Изобилие благородство

Талия медленным шагом шла по коридору, стараясь унять дрожь в руках. Совсем скоро она сможет по‑настоящему узнать, какая у неё теперь семья. Она остановилась и уставилась на белоснежную дверь. Она пришла. Сделав ещё шаг, дверь сама открылась. Талия вошла внутрь, невольно сглотнув. Малая столовая, как и все комнаты поместья, была выдержана в белых, золотых и красных тонах. Стены зала, облицованные молочно‑белым мрамором, мягко отражали дневной свет. Тонкие золочёные молдинги очерчивали строгие панели, переходя в причудливую лепнину под самым потолком, где хрустальная люстра рассыпала по комнате крошечные искры. В центре замер обеденный стол — монументальное творение из белого камня на резных позолоченных ножках, прямоугольной формы. За этот стол могло уместиться десять человек. Стол окружали стулья, с обивкой из тяжёлого пунцово‑красного бархата. Тяжёлые винные портьеры, подхваченные золотыми витыми шнурами, обрамляли высокие окна, отсекая лишние звуки поместья и создавая атмосферу абсолютной приватности. Каждая деталь здесь — от изящных канделябров на консолях до мягкого ворса ковра с алым узором — кричала о статусе хозяев и их достатке. Талия обратила взгляд на тех, кто сидел за столом. Почётное место во главе стола занимал её отец — Джеймс Поттер. Её отцу должно быть сейчас 36 лет, но он выглядит едва на двадцать восемь. Высокий и подтянутый, он обладал осанкой человека, привыкшего, что при его появлении разговоры затихают. Именно таким его увидела Талия. Тёмные волосы были безупречно уложены назад, открывая высокий лоб и резкие, словно высеченные из того же каррарского мрамора, скулы. Взгляд его светлых глаз казался особенно ледяным на фоне глубоких цветов его одеяния. На нём был приталенный сюртук из тяжёлого чёрного бархата, чьи отвороты поблёскивали атласом. По воротнику и манжетам бежала искусная вышивка чёрным шёлком. Главным акцентом образа был жилет насыщенного цвета «бычьей крови», который плотно облегал фигуру. Белоснежный шейный платок, заколотый булавкой с крупным рубином в форме капли, казался единственным светлым пятном, подчёркивающим строгость его лица. Тонкие пальцы, унизанные фамильными перстнями, небрежно покоились на подлокотнике кресла, создавая контраст между алым бархатом обивки и тёмной тканью его рукавов. В каждом его движении сквозила ленивая уверенность хищника, полностью осознающего свою власть в этих стенах. — Не стой у дверей, Талия, — произнёс Джеймс холодным, ровным тоном, не отрывая взгляда от тарелки. Он указал на её место — по правую руку от него. — Присаживайся. Талия постаралась надеть на лицо маску спокойствия, что было очень сложно. Она обратила взгляд на противоположную часть стола. Там сидела её мать — Лили Поттер. На её лице не было ни единой морщинки. Оно сохранило свою красоту и молодость, благодаря чему она выглядела не старше 25 лет. Густые тёмно‑рыжие волосы всё так же ниспадали до плеч, а её изумрудно‑зелёные глаза всё так же сияли и сверкали. В отличие от отца, она выглядела более приветливой, и Талия слегка расслабилась. Атмосфера была больше похожа на ту версию его матери, что она помнила. Но что‑то в её взгляде насторожило Талию — слишком расчётливый, слишком внимательный. Затем её взгляд зацепился за того, кто сидел по левую руку от отца и правую — от матери. Стол был сделан так, что по ширине мог сидеть только один человек, так что отец и мать сидели напротив друг друга. По длине же с обеих сторон могло уместиться четыре человека, благодаря четырём стульям. Ребёнок восьми лет сидел за третьим стулом от отца слева — Джон Джеймс Поттер. От матери он унаследовал редкую, почти прозрачную бледность кожи и глаза — два чистых изумруда, которые ярко сияли в обрамлении густых ресниц. Его волосы отливали той же глубокой медью, что и у Лили, но на этом мягкость заканчивалась. Стоило мальчику повернуть голову в сторону вошедшей Талии, как в профиле проступали черты лица Джеймса: тот же характерный, чуть дерзкий разлёт бровей, тонкая линия губ и фамильный разрез глаз, придающий взгляду цепкость. Даже его рыжеватые пряди были до невозможности жёсткими и непокорными, что топорщились на затылке точь‑в‑точь как у отца. В отличие от родителей и от Талии, что были одеты как аристократы, Джон же был одет в большей степени как ребёнок: чёрные шорты чуть выше колен, бордовые длинные носки, чёрные туфли. Сверху — бордовая свободная рубашка и жилет чёрного цвета. Никаких украшений, всё очень просто, но удобно. Талия посмотрела на него и почувствовала ярость, что ей не принадлежала. Довольно быстро это чувство ушло, но осадок остался. Талия, решив не заострять внимание на этом чувстве, медленно подошла к столу и села на второй стул от отца. Её взгляд ускользнул по столу. На столе, словно экспонаты в музее, расположились приборы: тяжёлое серебро с фамильной гравировкой и фарфор, настолько тонкий, что он казался прозрачным в свете хрустальной люстры. Центральное место занимало массивное блюдо с запечённой олениной, политой густым соусом из лесных ягод. Рядом, в серебряных супницах