Изобилие благородство

Комнату окутывал тёмный полумрак. Лишь мягкий свет лампы на красном столике в правом углу разгонял тени, отбрасывая дрожащие блики на стены. В воздухе витал тонкий аромат лаванды. В массивном кресле, обитом бордовым атласом, сидела черноволосая девушка в красной пижаме — свободных пижамных брюках и топе на бретельках. Густые волосы длинными волнами спускались по плечам и спине, иногда падая на страницы книги, которую она держала в руках. Талия расположилась непринуждённо: перекинула одну ногу через подлокотник кресла, а спиной оперлась на противоположную сторону. Она уже четыре недели была Талией Лили Поттер. За это время она прочитала все книги, газеты и записи, которые нашла в комнате прежней Талии, и понемногу начала осваивать библиотеку поместья. Но пока не обнаружила ничего, что могло бы пролить свет на её необычную ситуацию. Талия со скукой уставилась на страницы книги, пытаясь её дальше читать, но мысли уже ушли далеко от содержания книги. Благодаря реформе Гонта в Хогвартсе 1986–1987 годов появились новые обязательные предметы: этикет, волшебные традиции, магическое право, магловедение, математика, биология, основы финансовой грамотности, этика и этикет общения с магическими существами, магическая география, бытовая магия. Магловедение, которое раньше было дополнительным предметом, сделали обязательным — причём полностью переработали программу и методику преподавания. По конспектам настоящей Талии стало ясно: программа магловедения здесь куда глубже и реалистичнее, чем в её родном мире. Однако Талия с сожалением осознала, что не может точно оценить, насколько сильно отличается маггловское общество этого мира от того, что она знала. Точнее, она почти не помнила деталей: после поступления в Хогвартс её мало интересовало, что происходит в маггловском мире. Всё внимание поглощали события в магической среде, да и времени за пределами школы она проводила совсем немного. С магической географией ситуация была похожей. В её мире такого предмета в школе не было, да и сама она не увлекалась подобной темой — теперь же почти ничего не могла сравнить. Судя по учебникам и конспектам, здесь изучали культуру, историю и географию магических стран, включая магическую Британию. Это оказалось неожиданно увлекательно, и Талия потратила немало часов на чтение. К тому же она заметила, что настоящей Талии это тоже нравилось: в комнате нашлись украшения и аксессуары из Японии и Китая. Одной из единственных вещей, что она могла сравнить стало то, что в этом мире в Дурмстранг принимали и магглорождённых — но только с ближайших территорий. В её родном мире такого не было, по крайней мере на момент её смерти. Волшебные традиции тоже вызвали у неё интерес. Некоторые она знала, но большинство оказались новыми. Например, здесь, конечно, отмечали Рождество и Хэллоуин, но приоритет отдавали праздникам Колеса Года. Это был ежегодный цикл из восьми праздников, основанный на смене времён года и положении Солнца. Календарь широко использовали древние кельты и германцы, а теперь он оставался актуален для магов по всему миру. Четыре великих саббата, или огненные праздники, — Самайн, Имболк, Белтейн и Лугнасад — символизировали пики времён года. Четыре малых саббата, или солнечные праздники, — Йоль, Остара, Лита и Мабон. К тому же здесь как и в её мире, к счастью Талии, у волшебников не существовало чёткого гендерного разделения. Мужчины и женщины были равны, и это прослеживалось даже в аристократическом обществе, частью которого теперь являлась Талия. Правда, в некоторых семьях исторически закрепилось главенство мужчин, как у Поттеров, Блэков и Малфоев, в других — женщин, как у Абботов и Булстроудов, а где‑то всё зависело от способностей или очерёдности рождения. Этикет заставил Талию тяжело вздохнуть: столько всего учить ей давно не приходилось. Поклоны, правила обращения к старшим, младшим, ровесникам… Столовый этикет она освоила быстро — тело помнило нужные движения, хватило одного прочтения и небольшой практики. С танцами было сложнее: с четвёртого курса она их недолюбливала, но благодаря навыкам прежней хозяйки тела быстро восстановила уверенность. А вот поклоны и формы обращения дались нелегко — тут пришлось попотеть. Математика и биология поразили её до глубины души. Увидеть магловские предметы в учебной программе Хогвартса было совершенно неожиданно. Этика и этикет общения с магическими существами сначала показались лишними — зачем, если есть «Уход за магическими существами»? Но, внимательно изучив оба курса, Талия поняла разницу: первый уделял внимание разумным видам (вампирам, оборотням, сиренам, русалкам), а второй — менее разумным (единорогам, гиппогрифам и т. д.). Магическое право она оценила по достоинству: такой предмет пригодился бы ей ещё на четвёртом или пятом курсе! Почему у них его не было? Несправедливо… А бытовая магия оказалась просто незаменимой в повседневной жизни. Талия закрыла книгу, аккуратно положила её на столик и повернулась к камину. Устремила взгляд на пламя, наблюдая, как языки