергаментов. Под ней он заметил небольшой дневник в фиолетовом кожаном переплёте. Осторожно открыв его, Гарри увидел аккуратный, острый почерк — вероятно, принадлежавший Талии. Буквы были ровными, с лёгким наклоном вправо, словно их выводили с особой тщательностью. Он начал читать: «Приветствую тебя, новый владелец моего прекрасного тела! Моё имя — Талия Лили Поттер. Я дочь Джеймса и Лили Поттер, крестница Сириуса Блэка и названая племянница Римуса Люпина. Полагаю, ты сильно поражён — или поражена? Честно говоря, я не знаю, кто ты. Я лишь знаю, что ты займешь моё тело. К тому же, мне сказали, что ты будешь из другого мира, из‑за чего события нашего мира могут тебя сильно удивить. Я написала все известные мне события, причины и всё в таком духе на тех пергаментах, что лежали сверху дневника. К сожалению, я и сама всего не знаю, так что в основном там официальная версия событий. Так же там я написала и другую информацию, что должна тебе помочь. Я не могу рассказать тебе, почему ты оказался в моём теле и что будет со мной. Здесь у меня есть живые родители, хотя в каком‑то смысле я была бы рада их не иметь. У меня также есть брат — Джон Джеймс Поттер. Он родился в 1988 году, 2 мая. У нас с ним отношения не лучшие. И с отцом, и с матерью тоже. Для них я запасная. Мать считает меня «грехом» из‑за того, что я полукровка, хотя в этом её вина. Но наше аристократическое общество вместо того, чтобы направить гнев на неё, выпустило его на мне. Но тебе полагаю стоит знать, некоторые мои поступки. Все здесь перечислять не буду, некоторые я и сама не помню. Немного о моих действиях будет так же в записях. Однажды я отравила свою родственницу, Нимфадору Блэк. Яд был не смертельный, но проблем ей доставил. Доказательств моей вины нет, но все знают, что это была я. Будь готов к тому, что большинство людей, которых ты увидишь, либо будут тебя ненавидеть, либо просто не любить. Причины разные: кто‑то — потому что я на Слизерине, кто‑то — потому что полукровка, другие — потому что дочь предателей. Это лишь некоторые причины, на деле их много, так что не жди теплого приёма. В нижних ящиках ты найдёшь все мои конспекты за пять лет, а также книги за эти годы. Я бы посоветовала их прочитать и всё запомнить. Обязательно попрактикуйся! Так же на полках есть и другие книги, что так же могут тебе помочь. Удачи тебе, незнакомец или незнакомка!» Гарри закрыл дневник, чувствуя, как в нём нарастает странное сочетание эмоций — шок, недоверие, тревога. Он провёл рукой по лицу, пытаясь осознать прочитанное. «Значит, я в другом мире… — подумал он. — Но откуда она знала об этом? Талия пишет, что не может рассказать. Можно ли ей верить? Хотя выбора особого нет — пока придётся ей доверять». Он вздохнул и открыл нижние ящики секретера. Там действительно лежали конспекты в кожаных переплётах и книги в старинных обложках. В этом она была правдива. Достав их, он разложил их на откидной доске. Затем он перечитал страницу из дневника ещё раз. Все внимательно запомнив, Гарри вырвал её, скомкал и подошёл к камину. Бросив бумагу в магическое пламя, он молча наблюдал, как она обращается в пепел. «Нельзя, чтобы кто‑то узнал об этом, — твёрдо решил он. — Если кто‑то поймёт, что я не Талия, меня точно не будет ждать ничего хорошего. Хотя она не похожи на обычную аристократку. Возможно, я смогу обыграть некоторые детали её характером, по-другому. Хм, по письму она кажется несколько хаотичной что ли?» Отбросив эти мысли, Гарри решил занялся делом. — Теперь можно и заняться чтением, — со вздохом произнёс Гарри, возвращаясь к секретеру. — Сколько же всего предстоит изучить… Гарри посмотрел на стопку книг и конспектов на откидной доске и отчётливо понял: это всё точно на несколько дней — безвылазного чтения и определённого количества практики. Он тяжело вздохнул, провёдя рукой по волосам. Пора начинать.