с крышками‑куполами, ждали своего часа спаржа, присыпанная золотистой сухарной крошкой, и молодой картофель с розмарином. В хрустальном графине, чьи грани дробили свет на тысячи искр, томилось красное вино. Рядом с ним расположился второй графин, в котором был налит яблочный сок. Рядом были поданы закуски: тончайшие слайсы мраморной говядины и крошечные тарталетки с паштетом, украшенные веточками зелени. Хлеб лежал в плетёных золочёных корзинках. Рядом, на белоснежных тарелках, были разные фрукты — от нарезанных яблок до незнакомых ей. Атмосфера была напряжённой, но словно она была такой только для неё. Талия сидела с прямой осанкой и, следуя этикету, ждала, как и брат, когда отец и мать начнут трапезу. Джеймс медленно, будто наслаждаясь моментом, сделал глоток вина. Мать же лёгким, едва заметным движением развернула салфетку, и это послужило беззвучной командой для эльфов начать подачу блюд. На тарелках, что лежали прямо перед ними, появились блюда. У Талии появился гравлакс из копчёного лосося. «Неплохой вариант», — подумала Талия, стараясь сосредоточиться на еде, а не на холодных взглядах родителей. Так обед и проходил молча. Почти до самого конца. Когда Талия дошла до десерта — в её случае это был трайфл, — она спокойно ела, пока не услышала голос матери. — Талия, нам с твоим отцом есть кое‑что, что мы хотим тебе рассказать, — произнесла Лили мягким, почти убаюкивающим голосом, но в нём чувствовалась сталь. Талия оторвалась от десерта и подняла взгляд на родителей. Лили смотрела на неё со спокойным выражением лица, на котором была мягкая улыбка. Лили встала из‑за стола и подошла к Талии. Она встала за стул Талии и положила руки ей на плечи. Талия почувствовала в этот момент, как по телу пробежали мурашки, хотя она и не поняла почему. — Вероятно, в скором времени между тобой и лордом Гонтом будет заключена помолвка, — сказала Лили всё тем же ровным, почти музыкальным тоном. — Что? — поражённо сказала Талия. Она едва удержалась от того, чтобы вскочить из‑за стола. Лишь твёрдые руки на плечах удержали её от этого. В этот момент Талия заметила удивлённый взгляд Джона. Тот выглядел как‑то печально, что отпечаталось в сознании Талии, хоть та этого и не приметила, слишком поражённая новостью. — Томас Марволо Гонт подумывает сделать нашей семье подобное предложение, — именно это нам сообщила несколько часов назад Нарцисса Малфой, — произнёс Джеймс, чеканя каждое слово, как приговор. — Как ты сама знаешь, Нарцисса редко ошибается в подобных вещах, поэтому мы склонны ей верить. Лгать об этом она бы не стала, — добавил он, заметив недоверчивый взгляд дочери. — Мы с твоим отцом посчитали, что если он всё же решит сделать тебе предложение, — продолжила за мужа Лили, её голос звучал как колыбельная, но от этого становилось только страшнее, — мы согласимся. Талия широко раскрыла глаза. — Согласимся? — прошептала она. — Но почему?.. — тихо произнесла она, всё ещё не пришедшая в себя. Джеймс поднёс салфетку ко рту, затем медленно опустил её. Он посмотрел на дочь — холодно, отстранённо, будто она была не его ребёнком, а очередной фигурой на политической доске. — Это вполне себе выгодный союз, — произнёс он ровным, бесстрастным тоном. — Лорд Гонт — министр магии, причём очень успешный. Недавно его избрали снова, уже на второй срок. За первый срок он показал блестящие результаты. И, учитывая, кто он такой, не думаю, что что‑то изменится. До своего первого избрания в 1989 году, с периода 1981–1989 года, он показывал себя как прекрасный член Визенгамота и примерный лидер Тёмной фракции. Под его рукой были сделаны чудесные реформы. К тому же он помог победить Тёмного Лорда — Кассиана Валориуса. В глазах народа он один из героев. Джеймс на мгновение замолчал, будто вспоминая что‑то. — Если тебя смущает, что он наш ровесник, то не переживай: мы не позволим заключить брак в любом случае, пока ты не закончишь седьмой курс. — Меня волнует не это! Зачем он… — Талия замолчала на мгновение, прикусила губу, но всё же спросила: — …нам? При этих словах Джеймс и Лили одновременно посмотрели на дочь. Улыбка Джеймса была холодной, почти насмешливой — словно он был рад, что она задала этот вопрос. Улыбка Лили, напротив, выглядела гордой, будто её порадовала сообразительность дочери. Джон сидел на стуле и никак не вмешивался в диалог, помалкивая, прекрасно понимая, что он скорее помешает. Лили мягко приподняла подбородок Талии, заставляя посмотреть ей в глаза. Её голос звучал ровно, почти напевно: — Всё просто, Талия. Ты, наверно, слышала слухи о том, что именно мы виноваты в том, что чета Лонгботтомов и их ребёнок погибли, верно? Талия замерла. Внутри всё похолодело. Рядом Джон резко втянул воздух — мальчик тоже напрягся, поник, опустив голову. Внутри Талии все сжалося. Лонгботтомы… Невилл… Его семья… Они действительно помогли убить их? Мысли метались, но Талия заставила себя сохранять внешнее спокойствие — только пальцы под столом невольно сжались в кулаки, хотя она ли заставила? Тело будто не слушается. — По твоему выражению лица вижу, что так, — продолжила