огня танцуют в темноте. Так же по этой реформе, добавили и новые дополнительные предметы: тёмные искусства, алхимия, артефактория, создание чар, стихийная магия, ритуалистика и магия крови. На третьем курсе теперь выбирали минимум четыре предмета. По записям настоящей Талии, та выбрала тёмные искусства, алхимию, стихийную магию и уход за магическими существами. Оценки по тёмной магии у неё были невысокие — максимум «Удовлетворительно», что казалось странным: в комнате хранились подробные записи по этой теме, словно она специально училась на этом предмете посредственно. Алхимия удивила Талию, но, увидев табели с «Превосходными» по зельям, она поняла логику выбора. Стихийная магия оказалась особенно интересной. Существовали четыре основные стихии первого уровня — земля, вода, воздух и огонь, — которые делились на подвиды. Все волшебники владели как минимум двумя из них. Второй уровень — это смеси (например, молния — смесь огня и воздуха). Доступ к ним имели около 40% магов, чаще всего — комбинации тех стихий, что они уже использовали. Считалось, что развивая стихии, волшебник становился сильнее. Талия пока не знала, какие стихии были у прежней хозяйки тела — и сохранились ли они теперь, когда тело принадлежит ей. Это нужно было выяснить до начала учёбы. По уходу за магическими существами она уже имела базовые знания, пришлось лишь немного повторить. Кроме того, из‑за отличий в учебниках ей пришлось освежать в памяти и некоторые старые предметы, а также учить обновлённую историю магии — её здесь вёл какой‑то аристократ — и запоминать аристократические семейства и их нынешних представителей. Талия потянулась в кресле — затекло всё тело от долгого сидения. С семьёй она почти не общалась, лишь изредка сталкивалась в коридорах, когда шла в библиотеку. О помолвке ничего не было слышно, но интуиция подсказывала: она неизбежна. И это ей совсем не нравилось, хотя сейчас она ничего не могла с этим поделать. Внезапно раздался особый тикающий звук — часы пробили полночь. Талия мягко улыбнулась. Ей снова 16 лет. Необычное ощущение. — С днём рождения, Талия, — тихо произнесла она. Но улыбка быстро погасла, стоило вспомнить слова Феры. Эльфийка сообщила, что родители запланировали на вечер мероприятие — бал в её честь. За последние три недели ей приходили приглашения на чаепития, банкеты и балы, но она игнорировала их, считая пустой тратой времени. На этот бал она тоже предпочла бы не идти, но отказаться, увы, не получится. Вздохнув, Талия решила отправиться спать. Сегодня будет насыщенный день.

_____________________

Талия печально вздохнула и положила голову на туалетный столик — тот, как и вся обстановка в комнате, был выполнен в белых, красных и золотых тонах: белоснежная основа, резные красные узоры и золотые вставки по краям. Уже полдень. До бала оставалось всего шесть часов. Талия встала всего часа два назад. Она решила сегодня поспать подольше — как раз из‑за бала, который должен был начаться вечером и закончиться не раньше первого часа ночи. Фера, словно почувствовав всю глубину её отвратительного настроения, вела себя как можно тише и старалась почти не появляться рядом. А Талия и не возражала — у неё совсем не было настроения ни на разговоры, ни на любезности. Даже подарки она ещё не распаковала. Когда Талия проснулась, рядом с кроватью лежала целая гора свёртков и коробок — больше тридцати, не меньше. Их вид вызвал у неё лишь раздражение. «Там точно есть что‑то проклятое», — мрачно подумала Талия. Прежняя Талия имела немало врагов и недоброжелателей — они уж точно не упустили бы возможности ей насолить. Вдруг неожиданно раздался стук в дверь. Не поднимая головы, Талия коротко бросила: — Заходи. Дверь открылась. Как и положено волшебному поместью, в семейных покоях действовали различные заклинания, одно из них позволяет войти только тогда, когда кто-то получаеи разрешение хозяина комнаты или владельцев поместья — то есть её родителей. Талия чуть приподняла голову и посмотрела на вошедшего. На пороге стоял Джон. В руках он держал коробку, украшенную праздничным бантом. Одна его рука всё ещё слегка зависла в воздухе, будто он собирался постучать ещё раз, но дверь открылась раньше. На лице мальчика читались нервозность и неловкость. На нём была свободная золото‑красная пижама в крупную клетку: рубашка с аккуратным воротником, застёгнутая на все пуговицы, и прямые брюки в тон. Волосы были растрёпаны, как после сна, да и сам он выглядел очень сонным — будто только встал и сразу поспешил к ней. Талия не ожидала его увидеть. После того, что произошло в том коридоре, она старалась избегать Джона, чтобы не наговорить лишнего. Но, к её облегчению, странные чувства, которые возникали при виде Джона и родителей, с каждым днём становились слабее. Она ещё не была уверена, исчезнули они полностью, но хотя бы ненависть больше не вспыхивала при виде брата, так быстро. И всё же осторожность не помешает. Её младший брат тихо и быстро вошёл в комнату, перестав стоять на пороге, и медленно подошёл к ней, прижав коробку к груди.