_____________________________________

Белокурый юноша со вздохом вышел из камина, стряхнул невидимую пыль с мантии и расправил плечи. У него было узкое лицо с резкими, точеными чертами и бледная, почти прозрачная кожа, которая в полумраке казалась фарфоровой. Прямые волосы цвета платины — такие светлые, что казались почти белыми, — мягко обрамляли лицо, подчёркивая остроту скул. Он был высоким и худощавым, с длинными пальцами и аристократичной осанкой. На нем был безупречно подогнанный черный костюм-тройка: приталенный жилет плотно облегал корпус, а тонкая шелковая рубашка в тон подчеркивала остроту его плеч. На его плечи была небрежно наброшена тяжелая черная мантия с темно-зеленым подбоем, едва заметно мерцающим при движении, словно чешуя змеи. Строгий галстук и серебряная булавка на лацкане довершали образ. Драко вздохнул, и слегка подправил галстук. Поттер‑мэнор, «Изобилие благородства». Как же он не рад быть здесь. Место навевало воспоминания об одной невыносимой особе — Талии Поттер. Он хотел как можно дольше не видеть её: и так каждый день сталкивались во время учёбы в Хогвартсе. Но матушка настояла — ему нужно передать чёртово письмо лорду Поттеру. Словно ему заняться нечем! У него на сегодняшний день — на 5 июля — вообще-то была назначена встреча с друзьями, но пришлось её по двинуть на несколько часов, из-за поручения матушки. Драко напряженно огляделся. Приёмная выглядела всё так же, как и всегда. Пол выложен крупными плитами белоснежного калакатского мрамора с редкими серыми и золотистыми прожилками. Камень отполирован до зеркального блеска — в нём отражаются огни свечей, создавая причудливую игру света. Нижняя часть стен отделана белыми мраморными панелями, а верхняя обтянута тяжёлым алым шёлком. По периметру идёт массивная золочёная лепнина, изображающая сцены древних битв и триумфов. Камин, из которого он вышел, вырезан из цельного куска белого мрамора. Его украшают колонны в коринфском ордере и резные фигуры мифических существ — грифонов и гиппогрифов, чьи глаза инкрустированы рубинами. Магический огонь в таком камине горит ровным золотистым цветом, не выделяя дыма. На каминной полке из белого камня стоят золотые часы с боем и коллекционные артефакты под стеклянными колпаками. Кресла и кушетки из белёного дуба с позолотой, обитые тёмно‑красным бархатом, расположены напротив камина на расстоянии минимум пяти метров. Спинки украшены гербом рода Поттер, вышитым золотыми нитями. Огромная люстра из магического хрусталя свисает с потолка, расписанного фресками с изображением славных деяний предков Поттеров. Портреты в массивных золотых рамах следят за каждым движением, а тяжёлые алые портьеры раздвигаются сами при входе хозяина. Под ногами раскинулся ковёр с зачарованным узором — он кажется объёмным, будто живая картина. «Всё это как всегда неизменно, — подумал Драко, скользя взглядом по знакомым деталям. — Сколько раз я бы ни приходил, всё остаётся неизменным. Какие же Поттеры… постоянные. Или просто консервативные до мозга костей?» Надев на лицо маску скуки, Драко отошёл от камина и направился к двери, ведущей в коридор. В этот самый момент перед ним появился домашний эльф. — Флафи приветствует наследника рода Малфой! — пропищал старый эльф, склоняясь в поклоне. На нём была наволочка с гербом рода Поттер. Драко бросил короткий взгляд на герб. Он олицетворял фразу «Изобилие благородства» — девиз, который Поттеры никогда официально не подтверждали. Драко слышал, что на их надгробьях всегда делают надпись «Последний же враг истребится — смерть», так что, возможно, это и есть настоящий девиз, а может и нет. Герб представлял собой щит, разделённый по диагонали: одна половина сияла ослепительно белым цветом, символизируя безупречную репутацию, другая была глубокого красного — знак древней силы и отваги. Поверх поля золотыми нитями был вышит раскрытый рог изобилия, но вместо фруктов из него бесконечным потоком изливались геральдические лилии. Драко вышел из своих мыслей, когда услышал мерный тик часов. Точно, письмо! — Где лорд Поттер? — спросил Драко своим привычным тоном — медленно, с характерной