Лили, не отпуская подбородка дочери. — Это чистая правда, Талия. Мы с Джеймсом и правда виновны в этом. — Через несколько дней после твоего рождения, — вступил Джеймс, вставая из-за стола и подходя к окну, — мы узнали о некоем пророчестве, в котором говорилось, что на исходе седьмого месяца родится ребёнок, который станет погибелью Тёмного Лорда. Мы, желая обезопасить семью, заключили сделку с Тёмным Лордом: мы помогли бы ему добраться до Лонгботтонов, а взамен наша семья будет в безопасности. И мы это сделали. Так основная линия Лонгботтонов прервалась, и наша семья выжила. Талия почувствовала, как к горлу подступает ком. Она сглотнула, пытаясь унять дрожь. Сделка с Тёмным Лордом… Предательство… В голове всплыли обрывки записей настоящей Талии — те самые слова о злополучном Хэллоуине. Значит, это действительно правда? — Но, — без улыбки произнесла Лили, и её голос на мгновение утратил свою мелодичность, став жёстче, — светлая сторона не простила нашего предательства. Да и народ плохо принял подобное. Всё же они были хорошими людьми, верой и правдой сражавшимися с Тёмным Лордом, а из‑за нас они погибли. Из‑за чего за нами закрепилось клеймо предателей. И хоть благодаря нашим стараниям люди почти забыли об этом, полностью избавиться от этого клейма мы не смогли. Она снова улыбнулась — но более холодно и расчётливо, — и продолжила уже прежним, почти убаюкивающим тоном: — Помолвка и брак с одним из героев войны очень хорошо скажется на репутации семьи. Это поможет нам закрепиться в Тёмной фракции и среди народа. Талия молчала. В голове шумело. Мысли путались, наплывали одна на другую. Она не могла сосредоточиться, не могла осмыслить всё сразу. Внутри неё все кричало: «Это неправильно! Как они могут так спокойно говорить об этом?!» Но тело будто оцепенело — она лишь кивнула, почти машинально. — Я… понимаю, — выдавила Талия, чувствуя, как голос дрожит, несмотря на все усилия. Как же тяжело ей давались эти слова. Внутри всё сжималось от страха и отвращения, но она почему-то не могла возразить. Тело будто не слушалось. — Так что тебе, Талия, следует быть готовой к возможной помолвке, — произнесла Лили и подошла к Джону. Она мягко, но властно положила руку ему на плечо. — А теперь Джон проводи свою сестру в её покои. Нам нужно обсудить кое‑что с вашим отцом наедине. Талия медленно, не глядя на брата, поднялась из‑за стола. Мельком взглянув на него, она заметила в его глазах неподдельную печаль — и что‑то ещё, чего не смогла разобрать. Джон поднялся следом. Они молча направились к двери. Уже на пороге Талия невольно обернулась. Джеймс и Лили смотрели им вслед: он — с холодным удовлетворением, она — с мягкой, но пугающей улыбкой.

______________________

Талия гневно шагала по коридору, её шаги эхом отдавались от мраморных стен. Как только она покинула пределы столовой, весь гнев, ярость, обида и ненависть — вырвались наружу с новой силой. Сидя там, за столом, она даже не могла возразить — тело словно оцепенело, подчиняясь некой внутренней силе. Но стоило отойти подальше от этой проклятой столовой, как всё резко вернулось на круги своя: эмоции хлынули потоком, захлестнув её с головой. Рядом едва поспевал Джон — если в начале он ещё шёл рядом, то теперь буквально бежал, стараясь не отставать от сестры, которая двигалась так стремительно, будто пыталась убежать не только отсюда, но и от всего, что обрушилось на неё за последние минуты. — Сестра, можешь чуть помедленнее идти?.. — тихо и осторожно спросил Джон, задыхаясь от быстрого шага. В его голосе звучала не просто просьба — в нём слышались тревога и растерянность. — Убирайся сейчас же! — резко развернувшись, выкрикнула Талия. Её голос прозвучал так резко, так холодно, что Джон от испуга чуть не упал, споткнувшись о край ковра. Его глаза расширились от шока. Он явно не был готов к такой открытой враждебности. — Я сама дойду. Иди к себе, — произнесла Талия, тяжело вздохнув. Его растерянное лицо, дрожащие губы и слегка подрагивающие руки ясно говорили ей: этот ребёнок вырос в тепличных условиях под надёжной защитой. Вероятно, он даже не знает, каково это — провести ночь в страхе, не зная, что будет завтра. Быть может, эта встреча станет для него первой настоящей раной — той, что оставит след не на теле, а в душе. — Но матушка сказала… — начал он робко, делая шаг вперёд. — Мне плевать! — отрезала Талия, и её голос прозвучал ещё жёстче, чем она ожидала. Внутри неё бушевала буря: гнев, отчаяние, боль — всё смешалось в один клубок, который душил её, не давая дышать. Талия изогнула губы в холодной, почти жестокой улыбке. Ненависть и ярость, что вспыхивали при виде мальчика, поглотили её целиком, смешавшись с яростью из‑за всего произошедшего за столом. — У меня нет ни малейшего желания быть твоей любящей сестрой, — произнесла она с ледяной отчётливостью, глядя прямо в глаза брату. Каждое слово звучало как удар хлыста. — Потому что я ненавижу тебя так же сильно, как и наших родителей. От шока в глазах мальчика блеснули слёзы. Он побледнел, губы задрожали, но он изо всех сил старался сдержать слёзы. Талия