___________________

Джон нервно вздохнул. Он и не думал, что это будет так волнительно! Вчера он старательно репетировал, как войдёт к сестре и вручит подарок, но в реальности всё оказалось куда сложнее. Сестра почему‑то в этот раз открыла дверь после первого стука. Раньше приходилось стучать минимум десять раз, да и она обычно сразу вспыхивала, едва его увидев, всегда встречая его на пороге. А сейчас — ни раздражения, ни резкого окрика. Это хороший знак, получается? После их ссоры Джон долго не решался подойти к сестре. Но ведь он не мог всё время её избегать! Она всё же его старшая сестра, а сегодня — её день рождения. Он просто не мог её не поздравить. Подняв взгляд на Талию, Джон постарался уверенно произнести поздравление: — С днём рождения, сестра! — Он оторвал подарок от груди и протянул его Талии, изо всех сил стараясь улыбаться. — Это тебе. Талия, до этого сидевшая, положив голову на стол, медленно оторвала лоб от лакированной поверхности туалетного столика и сменила позу. Она глубже устроилась в изящном кресле‑ракушке из глубокого бордового велюра, грациозно откинулась назад и закинула одну руку за голову, слегка потянувшись. Вторую руку она расслабленно опустила на сиденье, демонстрируя аккуратный алый маникюр. На ней было длинное белое платье со свободными складками на подоле, украшенное массивным золотым узором на талии, а поверх плеч наброшена тяжёлая тёмная мантия с широкими рукавами. На бледном лице застыло несколько отрешённое выражение — будто Талия не хотела на него смотреть, но всё же заставила себя это сделать, отметил грустно Джон, всё ещё стоя с подарком в руках. Сестра опустила взгляд на предмет в его руках, хмыкнула и взяла коробку одной рукой. Затем перехватила двумя и начала распаковывать. Джон поражённо замер. Раньше сестра могла принять его подарок, но сразу же прогоняла его — и он никогда не знал, что она делала с этими подарками потом. А сейчас она не просто пустила его в комнату, но и вскрывает подарок прямо у него на глазах! На лице Джона появилась яркая улыбка. Неужели сестра потеплела? Это же здорово! Да, ему, конечно, было обидно за те жестокие слова, что она ему сказала, и за то, что сама она никогда ему ничего не дарила, насколько он помнил, но сейчас это казалось неважным. Из его мыслей вывел удивлённый вздох. Джон тут же обратил взгляд на сестру — она смотрела на сам подарок. Джон хотел подарить сестре что‑то особенное, поэтому решил сделать подарок своими руками. Уже год он изучал артефакторику. Он уговорил маму позволить ему этим заниматься, когда впервые увидел, как отец создаёт артефакты. Тот делал это редко — работа отнимала много времени, — но в свободные минуты любил что‑то мастерить, и Джон был восхищён этим процессом. Мама, заметив его интерес, спросила, хочет ли он попробовать сам, — и с тех пор у него появились занятия, связанные с этим. Примерно два месяца назад учитель разрешил ему начать делать небольшие артефакты. Сестре он подарил артефакт, позволяющий понимать любые человеческие языки, а также преобразовывать свою речь в другой язык. Такой артефакт не самый сложный, но и не лёгкий — особенно для новичка. Учитель очень похвалил его работу и сказал, что, если артефакт не повредить, он проработает лет пять. Сам артефакт выглядел как массивный медный браслет‑кафф, выполненный в сложной технике плетения с эффектом чернения. В центре красовался крупный овальный лабрадорит, переливающийся глубокими сине‑зелёными оттенками, а по бокам причудливые металлические завитки были украшены мелкими жемчужинами. С обратной стороны он был украшен вязью рун, дававших браслету его свойства. Заметив вопросительный взгляд сестры, который появился после того, как она рассмотрела подарок, Джон быстро начал объяснять: — Это артефакт, — начал он, слегка сминая рукава пижамы. Он даже толком не проснулся, но поспешил к сестре, хотя Тера, его домашний эльф, и просила подождать. — Он позволяет понимать любые человеческие языки и преобразовывать свою собственную речь в несколько других. Я не смог сделать так, чтобы он мог преобразовывать в любой язык, — огорчённо добавил Джон, не замечая восхищённого взгляда Талии. — С его помощью можно преобразовать речь в три языка: французский, немецкий и