ленцой и растягиванием гласных. — Мне нужно передать ему письмо лично в руки. От моей матери — леди Нарциссы Малфой. Эльф поклонился ещё ниже. — Господин ушёл по важным делам час назад и всё ещё не вернулся, — пропищал тонкий голос. Драко нахмурился. Что за невезение! — А леди Поттер? — Присутствует. Госпожа сейчас в саду. — Прекрасно. Сообщите ей о моём присутствии. До сада я доберусь сам, а теперь прочь! — высокомерно произнёс юноша и, не дожидаясь ответа, направился в коридор. Он был на втором этаже. Драко понятия не имел, почему Поттеры устроили приёмную здесь, а не на первом, парадном. «Наверное, из садистских наклонностей, — подумал он. — Иначе это не объяснить!» Поттер‑мэнор состоял из четырёх этажей и обширного приусадебного участка. Четвёртый этаж был хозяйским — туда Драко никогда не допускали. Третий этаж занимали комнаты для гостей, гостиные, красивая галерея и музей семейных реликвий. Второй этаж включал приёмную, несколько столовых, кабинеты и ещё несколько помещений. Первый этаж вмещал большой бальный зал, холл, большую гостиную, парадную столовую, библиотеку, гардеробную и кладовую. Все это он запомнил ещё с детства, но некоторые детали он все же подзабыл. В последние года полтора он здесь не был, но, несмотря на это, он ориентировался здесь так же просто как и тогда — аристократическое воспитание, воспоминания и врождённая наблюдательность не подводили. Выйдя на первый этаж, он быстро направился в холл. Холл поместья встретил Драко симфонией белого, алого и золотого. Под ногами расстилалось зеркало белоснежного мрамора, по которому, точно кровеносные сосуды, змеились прожилки чистого золота. Огромные двустворчатые двери из белого дерева были распахнуты настежь, впуская внутрь запах подстриженных газонов и цветущих роз. Напротив входа возвышалась парадная лестница, с которой он и спустился. Перила отливали тяжёлым золотом, а вдоль стен, задрапированных в кроваво‑красный шёлк, застыли магические рыцари в ростовых доспехах — они оживали, если кто‑то пытался проникнуть в поместье без разрешения. «Значит, уже сообщили? Вот и славно», — горько усмехнулся про себя Драко, увидев открытые двери. Выйдя на улицу, он осмотрелся, вспоминая дорогу. Вспомнив, Драко отправился по мраморной дорожке влево. Мимоходом он отметил ухоженные клумбы: розы, лилии, пионы и множество других цветов, высаженных с безупречной симметрией. К счастью, путь был недолгим, и вскоре он оказался рядом с большой светлой беседкой, выполненной в привычных цветах Поттер‑мэнора — белом, красном и золотом. Внутри, попивая чай, сидела Лили Поттер. Драко сделал как можно более нейтральное лицо, пытаясь скрыть напряжение и подозрение. Услышав его шаги, леди Поттер обернулась и посмотрела на него. Первым, что бросилось в глаза, были знаменитые ярко‑зелёные миндалевидные глаза — те самые, которые он так часто видел на лице Талии. На её лице не было ни единой морщинки. Оно сохранило свою красоту и молодость, что указывало на то, насколько она сильна. Густые тёмно‑рыжие волосы всё так же ниспадали до плеч. На ней было легкое платье из глубокого изумрудного жаккарда, расшитое сложным золотым узором. Насыщенный зелёный цвет ткани был подобран так точно, что её глаза казались двумя яркими драгоценными камнями. Лиф платья плотно облегал фигуру, переходя в пышную юбку с контрастной вставкой цвета слоновой кости. Квадратный вырез каре был оторочен тончайшим кружевом, подчёркивающим белизну кожи. Такие же белоснежные кружевные воланы каскадом спадали с рукавов длиной три четверти, придавая образу хрупкость и изящество. Золотое колье на шее перекликалось с орнаментом на ткани, завершая образ леди Поттер. На её лице была лёгкая улыбка, что делало её лицо более цветущим и сияющим. — Приветствую тебя, Драко. Давно же ты не заглядывал к нам в гости, не находишь? Драко поклонился. Это не был просто кивок головой, которым он обычно приветствовал своих знакомых, а легкий поклон корпусом. — Приветствую, леди Поттер, — произнёс Драко спокойным тоном, стараясь не переборщить с высокомерием. С этой женщиной подобного стоило избегать. Он подошёл поближе, взял