на мгновение замерла — на долю секунды в ней что‑то дрогнуло, но это чувство было безжалостно подавлено. Наклонившись ближе к его лицу, она добавила: — Если понял — убирайся! Джон стиснул губы, с трудом сглотнул, пытаясь удержать слёзы, которые уже готовы были хлынуть из глаз. Он не сказал ни слова — просто резко развернулся и пошёл в противоположную сторону, ссутулившись, словно вдруг стал меньше ростом. Талия осталась стоять на месте. Она смотрела ему вслед, пока его фигурка не скрылась за поворотом, и только тогда почувствовала, как силы покидают её. Ноги вдруг стали ватными, дыхание сбилось. Она глубоко вдохнула, выдохнула, затем ещё раз — но гнев всё ещё пульсировал в висках, а сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Оглядевшись, Талия заметила рядом окно, возле которого стоял небольшой красный диван. Она подошла ближе и опустилась на него, чувствуя, как мышцы наконец‑то расслабляются. Откинувшись на спинку, Талия подняла руку и прикрыла глаза. Фиолетовые тона её одежды мягко окутали лицо, скрывая его от внешнего мира. Постепенно дыхание стало ровнее, мысли — яснее. Тишина и полумрак помогли немного прийти в себя. Ситуация и вправду была ужасной, но ей не стоило так себя вести с ребёнком. Он ведь ни в чём не виноват. Талия почувствовала острый укол вины. Злость и ненависть, что возникали при виде Джона, вероятно, принадлежали настоящей Талии. Больше некому. Извиниться перед ним она вряд ли сможет в ближайшее время — слишком быстро гнев и ненависть её захватывают, слишком глубоко засели эти чувства в её новой душе. А вот ситуация с помолвкой и правда отвратительная. Возможно, Реддл здесь не такой, как у неё, но это всё равно он! Она была в сильном шоке, когда выяснилось, что лорда Волдеморта здесь не существовало. Существовал Тёмный лорд — Кассиан Валориус. Кассиан принадлежал к уже вымершему роду Валориус, причём по его же вине род и вымер, — древней европейской династии, кичившейся тем, что их родословная чиста со времён Римской империи. Они были одними из самых влиятельных родов магического мира Британии. Он родился 23 октября 1926 года, учился в Хогвартсе на факультете Слизерин, был старостой школы и любимцем учителей. Его идеология была такой же, как у Волдеморта: превосходство чистокровных, искоренение маглорождённых и установление вечного правления магической элиты. Но он подавал это не как «террор», а как «возвращение к истокам и порядку». Его деятельность была точно такой же, как у Волдеморта, но своих последователей он не клеймил. Так что многие смогли уйти с чистой совестью после его убийства. По официальным данным, он был убит совместными усилиями представителей Светлой фракции во главе с Альбусом и Тёмной фракции во главе с Томасом Марволо Гонтом. С тех пор о нём ничего не слышали — он считается мёртвым. Талия вздохнула, убрала руку, положила её на подлокотник и опустила голову на ладонь. Томас Марволо Гонт… Как только Талия увидела его изображение на страницах газет, она сразу его узнала. Как она могла его не узнать? Ему здесь было столько же, сколько и её родителям — 36 лет. Но при этом он выглядел всего на двадцать пять. Высокий и стройный, он двигался с грацией хищника, облачённый в идеально скроенную мантию. Иссиня‑чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб и резкие, словно высеченные из мрамора, скулы. В его тёмных глазах не было и следа того безумия, что обычно сопутствует тёмной магии, — лишь холодный, пронзительный интеллект и уверенность. Такая знакомая внешность, не искажённая созданием крестражей. Талия была в полном шоке при виде него. Хоть он и родился здесь позже, он всё так же поступил на Слизерин и был старостой. Видимо, он, как всегда, обаятелен и умён — раз смог собрать вокруг себя представителей Тёмной фракции и помочь одолеть Тёмного лорда. После этого его карьера пошла в гору: реформы, пожертвования — всё это лишь укрепляло его позиции. В 1989 году он стал министром магии, а в этом году его избрали на второй срок. Во всех записях, книгах и газетах ни разу не упоминалось имя Том Марволо Реддл, что было несколько странным. Он ведь учился в те же годы, что и её родители. Неужели у него с рождения было такое имя? Это, к сожалению, неясно. Гонт тщательно скрывает свою личную жизнь, так что ни его детство, ни друзья, ни все остальное неизвестны. Но Талия должна отдать ему должное: реформы и вправду помогли волшебному миру, хоть некоторые из них и кажутся ей несколько спорными. Но это не значит, что она согласна выйти за него замуж! Это просто немыслимо! Талия немного успокоившись, задумалась о том как странно она себя чувствовала. Она заметила, что это тело будто помнит многие вещи — к примеру, этикет. Ей понадобился всего один раз всё повторить, и всё: дальше она смогла без проблем его использовать. Танцы, которые она всей душой ненавидит, так же легко ей дались. Да даже заклинания, которые она, по идее, не должна была знать, она смогла выполнить с первого раза — даже те, что раньше в её мире вызывали у неё затруднение. Всё это указывало на то, что тело помнит всё, что