испанский. Чтобы это сделать, нужно прикоснуться к камню и подумать об одном из этих языков — тогда ваша речь будет преобразовываться в нужный. Артефакт должен проработать пять лет, если его никак не повредить. — Увлёкшись рассказом, он забыл, с кем разговаривает. Сестра не любила долго с ним находиться рядом, и, хоть она и впустила его, он не хотел снова услышать грубые слова — тех ему хватило. — Ещё раз с днём рождения, сестра, я пойду… — начал Джон, собираясь покинуть комнату, но не успел и сделать шага, как услышал голос сестры. — Значит, ты сам это сделал? Джон обернулся и замер, увидев выражение её лица. На нём читались искреннее любопытство и восхищение. Джон замер, не осмеливаясь пошевелиться. Он впервые видел такие эмоции на лице сестры. Талия, обратив взгляд на него, приподняла бровь и слегка наклонилась к нему. Её рука мягко коснулась его щеки. — Джон? Джон быстро отпрыгнул, и на его лице появилось сильное смущение. — Д-да, сам, — промямлил он. — Я… я уже год занимаюсь изучением артефактов, а три месяца назад начал учиться делать их сам, а не только изучать теорию. — Вот как? — задумчиво посмотрела Талия на Джона, коснувшись пальцами губ. В её глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное — чувство, которое он не ожидал увидеть в глазах сестры. — Это поразительно для твоего возраста. Ты очень способный. Джон сильнее покраснел, слушая слова сестры. Что на неё нашло? Она ведь никогда себя так не вела! — Мне понравился подарок, Джон. Спасибо, — улыбнулась Талия, и улыбка эта была настоящей, без тени насмешки или холода. Джон, услышав это, не выдержал и убежал прочь из комнаты, сгорая от смущения. Он никогда не видел подобного отношения к себе от сетсры!

________________

Талия рассмеялась — коротко, чуть нервно, но в этом звуке впервые за долгое время прозвучало что‑то искреннее, почти детское. — Как же быстро он убежал, стоило мне поблагодарить его за подарок… Ну что за золотце? — она покачала головой, всё ещё улыбаясь. И как только прежняя Талия могла его не любить? Рассматривая браслет в руках, она не могла не восхититься. В восемь лет создать такой артефакт? Сложная вязь рун, безупречная работа с металлом, камень, явно подобранный не случайно… — Он определённо сможет стать прекрасным артефактором, — прошептала Талия, и в груди что‑то потеплело. Впервые за долгое время она почувствовала не раздражение или отчуждение, а настоящую гордость — пусть и за почти чужого ей мальчика. Немного повертев подарок ещё раз, Талия надела его на левую руку. Браслет сел идеально, словно был создан специально для неё. Металл чуть нагрелся, подстраиваясь под её кожу, а лабрадорит на мгновение вспыхнул мягким синим светом. Откинувшись на спинку кресла, она с облегчением отметила, что ненависть при виде Джона не вспыхнула. Это был хороший знак. В этот момент в комнату через открытое окно влетела Хедвиг. Сова, как всегда, появилась бесшумно — лишь лёгкий порыв ветра всколыхнул занавески. Она подлетела к Талии и важно уселась на столик перед ней, слегка встряхнув крыльями. — Хедвиг, как полёт? — спросила Талия, с любовью глядя на свою верную спутницу. Хедвиг ухнула — низко и утвердительно, чуть наклонив голову, словно говоря: «Всё в порядке, хозяйка». Талия улыбнулась ещё шире, протянула руку и осторожно погладила белоснежные перья. — Я рада, что полёт прошёл хорошо, — она вздохнула, взглянув на гору подарков у кровати. — Ладно, пора наконец разобрать эту гору. Будешь со мной? — Талия встала с кресла, положила коробку от браслета на туалетный столик и протянула руку. Хедвиг взлетела, сделала круг над её головой и опустилась на плечо, удобно устраиваясь там. Талия подошла к горе подарков и присела прямо на пол перед ней. Она уже протянула руку к ближайшему свёртку, но вдруг остановилась, вспомнив о возможной опасности. — Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, — пробормотала она и направилась к шкафу за перчатками из драконьей кожи. Лишь надев их она вернулась к подаркам. Распаковка шла медленно. Талия действовала методично: перчатки, палочка наготове, проверка заклинанием обнаружения чар перед тем, как прикоснуться к подарку. Хедвиг внимательно наблюдала за процессом, иногда издавая тихие угукающие звуки, будто комментируя