ладонь Лили Поттер и, как подобает юному аристократу, поцеловал тыльную сторону. Леди Поттер улыбнулась и махнула рукой на место напротив себя. Драко, не колеблясь долго, присел. — Экзамены отняли много времени, леди Поттер. — Вот как? Что ж, тогда, полагаю, вы хорошо сможете их сдать, учитывая сколько времени ты нас не навещал. — спокойно произнесла леди Поттер, наливая в другую чашку чай. Драко слегка дрогнул. Драко принял чай с улыбкой и поблагодарил, но не смог избавиться от страха, что туда что-то подлили. Талия любит делать подобное. — Так что же за письмо ты принёс, Драко? — Матушка просила передать. Сказала — лично в руки лорду Поттеру либо вам. Также велела дождаться ответа. — Вот как. Хорошо, давай письмо, — сказала леди Поттер. Драко достал письмо и передал его женщине. — Посмотри, что Нарцисса написала, — произнесла леди Поттер, открывая конверт. Драко тихо и без лишних движений попивал чай, надеясь, что это поскорее закончится. В один момент он чуть не поперхнулся, услышав вздох Поттер. Взгляд леди Поттер обрёл пугающую ясность: ярко‑зелёные глаза застыли, словно два изумруда под толщей льда. В них не было почти ничего — только ледяная сосредоточенность и странный, почти мистический отблеск. Тонкая, едва заметная полуулыбка коснулась её губ. Драко, увидев это, почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Ему захотелось как можно скорее покинуть беседку, но он сдержался — аристократическое воспитание не позволяло проявить слабость так явно, особенно перед такой змеей. — Как интересно, — произнесла Лили Поттер, не отрывая взгляда от письма. — Драко, передай своей матери благодарность за эти чудесные новости. — Она подняла глаза на юношу, и в них всё ещё читалась та пугающая ясность. — Пусть не переживает: информация очень полезна. Леди Поттер шелкнула пальцем, и рядом с ней появился эльф. Он поклонился, но ничего не произнёс, дожидаясь приказа. — Принеси мне все необходимое для ответного письма. Эльф поклонился и исчез, и в этот же момент рядом с ней на столе появился пергамент и перо с чернилами. Леди Поттер начала писать письмо. Драко с трудом сохранил невозмутимость. Внутри всё сжалось от тревоги. Взгляд Поттер не предвещал ничего хорошего. — Конечно, леди Поттер, передам. — ответил он запаздало, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. Он допивал чай, стараясь не выдать своего волнения. Каждая секунда в присутствии этой женщины казалась вечностью. Леди Поттер, дописала своё письмо и сложив его, передала Драко. Драко принял письмо с выражением благодарности. Наконец, поставив чашку на блюдце с едва слышным звоном, Драко произнёс: — Матушка велела вернуться сразу после того, как я получу ответ. Позвольте откланяться? — До встречи, наследник рода Малфой, — улыбнулась Лили Поттер, не ответив прямо на вопрос Драко. — Передай мои приветствия своему отцу и матери, обязательно. — Конечно. До свидания, — произнёс Драко и, стараясь сохранять достоинство, поднялся со стула. Выходя из беседки, он невольно выдохнул с облегчением. «Как волнительно, — пронеслось в голове. — Почему матушка сама это не сделала?! Ладно, спокойно, спокойно…» Возвращаясь по мраморной дорожке обратно к дому, Драко невольно поднял взгляд вверх. И тут же нахмурился, заметив знакомую фигуру на террасе второго этажа. Талия стояла, чуть подавшись вперёд и уверенно опершись ладонями о мраморные перила. Солнце стояло в зените, заливая террасу ослепительным светом, отчего мраморные перила казались почти прозрачными. Взгляд её ярко‑зелёных глаз был устремлён в сад — в тот самый момент она, похоже, ещё не заметила Драко. При лучах солнца её глаза вспыхивали чистым изумрудом. В этом ярком сиянии её иссиня‑чёрные волосы, густым водопадом ниспадавшие до самых бёдер, создавали резкий, почти драматичный контраст с безупречно светлой, фарфоровой кожей. Черты её лица, унаследованные от отца, в дневном свете казались удивительно гармоничными: те же высокие скулы и прямой нос, но более мягкие, женственные и утончённые. На ней было величественное платье в пол, выполненное из бархата глубокого фиалкового цвета. Лиф платья украшала