делала прошлая Талия. На каблуках ей тоже довольно легко ходить — ни разу не споткнулась, длинные платья так же не приносят неудобств. А теперь ещё и эти странные реакции: ненависть и гнев при виде Джона, невозможность нормально возразить родителям… Всё это определённо принадлежит не ей, а прошлой Талии! Талия глубоко вздохнула, пытаясь упорядочить вихрь мыслей в голове. Она провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть следы только что пережитых эмоций. Она снова вспомнила сцену с Джоном — вспышку ярости, которая словно накатила волной, захлестнув её целиком. Это была не её ненависть, а отголосок чувств прежней хозяйки тела. Но теперь она принадлежала и ей — и нужно было научиться с этим жить. «Пока я не научусь контролировать эти вспышки, извиняться бессмысленно, — подумала Талия. — Я могу снова сорваться. А это только причинит ему боль». Взгляд её скользнул к окну — за стеклом виднелся ухоженный сад с аккуратно подстриженными кустами и мраморными статуями. Всё здесь казалось таким правильным, таким безупречным… и таким чужим. «Мне нужно развеяться, — решила она. — Отвлечься от этих мыслей, хотя бы на время. Косой переулок подойдёт идеально». Талия поднялась с дивана и направилась в свою комнату. Шаги её уже не были такими резкими и гневными — она сознательно замедляла их, стараясь дышать ровно и размеренно. В спальне она подошла к гардеробу и открыла дверцы. Взгляд скользнул по нарядам — изысканным, дорогим, сшитым с безупречным вкусом. Но она не планирует полностью переодевается. Немного порывшись в шкафе, она нашла то что искала. Простая чёрная летняя мантия. Ткань приятно ощущалась на теле, когда Талия накинула её на плечи и надела капюшон. Мантия крепится цепочкой, фиксирующийся на уровне ключиц. Затем Талия схватила небольшую сумку, с чарами расширения, и накинула её на плечо. Внутрь неё она положила мешочек с галеонами, и все остальное необходимое. Перед выходом она написала записку на столе для Феры, написав, что пошла в косой переулок. Затем она остановилась у зеркала. Её тяжёлые волосы, что свободно рассыпаются по спине и плечам сливались с тёмной мантией, а темные локоны спереди, что придерживала тонкая, мерцающая россыпью камней диадема-фероньерка, были единственной частью её волос, что можно было нормально увидеть. Колье, что украшало её шею, было очень плохо видно, так как именно на его уровне и крепилась мантия. Её платье в пол, глубокого фиалкового цвета, было хорошо видно из-под мантии, хоть и без особых деталей. Лиф и широкие, ниспадающие рукава из шифона лавандового оттенка, были прекрасно видны, особенно когда она поднимала руки, вместе с широким темным поясом, что охватывал её тонкую талию так же было прекрасно видно. Вздохнув Талия направилась в приемную, где добравшись до камина и бросив в огонь летучий порох, произнесла: — Косой переулок!

___________________

Талия, слегка споткнувшись, вышла из камина в баре «Дырявый котёл». Всё здесь было как всегда. Для столь известного местечка бар казался слишком тёмным и обшарпанным: тусклый свет масляных ламп едва разгонял сумрак, деревянные столы выглядели потрёпанными, а воздух был пропитан запахом старого дерева, табака и чего‑то пряного. В углу сидели несколько пожилых женщин и пили вино из маленьких стаканчиков; одна из них курила длинную трубку, выпуская клубы ароматного дыма. Маленький человечек в цилиндре оживлённо разговаривал со старым лысым барменом, лицо которого напоминало нахмурившийся грецкий орех — такое же морщинистое и суровое. Талия улыбнулась, впервые за несколько дней. В этом месте было что‑то уютное, почти домашнее — оно напомнило ей её родной мир. Убрав мешающие пряди волос в сторону, Талия вышла из бара в маленький двор, со всех сторон окружённый стенами. Здесь не было ничего, кроме мусорной урны и нескольких сорняков, пробившихся сквозь трещины в булыжнике. Она остановилась перед стеной. — Три вверх… два в сторону, — бормотала Талия, достав волшебную палочку. Она вспоминала, как впервые оказалась здесь, в Косом переулке, — тогда она была полна восторга и любопытства, а теперь… теперь она искала хоть крупицу того чувства. Она трижды коснулась стены своей палочкой. Эта палочка была сделана из остролиста с сердцевиной из пера феникса, 11 дюймов. Именно эта палочка принадлежала ей в её родном мире. Хоть она и была сломана там, здесь Талия твёрдо решила не допустить повторения этого исхода. Кирпич, до которого она дотронулась, задрожал, потом задёргался, в середине у него появилась маленькая дырка, которая быстро начала расти. Через секунду перед ней образовалась арка. За аркой начиналась мощёная булыжником извилистая улица, полная жизни и красок — Косой переулок во всей своей красе. Талия убрала палочку в наручную кобуру чёрного цвета, скрытую на предплечье заклинанием. Сделав шаг вперёд, она почувствовала, как стена за её спиной с тихим шорохом сомкнулась. Косой переулок встретил её привычным гулом: голоса торговцев, смех детей, стук каблуков по булыжнику, крики сов из ближайшей лавки, запах свежеиспечённых пирожков и зелий