происходящее. Примерно треть подарков оказалась от других школьников — юных аристократов и просто ровесников. Здесь были сладости, блокноты, перья, волшебный зверинец, шоколадная лягушка и всё в таком духе — то, что обычно дарят знакомым. Съедобное Талия отложила отдельно. — Фера проверит их на наличие зелий, — пояснила она Хедвиг. Она не знала зачем это делает, но пусть будет. — Прежняя Талия любила использовать такие трюки, так почему другим не попробовать применить их против неё? Блокноты и перья она проверила сама — обычные, без каких либо проклятий. Вторая треть подарков была уже от взрослых волшебников — аристократов разных фракций: тёмной, серой и светлой. Некоторые имена она даже вспомнила. Прежняя Талия в своих записях про семьи и их представителей у некоторых ставила пометку «матушкин фанатик». Тогда Талия не придала этому значения, да и пояснений не нашла. Но теперь интуиция подсказывала: это что‑то нехорошее. К многим подаркам прилагались записки — с восхвалением её внешности, особенно тех черт, что достались ей от матери. Талия скривилась от отвращения. — Мне шестнадцать! — прошипела она, комкая одну из записок. — У них совсем нет разума? Как можно отправлять подобные послания несовершеннолетней девушке?! Она отбросила украшения и аксессуары в сторону — пусть Фера потом избавится от них. На мгновение Талия замерла, ощущая волну отвращения и усталости. Хедвиг тихо ухнула и слегка коснулась её плеча крылом. Талия улыбнулась сове, погладила её и продолжила. Оставшиеся подарки были от близких: родителей, крёстного, Римуса и тех, кто имел близкие связи с Поттерами. От родителей — документ на владение загородным домиком во Франции. — Необычный подарок. Хотя, возможно, для высшего общества это нормально? — сказала Талия, подняв бровь. Сириус подарил кинжал из сокровищницы Блэков. На лезвии был выгравирован герб Блэков и их девиз: «Чистота крови навек». К кинжалу прилагалась записка: это особый клинок, всегда возвращающийся к владельцу, его лезвие пропитано мощным ядом. Прежняя Талия такое точно бы оценила. Римус подарил набор редких защитных амулетов от ментальных атак — невероятно полезный подарок для той, у кого с окклюменцией были проблемы. И она определенно входила в это число людей. Записка от него была короткой, всего лишь поздравление и удачи в предстоящем учебном году. Были подарки и от других Блэков — украшения, артефакты, книги. Малфои подарили старинную книгу по алхимии и зельеварению. Последний подарок в куче был упакован в подарочную коробку зелёного цвета. Талия осторожно вскрыла её и достала небольшой строгий ларец из чёрного эбена. Солнечные лучи, пробиваясь через окно, словно тонули в его матовой, безупречно гладкой поверхности. По углам древесину скрепляла витиеватая инкрустация из гоблинского серебра — металл мягко мерцал, оплетая ларец узорами, напоминающими змеиные хвосты или стебли плюща. Замка не было, но от ларца исходило едва ощутимое покалывающее тепло магии. Талия осторожно коснулась серебряной вязи, и крышка ларца с тихим щелчком откинулась сама собой. Внутри, на подложке из глубокого изумрудного бархата и тончайшего шёлка, лежал медальон. Тяжёлое тусклое золото приковало взгляд. Медальон был крупным, массивным, подвешенным на длинной цепочке со сложным плетением. Но главное — лицевая сторона крышки. Крупная латинская буква «S» горела живым колдовским зелёным пламенем. Десятки мелких изумрудов складывались в безупречную змеиную чешую. Казалось, подставь кулон под свет — и змея шевельнётся. Внутри Талии всё заледенело. — Медальон Слизерина, — прошептала она. Как она могла забыть этот проклятый предмет, что доставил ей, Рону и Гермионе столько проблем? Тот самый крестраж, из-за которого они столько намучались… Талия резко отшвырнула ларец и выхватила палочку, направив её на медальон. Только тогда она заметила письмо, выпавшее из коробки. Она медленно подняла его, не убирая палочки, и начала его читать. «Леди Талия, Примите мои искренние поздравления с шестнадцатилетием. Пусть этот день станет для вас началом новой главы — более светлой, более значимой, чем все предыдущие. Полагаю, ваши родители уже уведомили вас о планируемой помолвке между нами. Я счёл уместным не дожидаться формального