изысканная вставка из золотой парчи с вытканным геральдическим узором, подчеркивающим строгость и роскошь образа. Широкие, ниспадающие рукава из легкого шифона лавандового оттенка придавали силуэту воздушность, контрастируя с тканью корсажа. Особое внимание привлекали украшения. Тонкую талию охватывал широкий темный пояс, богато расшитый крупным жемчугом и серебряными нитями. Шею украшало изящное колье из белого золота с каплевидным бриллиантовым кулоном. Её тяжёлые волосы не были собраны — она позволила им свободно рассыпаться по спине, а темные локоны спереди придерживала тонкая, мерцающая россыпью камней диадема-фероньерка. Драко не смог не задержать взгляд на Талии. Последний раз они виделись на праздничном пиру. Талия, словно почувствовав его взгляд, повернула голову и посмотрела прямо на него. На её лице появилось выражение презрения — такое знакомое, такое раздражающее. Драко гневно вздохнул, стиснул зубы и ускорил шаг. Нет смысла тратить на неё время! Нужно поскорее уходить. «Что за день, — думал он, шагая к парадному входу. — Сначала эта пугающая леди Поттер, теперь Талия. Как будто мне мало проблем!» Поднимаясь по мраморным ступеням, он бросил последний взгляд на террасу. Талия всё ещё стояла там, не обращая на него внимания. Драко отвернулся и вошёл в холл. Внутри поместья он на мгновение остановился, чтобы собраться с мыслями. «Нужно поскорее вернуться домой и всё рассказать матушке, — решил он и направился в приемную. Оказавшись там, он подошёл к камину, достал щепотку летучего пороха и бросил в огонь. Пламя вспыхнуло изумрудной зеленью. — Малфой‑мэнор, — чётко произнёс Драко и шагнул в огонь.

__________________________

Талия нахмурилась. «Что Драко забыл в его дома? Чёрт… В её дома», — поправила она себя. Талия до сих пор не совсем привыкла использовать женские местоимения вместо мужских, но прогресс был налицо. На имя «Талия» она теперь всегда отзывалась без запинки, да и в целом приняла его спокойно — пусть и не сразу. «Ладно, сейчас это не особо важно», — решила она, отгоняя лишние мысли. Что же Драко здесь забыл? В записях прошлой владелицы тела, конечно, говорилось, что Малфои, Поттеры и Блэки поддерживают неплохие отношения, но даже с учётом этого Драко уже давно не появлялся в Поттер‑мэноре. Зачем он приехал? Вряд ли просто чтобы навестить их. Уж слишком быстро он ушёл. Может, он что‑то передал? Хм… Пока что это лучший вариант, который приходит в голову. Талия начала слегка постукивать пальцами по мраморным перилам террасы. Ритмичный стук немного успокаивал, помогая упорядочить мысли. Идёт уже пятый день её пребывания в этом мире. За это время она успела изучить пусть не всё, но самое важное на данный момент: этикет, историю, основные события последних лет, нынешнее положение дел и, конечно, историю своей семьи. Теперь она — Талия Лили Поттер, старший ребёнок четы Поттеров, лидеров серой фракции, поддерживающих ровные отношения со многими представителями как тёмной, так и серой фракций. У неё есть младший брат — Джон, которому в мае исполнилось восемь лет. Но ни с кем из семьи у неё нет по‑настоящему тёплых отношений: брат её избегает, для отца она — запасная фигура, а для матери когда‑то была инструментом для закрепления статуса, а затем — способом обратить гнев чистокровных на своё происхождение, переложив его на дочь. Из‑за этого за Талией закрепился статус «грязной полукровки». По крайней мере, именно так считала прошлая владелица тела. Для Сириуса Талия — крестница. По записям прошлой Талии, крёстный относится к ней с той самой «нежной снисходительностью» — и это вызывало у неё отторжение. Талия ненавидела подобное отношение к себе. Она не знала, как к этому относилась прежняя Талия, но сама точно не собиралась терпеть такое. Хотя, возможно, всё окажется не так плохо? Или, может, настоящая Талия просто не до конца понимала ситуацию? Талия вздохнула, оттолкнулась от перил и направилась обратно в поместье. Идя по белоснежным коридорам с позолоченной лепниной на стенах, она продолжала размышлять. Римус здесь был её названным дядей. Из литературы, которую она успела прочесть, Талия