из аптеки. Талия с улыбкой шла вперёд, лавируя между толпой и с любопытством осматриваясь вокруг. Разноцветные вывески, витрины, полные диковинок, магический товар на каждом шагу — всё это отвлекало от тяжёлых мыслей. В один момент она увидела магазин: «Торговый центр «Совы»: неясыти обыкновенные, сипухи, ушастые и полярные совы». Увидев это название, Талия широко раскрыла глаза и быстрым шагом подбежала к нему. Войдя внутрь, она оказалась в полутёмном помещении, где без остановки слышалось уханье, хлопанье крыльев и шорох перьев. Воздух был наполнен запахом сена, зерна и птичьего помёта. Талия внимательно огляделась, высматривая полярную сову. Потратив немного времени, она услышала знакомый звук и увидела знакомый облик. По щеке Талии прокатилась слеза, которую девушка быстро смахнула, и подошла к сове ближе. Белоснежное оперение с редкими тёмными пятнышками и большие янтарно‑жёлтые глаза — Талия не могла не узнать свою прекрасную Хедвиг. — Привет, девочка, — мягко произнесла Талия. — Хочешь пойти со мной? Сова мягко ухнула и приблизилась к руке Талии, насколько могла, находясь в клетке. Талия расценила это как положительный ответ. Рядом будто из ниоткуда появился продавец. — Приветствую вас, мисс! Вам нужна помощь? — Я бы хотела купить эту сову и всё для неё необходимое. Волшебник посмотрел в сторону руки Талии. Его лицо несколько изменилось: на нём появилось выражение неловкости и раздражения. — Вы уверены? Просто, понимаете, эта сова обладает довольно своенравным характером. Она и правда умнее большинства птиц, но и характер у неё тот ещё. — Я уверена, — твёрдо ответила Талия. Мужчина извиняюще кивнул, услышав такой тон. — Сколько с меня? — За сову, клетку и другие необходимые предметы — 20 галеонов. — Держите. Талия достала 20 галеонов и передала их волшебнику, аккуратно взяв клетку с Хедвиг. Сова спокойно ухнула и поудобнее устроилась. Продавец, удивлённый напором, на некоторое время застыл. Талия вздохнула. — Долго ждать? — Прошу прощения, мисс! — произнёс мужчина и поспешил внутрь магазина. Пока тот собирал всё остальное, Талия открыла клетку и выпустила Хедвиг. Та, недолго думая, перелетела ближе к груди Талии, позволив той мягко обнять её левой рукой, пока правая держала клетку. Через несколько минут волшебник подбежал и отдал Талии всё необходимое. Не став дольше задерживаться в магазине, она вышла на улицу. Отойдя от магазина, она обратилась к сове: — Как тебе имя Хедвиг, девочка? Сова положительно ухнула и ещё ближе прижалась к хозяйке, будто тоже её помнила. Талия рассмеялась. — Хочешь побыть со мной? — спросила Талия. — Если что, я могу позвать Феру, моего домашнего эльфа, и она отведёт тебя ко мне домой. Мне в любом случае нужно отдать ей твою клетку и лакомства. Хедвиг взлетела и приземлилась на плечо Талии, явно не собираясь никуда уходить. Талия мягко улыбнулась. — Фера. Рядом возникла эльфийка. — Молодая госпожа Талия, Фера очень волновалась, пока не увидела вашу записку, — быстро произнесла Фера, не дав и слова вставить Талии. — Но можно вы в следующий раз просто позовёте Феру и всё Фере сообщите, без записок? Талия неловко хмыкнула. — Прости, Фера. Я просто хотела развеяться, вот и не стала говорить, а оставила небольшую записку. Я ещё не собираюсь уходить, но отнеси клетку и лакомства Хедвиг ко мне. — Хедвиг? — удивлённо пропищала Фера и только сейчас заметила полярную сову на плече Талии. — Конечно, молодая госпожа, как скажете. Передав ей всё необходимое, Талия отправилась дальше в путь, а Фера трансгрессировала прочь. Её день уже стал намного лучше. К ней вернулась Хедвиг! Ну разве это не чудо? Даже мысль о возможной помолвке уже не казалась столь пугающей. Вместе с Хедвиг, которая иногда взлетала и летала рядом с ней, а не сидела на плече, Талия направилась дальше по переулку. И в один момент она увидела то, чего не ожидала: магазин «Всевозможные волшебные вредилки». Талия удивлённо на него посмотрела. Он выглядел так же, как и в её родном мире. Магазин «Всевозможные волшебные вредилки» врывался в будни Косого переулка настоящим взрывом красок. На фоне более сдержанных витрин соседних лавок фасад дома номер 93 слепил глаза: он был выкрашен в такой дерзкий оттенок оранжевого, что казалось, здание вот‑вот загорится. Главным аттракционом была гигантская движущаяся фигура Фреда — или, может быть, Джорджа — в полный рост. Механический близнец то и дело приподнимал шляпу‑цилиндр, из‑под которой вылетала стая перепуганных кроликов, и ослепительно улыбался прохожим. Талия не могла отвести взгляд. Как Фред и Джордж открыли магазин в этом мире в этом году? В её мире это она дала им мешочек с тысячей галеонов, на который они и открыли этот магазин. А здесь? Кто им здесь помог? Семья Уизли здесь была такой же, как в её мире — по крайней мере, именно такое впечатление сложилось у Талии из кратких записей о чистокровных семьях. Именно поэтому она никак не могла понять, как такое возможно. Но не войти она не могла. — Хедвиг, полетаешь возле этого магазина? Я ненадолго, — махнула рукой Талия. Хедвиг положительно ухнула.