объявления и преподнести вам подарок заранее — как знак серьёзности моих намерений и уважения к вашему роду. В качестве дара я посылаю вам семейную реликвию дома Гонтов — медальон Слизерина. С давних времён этот артефакт передаётся от поколения к поколению, и носить его дозволено лишь Леди Гонт, но как вы понимаете, этой Леди Гонт станете вы, поэтому я решил не дожидатся нашей свадьбы, и подарить его вам раньше. Носите его с достоинством. Пусть он напоминает вам не только о грядущем союзе, но и о том, что дом Гонтов ценит силу, проницательность и верность роду. Я с нетерпением жду момента, когда смогу лично поздравить вас и обсудить наш будущий союз. Уверен, мы сможем добиться многого — и возвеличить оба наших рода. С глубочайшим почтением и надеждой на ваше благосклонное отношение, Ваш будущий жених, Томас Марволо Гонт, Лорд Гонт. P.S. Прошу принять мои извинения за то, что не имею возможности вручить подарок лично. Срочные дела требуют моего присутствия в другом месте, но я непременно навещу вас в ближайшие дни, если не смогу закончить с делами до празднование устроенного вашей семьей». Прочитав письмо, Талия медленно опустила пергамент. Пальцы чуть дрогнули, но она тут же сжала их в кулак. — Значит, всё официально, — прошептала она. Она действительно знала о том, что помолвка может произойти, но видеть это… официальное письмо, подарок — словно всё уже решено без неё. Хотя о чём это она? Всё и впрямь решено за неё! — Он даже не соизволил явиться лично, — возмущённо прошептала она, и в голосе прозвучала ярость. — «Срочные дела»! Конечно. Почему бы будущему жениху не отправить этот чёртов медальон с совой, как будто это какой‑то обычный подарок? Талия сжала палочку так, что костяшки побелели. Внутри всё кипело — от бессилия, от несправедливости, от того, как легко её судьбу решили за неё. Она убрала палочку обратно в кобуру, а письмо смяла так сильно, насколько могла, и бросила его в камин, наблюдая, как горит пергамент. Затем она посмотрела на медальон. — Фера. Эльфийка появилась сразу. — Да, молодая госпожа? Талия гневно отодвинула ларец и посмотрела на Феру, поглаживая Хедвиг. Та, словно в поддержку, прижалась сильнее к ней. — Съедобную стопку проверь на наличие каких‑либо зелий, — сказала Талия и указала на нужную. — От этой избавься, — указала на стопку подарков от «матушкиных фанатиков». — А это… — замялась Талия, медленно посмотрев на медальон Слизерина. Фера, уже избавившаяся от второй стопки и проверившая первую, посмотрела на медальон и ахнула. — Неужели это подарок от вашего жениха?! — высоко пискнула Фера. — Будущего, — с отвращением сказала Талия. — После дня рождения будет заключена помолвка. — Разве есть разница, молодая госпожа? — Особой нет в данной ситуации, — тяжело сказала Талия. — Может, положить его пока на туалетный столик? — предложила Фера. Талия кивнула, не желая говорить на эту тему. — Когда начнётся подготовка к балу? — спросила Талия, переводя тему, хоть она и была всё ещё зла. — В 16:00! До бала останется как раз два часа, молодая госпожа. Фера сделает всё, что нужно! — А сейчас сколько? — 13:00. Талия печально вздохнула. Почему распаковка этих подарков заняла так много времени? Уже целый час пролетел! У неё осталось всего три часа свободного времени. Она конечно любит распаковывать подарки, но не когда они от Гонта и всяких стариков-извращенцев! Вдруг глаза Талии слегка расширились — она вспомнила, о чём думала, когда Джон протянул ей подарок. — Фера, напомни: я когда‑нибудь что‑то дарила Джону? Фера, услышав вопрос, удивлённо посмотрела на Талию и ненадолго задумалась. — Насколько Фера помнит, нет, молодая госпожа! — Нет? — удивлённо выдохнула Талия. — Совсем ничего? — По крайней мере, Фера подобного не помнит. Талия нахмурилась. Неужели прежняя Талия ничего не дарила своему брату? Хотя это, наверно, и не удивительно: она ненавидела своего брата, так что вряд ли захотела бы его как‑то поздравить. — Фера, ты знаешь, что нравится Джону? Фера, услышав вопрос, выглядела очень неуютно и неловко, будто вопросы приводили её в тупик. — Фера не знает, молодая госпожа! Фера ведь ваш эльф! Откуда мне знать, что нравится молодому господину? — И то верно, — Талия ненадолго задумалась. — Фера, можешь узнать, что