выяснила, что в этом мире названные родственники появляются благодаря специальным клятвам. Значит, её отец когда‑то заключил клятву братства с Римусом — так тот и стал её дядей. По записям он сильно отличался от того Римуса, которого она помнила: холодный, равнодушный, но при этом скрупулёзно исполняющий обязанности дяди — ровно настолько, насколько того требовали приличия. Талия грустно улыбнулась и остановилась возле картины, висевшей рядом с парадной лестницей, ведущей на верхние этажи. На полотне была изображена семья: её родители, 14‑летняя Талия, 6‑летний Джон, Сириус и Римус. Картина в тяжёлой золочёной раме занимала почти всю стену. Она была выполнена в стиле маггловского мира — не волшебная, а обычная, статичная. Это был типичный семейный портрет, где каждый знал своё место. В самом центре, в глубоком бархатном кресле, сидела Лили Поттер. Её фигура служила неподвижной осью, вокруг которой вращался весь маленький мир картины. Она смотрела прямо перед собой с безупречным и холодным спокойствием, на губах застыла вежливая улыбка. По правую руку от неё, чуть позади, замерла четырнадцатилетняя Талия. Она уже не была ребёнком, но ещё не стала женщиной: спина натянута, как струна, а ладонь едва касается плеча матери — жест, в котором читалось скорее подчинение ритуалу, чем нежность. У их ног, на низком пуфе, пристроился шестилетний Джон. Единственный на полотне, кто казался живым: он не смотрел на художника, его голова была чуть наклонена в сторону, словно он прислушивался к разговору, ведущемуся за пределами рамы. Джеймс Поттер возвышался за ними тёмным силуэтом, положив тяжёлую руку на спинку кресла. Его присутствие ощущалось как незримый груз, удерживающий композицию от распада. По краям сцены, словно две колонны, стояли Сириус и Римус. Римус замер у камина вполоборота к семье, сохраняя на лице маску вежливой отстранённости. Сириус расположился в тени с другой стороны. Его взгляд, игривый и внимательный, казалось, следил за каждым, кто осмеливался подойти к картине слишком близко. Талия подошла ближе и положила ладонь на раму. Она всегда мечтала о семье, и вот теперь получила возможность быть с ней… Но разве о таком она мечтала? Резко помотав головой, Талия прогнала грустные мысли. Всё это она знала лишь из записей настоящей Талии — кто знает, может, на деле всё не так плохо? Ей нужно самой во всём убедиться! Но как? Её семья редко проводила время вместе — по крайней мере, за эти пять дней она почти никого из них не видела, разве что мельком в окнах. И это, увы, лишь подтверждало всё, что написала прежняя Талия. И это было отвратительно. «Неужели альтернативные версии моих родителей, крёстного и Римуса действительно такие? — подумала Талия с горечью. — Так не думай об этом! Это же осквернение их памяти…» Талия мрачно стиснула зубы и не заметила, как рядом появилась Фера. — Молодая госпожа, Фера должна срочно вам сообщить одну важную новость! — пропищала эльфийка. Талия резко обернулась и мгновенно вытащила палочку, услышав звук за спиной. Увидев Феру, она медленно убрала оружие. — Фера! Предупреждай хоть! — гневно выдохнула Талия. — Я так испугалась. — Прошу прощения, молодая госпожа, но это правда важно! — Ладно, что у тебя? — Госпожа Лили приказала передать вам, чтобы вы пришли на обед в малую столовую к 12:00! — Что? — удивлённо произнесла Талия. — Обед? Она нахмурилась и задумчиво коснулась пальцем губ. За все эти дни она ни разу не обедала с кем‑то из семьи — всегда ела одна, в своей комнате или кабинете. Но зачем её пригласили на этот обед? Может, это как‑то связано с визитом Драко? — Молодая госпожа? — прервал её размышления высокий и тонкий голос Феры. — Что такое? — Сейчас ровно 10:00, молодая госпожа. До обеда два часа. Нужно ли, чтобы Фера напомнила вам о нём за 10–5 минут до начала? — Будет не лишним, — с улыбкой сказала Талия. — Я пойду в свою комнату, Фера. Там меня и найдёшь. — Конечно, молодая госпожа, — поклонилась эльфийка и поспешно удалилась, оставив Талию одну. Не оборачиваясь, Талия направилась на третий этаж. Сегодня она наконец подтвердит слова настоящей Талии или опровергнет их.