_____________________

«Всевозможные волшебные вредилки» был необычным не только снаружи, но и внутри. Фред и Джордж Уизли, как всегда, выделялись в толпе — высокие, стройные, с копнами ярко‑рыжих волос и озорными улыбками. Их форменные пурпурные мантии слегка развевались при каждом движении, а в глазах постоянно плясали бесенята. Близнецы уверенно скользили среди толпы, ловко лавируя между покупателями, объясняли эффекты своих изобретений и тут же демонстрировали некоторые из них вживую — то запустят летающий шарик, то покажут, как работает «Отвлекающая обманка». Стеллажи, заставленные коробками всех мыслимых оттенков, уходили под самый потолок, к которому вела шаткая винтовая лестница. Повсюду что‑то бахало, свистело и искрило. Прямо над головами посетителей летали карликовые пушистики, а в углу, на специальном стенде, бесконечно изрыгал искры манекен, демонстрируя «Шляпы‑невидимки». Центральное место занимали бестселлеры: пирамиды из коробок с «Забастовочными завтраками», блестящие упаковки «Гарантированного десятисекундного прыщевыводителя» и целые корзины с «Удлинителями ушей». На верхних полках, подальше от детских рук, теснились более серьёзные вещи: перуанский порошок мгновенной тьмы и товары из серии «Защитная магия», которые близнецы иронично, но эффективно внедрили в ассортимент. Свет в магазине был ярким, почти ослепляющим, отражаясь от стеклянных витрин и лакированных поверхностей. Но неожиданно, когда они отошли слегка к входу, Фред почувствовал, как на входе сработало заклинание. Джордж, стоявший рядом, тоже обернулся в сторону входа. В «Всевозможные волшебные вредилки» вошла невысокая девушка в чёрной мантии и фиолетовом платье. На лице был капюшон, но заклинание на входе, вызывающее небольшой ветер — достаточный, чтобы слегка сбить капюшон и разглядеть лицо, — сработало. Фред нахмурился. Он сразу узнал это прекрасное, но неизменно холодное лицо. По едва уловимому вздоху рядом он понял, что Джордж тоже разглядел девушку. Талия Поттер. Поттер, увидев, как капюшон слетел, быстро вернула его на место и отошла от входа, подходя к стеллажам внутри. — Что она делает? — тихо прошептал Фред, внимательно следя за Поттер. Его взгляд был цепким, оценивающим — он пытался понять, что привело сюда эту опасную особу. — Рассматривает товары, — ответил ему шёпотом Джордж, не отрывая взгляда от Поттер. В его голосе звучало настороженное любопытство. Поттер — не та, чьё присутствие можно просто проигнорировать. За это можно дорого заплатить. Хоть ни Фред, ни Джордж, да и никто из их семьи, кто учился с Поттер, напрямую не пострадал от её руки, они прекрасно видели, что бывает с теми глупцами, что переходят ей дорогу. Поттер была на редкость мстительной особой и обиды помнила очень долго. К примеру, ситуация с Лавандой Браун в мае 1995 года. Ей подсыпали в бокал на школьном балу лекарство, вызывающее сильное расстройство желудка. Это лекарство нельзя принимать в больших дозах, но кто‑то именно так и поступил — подсыпал его в избыточном количестве. К тому же это лекарство было сделано по маггловскому рецепту XVIII–XIX веков, и именно поэтому ей смогли помочь не сразу: это было не магическое зелье. Тогда найти виновного не смогли, но Фред знал, что это была Поттер. Доказательств у него не было, но выражение её лица, когда у Лаванды вывернуло всё содержимое желудка на глазах у всех, стоило видеть. Лаванда ещё долго мучилась от последствий этого варева. Хотя, с другой стороны, это не такое уж удивительное развитие событий. И это ещё довольно мягко, по меркам Поттер, конечно. Фред вздохнул. Лаванда в какой‑то мере сама виновата. Полезла к Поттер, зная о её характере благодаря многим другим инцидентам, которые, конечно, не смогли доказать — что неудивительно, — было верхом глупости. Об её характере знали все! И всё равно некоторые умудрялись перейти ей дорогу. Фред и Джордж не трогали её по той причине, что она сама не трогала никого из них и их друзей. У них был негласный нейтралитет: всё же шутки с ней плохи. Поттер — та, кто не станет церемониться ни с кем. Обратив взгляд на девушку, он заметил, как она набирает в руки всё больше товаров. Фред был удивлён: он и не думал, что её подобное интересует. За все годы учёбы он никогда не видел, чтобы она хоть раз проявляла интерес к их шуткам. Хотя, честно говоря, он и не знал, проявляла ли она интерес к чему‑то, кроме интриг, заговоров и всего подобного. Он заметил, как Джордж отошёл к другим покупателям и продолжил работу, и решил продолжить наблюдать за Поттер на всякий случай. Она ходила по всему магазину и брала в свою растущую кучу товаров всё новые и новые, при этом, видимо, не собираясь останавливаться. Через некоторое время он увидел, как она отвела в сторону занавеску рядом с маггловскими фокусами и прошла в последний зал. Фред решил всё же подойти к ней. Немного пройдя, он оказался за спиной Поттер. На лице — привычная улыбка, лишь слегка напряжённый взгляд выдавал его настороженность. — Что рассматриваете, мисс таинственность? Поттер обернулась к нему. Капюшон, хоть и был накинут на голову, не скрывал полностью её лица, и Фред в полной мере увидел удивление девушки, а также ещё несколько странных эмоций, что быстро сменились спокойствием. — Товары в области защиты, — ответила Талия Поттер. В её руках было большое количество товаров — от «Забастовочных завтраков» до маггловских фокусов. Товаров было много, и она, для той, кто выглядит как хрупкая и изнеженная особа, очень легко их несла. — Вот как, тогда у меня для вас прекрасная новость: мы как раз совсем недавно расширяли ассортимент в этой области! — с энтузиазмом подхватил Фред. — Выпускаем плащи‑щиты, перчатки‑щиты… Ясное дело, от непростительных заклятий они не шибко помогут, но от мелких и средних заклинаний, разной там порчи и сглаза… Поттер внимательно слушала, будучи на удивление увлечённой. Фред вошёл во вкус и начал более громко рассказывать; ближайшие волшебники приблизились к ним и стали вместе с Поттер слушать. И в этот момент к