ему нравится? Помимо артефактов. Но сделай это так, чтобы тебя не видели. — Конечно, молодая госпожа. Фера быстро ушла, и Талия с Хедвиг остались одни. Талия вздохнула и поднялась с пола. Хедвиг, что всё время была рядом с ней, взлетела и села ей на плечо. — Спасибо за поддержку, — шепнула Талия. Хедвиг издала восторженное уханье и взлетела с плеча Талии к себе в клетку, чтобы отдохнуть, а Талия решила ещё раз повторить всё про рода и их представителей — чтобы занять себя. Так и пролетел мирно её с Хедвиг час. Талия устало потянулась на кровати. Читать про этих напыщенных аристократов стало ещё скучнее, а Фера всё ещё не вернулась. Хедвиг, наверно, видит уже пятый сон! Талия всё же встала с кровати и сделала небольшую разминку. В этот момент вернулась Фера. Талия остановилась и посмотрела на эльфийку. — Что узнала, Фера? Выглядя запыхавшейся, Фера на удивление быстро ответила: — Фера смогла узнать немного! Как поняла Фера, молодой господин слишком увлечён артефактами, чтобы интересоваться чем‑то ещё. Но до того, как молодого господина заинтересовала артефакторика, он интересовался зельеварением! — Негусто, — слегка недовольно сказала Талия. — Серьёзно? Неужели его ничего другого не интересовало? Там всякие игры настольные? Квиддич? Вздохнув, Талия подошла к секретеру и достала мешочек с деньгами. Шум нефритовых кулонов в тихой комнате звучал для Талии слишком громко. — Сходи и купи какую‑нибудь книгу по зельеварению, — сказала Талия, бросив Фере мешочек. После этого она поднесла в задумчивости руку к лицу. — Что‑нибудь насчёт… Талия нахмурилась. На какую тему? Может, противоядия? Нет… звучит слишком просто… Глаза Талии неожиданно широко раскрылись, и на её лице появилось решительное выражение. — Книга про яды! Фера выглядела так, будто была не согласна, но не стала спорить, словно смирившись с тем, насколько её молодая госпожа странная. Талия была собой довольна. А что? Прежняя Талия постоянно использовала яды — подобный подарок был бы вполне в её духе, если бы она, конечно, что‑то дарила своему брату. К тому же это полезно: никогда не знаешь, что тебе могут подмешать, лучше перестраховаться! — Как скажете, молодая госпожа! — произнесла Фера и исчезла. Талия немного постояла, а потом решила ещё поспать. Не повредит! Слегка зевнув при мысли о сне, она отправилась к своей кровати королевских размеров. Осталось всего где‑то четыре часа до бала. Можно и отдохнуть ещё немного!

_____________________

Талия посмотрела в открытое окно. На улице стояла аномально жаркая, сухая и солнечная погода со слабой облачностью — точно такая же была и на её первое шестнадцатилетие. Талия тяжело взглянула в зеркало. Её спина была идеально прямой, а голова чуть наклонена вперёд. Тонкими пальцами левой руки она мягко перебирала и поправляла густые локоны на спине, выводя их вперёд, а правой рукой едва касалась виска, проверяя, надёжно ли сидит украшение — в её нынешнем образе их было слишком много, по мнению Талии. Чёрные волосы спереди были разделены на прямой пробор, а длинная чёлка изящными прядями обрамляла лицо с обеих сторон, мягко спускаясь чуть ниже подбородка. Верхние пряди у висков были аккуратно подсобраны и заплетены в две тонкие косы, которые полукругом огибали затылок. На месте их соединения волосы были искусно зафиксированы скрытыми шпильками и тонкими золотыми цепочками с жемчугом, которые мягко поблёскивали в волосах. Нижняя, основная масса волос оставалась распущенной и густым, тяжёлым полотном спадала по спине до бёдер. Голову венчала изящная золотая тиара‑диадема, а по центру лба, прямо между бровей, покоилась маленькая каплевидная подвеска с ярким красным камнем. На Талии было роскошное платье, сочетающее в себе глубокий рубиново‑красный и чистый белый цвета. Пышная юбка из плотной белой ткани была украшена деликатной золотой вышивкой в виде королевских лилий. Поверх неё ниспадала верхняя часть платья из тяжёлой узорчатой парчи багряного оттенка с золотыми узорами. Корсаж, расшитый жемчугом и золотыми нитями, плотно облегал фигуру, переходя в пышные рукава‑буфы. Из‑под них струились длинные, полупрозрачные рукава из легчайшей белой ткани. На запястьях кожу подчёркивали аккуратные золотые браслеты, а в ушах покачивались массивные серьги, выполненные из червонного золота. По форме они напоминали капли, где в аккуратной резной оправе покоились крупные огранённые рубины. Талия рассматривала себя и не узнавала. Это тело и так прекрасно, а теперь, в этом платье, в этих украшениях, с этой укладкой и макияжем, оно стало ещё более прекрасным! Талия даже не думала, что это возможно! Убрав руки от волос, Талия по привычке потянулась пальцами к губам, но, побоявшись испортить макияж, поспешно опустила руку. Не хотелось бы испортить работу Феры — та старалась. Взгляд Талии упал чуть ниже, на округлившуюся верхнюю часть груди, поднимавшуюся над глубоким квадратным вырезом корсажа. Ближе всего к шее Талии плотно прилегало золотое ожерелье‑цепочка, по центру которого качался небольшой аккуратный кулон с каплевидным рубином густого винного цвета — он идеально перекликался с подвеской на её лбу. Чуть ниже ложилась длинная и роскошная жемчужная нить: её крупные белоснежные бусины сияли мягким перламутровым светом. Фера уговаривала Талию надеть медальон Слизерина, но Талия на все эти попытки отвечала отказом. Ну уж нет! Талия его надевать точно не будет! Этот медальон чуть не придушил её в том проклятом озере! Пока она не убедится, что он полностью безопасен, она даже прикасаться к нему не станет. Талия вздохнула. Медальон напоминал ей о том, что она не хотела вспоминать: о ледяной воде, о сжимающейся на горле цепочке, о панике, когда лёгкие уже горели, а поверхность всё не приближалась… Она тряхнула головой, отгоняя воспоминания. — Молодая госпожа, вы так ослепительны! — восторженно повторила Фера, поправляя несуществующую складку на юбке платья, тем самым отвлекая её от ужасных мыслей. — Правда? — Талия слегка улыбнулась, но улыбка получилась натянутой. — Правда‑правда! В этом платье вы всё больше напоминаете госпожу Лили, хоть ваши черты лица и пошли в господина Джеймса. Талия усмехнулась. В её родном мире ей всегда говорили, что она похожа на отца, а теперь — на мать. Как странно меняется восприятие… — Госпожа Лили правильно поступила, когда решила сделать для вас такое же платье, как у неё, когда она дебютировала, — продолжила Фера. — Что? — удивлённо откликнулась Талия. — Это платье такое же, как у матери? — Да, молодая госпожа. Госпожа Лили не была представителем древнего рода с рождения, поэтому, в отличие от вас, её дебют произошёл лишь когда она вышла замуж за господина Джеймса — то есть в 18 лет! Тогда у неё было точно такое же платье, но на размер побольше. — Фера задумчиво улыбнулась, словно вспоминая тот день. — Госпожа Лили организовывала ваш шестнадцатилетний день рождения, и именно она подбирала наряд! Вам так идёт! — Вот как, — улыбнулась Талия, чувствуя, как в груди что‑то теплеет. — Она была прекрасна? — Конечно, молодая госпожа Талия! Но вы ещё краше! — Спасибо, Фера, — Талия отошла от зеркала, слегка стуча небольшими красными каблучками по полу. — Пора идти. Гости уже должны были собраться. Она позволила Фере переместить себя поближе к залу. Оказавшись в ближайшем к нему коридоре, Талия остановилась. Идти недалеко, но пока её здесь не видно. Талия расслабленно опустила плечи. Можно спокойно вздохнуть, хоть и ненадолго. Из зала доносилась музыка — лёгкие переливы арфы смешивались с гулом голосов и смехом гостей. Талия мысленно попыталась подготовиться к тому, сколько внимания она получит. Сделав как можно более спокойное и холодное лицо, Талия начала идти. По дороге она заметила нескольких домашних эльфов, которые любопытно зыркали на неё, но, заметив её взгляд, быстро почтительно кланялись и продолжали заниматься своим делом. Талия целенаправленно шла к залу, где определённо уже толпилось множество гостей. Она остановилась перед белоснежной дверью — такой высокой, что в ней могло бы поместиться существо выше Хагрида сантиметров на двадцать. Рядом, в идеально выглаженной наволочке, стоял домашний эльф, чьё имя Талия не знала. Эльф, завидев её, занервничал, но свою работу выполнил: распахнул дверь. — Талия Лили Поттер! — громко объявил эльф, впуская Талию внутрь. Талия спокойным шагом вошла в зал, ощущая взгляды людей на себе всё отчётливее. Свет сотен свечей, блеск украшений, шуршание платьев — всё это на мгновение оглушило её. Какой… ужасный вечер.