нему подошёл Джордж. — А потом мы решили вообще углубиться в область защиты! — азартно подхватил Джордж, услышав о чем говорит Фред. — Классная штука! Вот, посмотрите: порошок мгновенной тьмы, импортируем из Перу. Очень удобно, если нужно срочно от кого‑нибудь удрать. — А наши отвлекающие обманки прямо‑таки улетают с полок, — Фред показал на ряды причудливых чёрных предметов, напоминающих по форме автомобильный клаксон. Они и в самом деле толкались, пытаясь спрыгнуть с полки и спрятаться. — Незаметно бросаешь на землю такую штуковину, она отбегает в сторонку и там издаёт громкие звуки — отличное отвлекающее средство в случае чего. Толпа внимательно слушала. За занавеску заглянула молодая волшебница с коротко остриженными белокурыми волосами; она тоже была одета в форменную пурпурную мантию. — Там покупатель ищет шуточный котёл, мистер Уизли и мистер Уизли, — сообщила волшебница. — Спасибо, Верити, иду, — быстро отозвался Джордж. — Справишься сам, Фред? — Ну конечно! Джордж последовал за волшебницей, а Фред продолжил рассказывать обо всех товарах в том зале, даже продемонстрировав некоторые. Люди восторженно шептались, а Поттер улыбнулась — что сильно удивило его. За всё время учёбы он ни разу не видел, чтобы она улыбалась по‑другому: всегда злорадная, холодная, жестокая и беспощадная улыбка. Когда толпа слегка разошлась, Фред подошёл к Поттер. — Ну что, как вам, мисс? — чуть тише произнёс Фред. — Удобно, — восхищённо ответила Поттер. — Можете подать по две штуки всего этого? — Конечно, — рассмеявшись, сказал Фред и дал девушке по две штучки каждого товара в этом отделе, как она и попросила. — Сколько с меня за всё, что я взяла? — спросила Поттер, забрав у Фреда товары. Фред пересчитал все товары и их количество в руках Поттер. — С вас — 350 галеонов. Некоторые волшебники, находившиеся рядом, услышав, сколько должна заплатить Поттер, боязливо посмотрели на девушку. Столько галеонов! — Хорошо, — только сказала Поттер, но не смогла даже нормально развернуться из‑за количества товаров в руках. Немного неловко Поттер посмотрела на Фреда, чем сильнее всего его удивила. — Можете поддержать мои товары? Не могу так достать кошелёк. Фред взял часть товаров девушки и отошёл в сторону вместе с Поттер, чтобы не мешать никому. Поттер быстро достала мешочек. Глаза Фреда слегка расширились. «Этот мешочек…» — пронеслось у него в мыслях. Это был нежно‑розовый мешочек с изящной цветочной вышивкой и завязками на кулиске. Он был дополнен декоративными розовыми бусинами, маленькой металлической подвеской в форме листочка, японским оберегом омамори из розового шёлка с вышитыми цветами сакуры, иероглифами и золотистым бубенчиком, а также двумя кулонами из светло‑зелёного нефрита в форме двух рыб с декоративными кисточками и бусинами. Мешочек не выглядел увесистым — всё благодаря чарам невидимого расширения, — но Поттер с лёгкостью вытащила оттуда необходимое количество галеонов. Отдав их в руки всё ещё шокированного Фреда, девушка ловко сложила все товары — в том числе и те, что Фред держал для неё, — в просторную сумку, явно тоже зачарованную. Её движения были чёткими, выверенными, будто она проделывала это сотни раз. — Благодарю, — коротко бросила она и, слегка приподняв полы платья, быстрым шагом покинула магазин. Фред стоял, всё ещё сжимая в руке галеоны, и смотрел ей вслед.

____________________

Талия, покраснев, быстрым шагом — скорее даже бегом — устремилась прочь от магазина. — Ну что за дура! — тихо прошептала Талия, не зная, куда деться. Сердце бешено колотилось, а в груди нарастала тупая боль, будто кто‑то сжал её изнутри. Она зашла в магазин, чтобы убедиться в чём‑то, но совсем забыла о том, кого может там встретить. Фред… Как она могла забыть об этом? Здесь же он жив… Он не умер, как в её мире. Талия остановилась и завернула за угол, едва ли осознавая, куда идёт. Она прижалась спиной к холодной каменной стене переулка и медленно сползла вниз, подтянув колени к груди. Даже не заметив, как Хедвиг подлетела и осторожно опустилась рядом. Хедвиг, увидев состояние хозяйки, не стала привлекать к себе внимания — просто тихо села на плечо девушки, слегка коснувшись её щеки тёплым крылом. Её янтарные глаза смотрели с тихой, почти человеческой заботой. По щекам Талии потекли слёзы — сначала одна, потом другая, а следом хлынул поток, который она больше не могла сдерживать. Горячие капли катились по лицу, падая на фиолетовую ткань платья. Она не была готова видеть тех, кого уже похоронила в своей душе. Сириус, Римус, Тонкс, Фред и остальные… Те, кто погиб у неё на глазах, кто остался в том мире, полном боли и потерь. Те, чьи лица она старалась не вспоминать, чтобы не разрыдаться посреди ночи, чтобы хоть как‑то продолжать жить. Талия закрыла лицо руками, плечи её затряслись. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, пытаясь физической болью заглушить душевную. Но воспоминания накатывали волной. Она покачала головой и резко выдохнула, пытаясь выбросить эти мысли из головы. Глубоко вдохнула, затем ещё раз, стараясь успокоиться. Хедвиг всё это время была рядом — не издавала ни звука, только слегка перебирала лапками на плече, напоминая, что она здесь, что Талия не одна. Через несколько минут Талия подняла голову. Слёзы ещё блестели на её ресницах, но взгляд стал твёрже. Она вытерла щёки тыльной стороной ладони и встала, отряхнув платье от пыли. Хедвиг взлетела, сделала небольшой круг над её головой и снова опустилась на плечо. — Пора домой? — произнесла Талия тихо, но уже более уверенно. Её голос всё ещё дрожал, но в нём появилась решимость. — Фера. Рядом с лёгким хлопком возникла эльфийка. — Молодая госпожа Талия? — встревоженно спросила Фера, мгновенно оценив заплаканное лицо хозяйки и её дрожащие руки. — Что случилось? Фера может помочь? Талия слабо улыбнулась. — Нет, Фера, спасибо. Просто… немного воспоминаний нахлынуло. Давай вернёмся домой. Мне нужно отдохнуть. — Конечно, молодая госпожа, — ласково ответила Фера. — Фера сейчас же перенесёт вас и Хедвиг.