Двойное свидание

Всё началось с ссоры. Не с маленькой перепалки, не с обычного обмена колкостями, к которым все давно привыкли. С настоящей ссоры – громкой, злой, с криками и хлопаньем дверьми. Сэми и Намгю стояли друг напротив друга и воздух между ними звенел от напряжения. – Ты хоть понимаешь, что ты несёшь?! – голос Сэми был резким, почти визгливым от ярости. – Ты вечно всех критикуешь, всех опускаешь, а сам-то что? Сидишь в своём углу и строишь из себя крутого! – Закрой свой рот, – процедил он, и его голос был низким. – Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Вечно лезешь, куда не просят, строишь из себя мамочку, а на деле – просто истеричка, которая орёт на всех, кто не согласен с тобой! – Я истеричка?! – она шагнула вперёд, сжимая кулаки. – А ты кто? Ты трус! Ты даже не можешь нормально сказать, что тебе что-то не нравится! Ты просто шипишь из угла, как змея, и думаешь, что это круто! Это так жалко... – А ты пустоголовая курица, которая думает, что если орёт громче всех, то она права! – он тоже шагнул вперёд. – Ты никто! Просто никто! И твоё мнение ничего не стоит! – Ах ты... – Что?! Что ты мне сделаешь?! Ударишь?! Давай! Я жду! Ёнми сидела за своей партой, вжавшись в стул. Она дрожала, хотела вмешаться, – но слова застревали в горле. Она боялась, что её тоже ударят словом, боялась, что сделает только хуже. Она просто смотрела на них, широко раскрытыми глазами, и молчала. – Прекратите! – Дэхо встал между ними, раскинув руки. – Хватит! Вы оба! Остыньте! – Не лезь, Дэхо! – рявкнула Сэми. – Я не дам вам подраться! Вы друзья! Вы не должны... – Мы не друзья! – хором крикнули оба. Субон, сидевший на подоконнике и до этого молча наблюдавший за происходящим с открытым ртом, наконец подал голос: – Намсу, stop! – крикнул он, спрыгивая с подоконника. – Она старше тебя! Прояви уважение! Называй её нуной! Гю резко развернулся к нему. Его глаза горели. – Что ты сказал?! – Нуна! — повторил Субон, не отступая. – Она старше! Ты должен обращаться к ней уважительно! This is the rule! This is the law! This... — Да пошёл ты со своими правилами! — рявкнул Намгю. — Я не буду называть эту стерву нуной! Потому что я – Намгю, чёрт возьми! Я никому ничего не должен! И вообще мы одногодки, если она старше на месяц это не делает её выше меня! Он схватил рюкзак, швырнул его на плечо и вышел из класса, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла. Сэми осталась стоять, тяжело дыша, сжимая кулаки. – Псих, – пробормотала она. – Вы оба... – Ёнми сглотнула, пытаясь сказать хоть что-то. – Вы оба сказали друг другу ужасные вещи. Он не прав, что так сказал. Но ты тоже... Ты тоже была очень злая. Я испугалась, что вы подеретесь. – Я знаю, – выдохнула Сэми. – Просто... он меня бесит. – Ты его тоже, но это ведь не повод. Сэ опустилась на стул и закрыла лицо руками. Ми подошла и села рядом, ничего не сказала. Просто была рядом. Через час они столкнулись снова — на краю футбольного поля, где Дэхо только что закончил тренировку. Сэми стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на поле пустыми глазами. Гю подошёл с другой стороны – видимо, просто проходил мимо. Увидев её, он остановился. – Опять ты, – сказал он. – Отвали, – бросила она, не оборачиваясь. – Сама отвали, ты первая здесь встала. – Я здесь стояла до тебя! Ты пришёл и всё испортил! – Я ничего не портил! Ты сама всё портишь одним своим присутствием! – Ах ты... – Что?! Опять «ах ты»?! Ты больше ничего не можешь сказать?! – Я могу сказать, что ты эгоистичный, самовлюблённый, грубый... – Заткнись! – Сам заткнись! Дэхо, который всё это время пытался завязать шнурок, вскочил и снова встал между ними: – Вы опять?! Мы же только что... – Хо, отойди! – рявкнула Сэ. – Серьёзно, не лезь, – добавил Намгю. – Я не дам вам... – Дэхо! – хором. – Сэми! – вдруг выкрикнула Ёнми, и все замерли. Она стояла, прижимая руки к груди, и по щекам её текли слезы. – Сэми, пожалуйста, перестань. И ты, Намгю... Пожалуйста. Так страшно, когда вы кричите, не могу на это смотреть. Я вас обоих очень сильно люблю. Пожалуйста... Пожалуйста, помиритесь... Все замерли. – Ёнми... – начала Сэми, но осеклась. Намгю ничего не сказал, он просто стоял и смотрел на неё. Субон, который пришёл вместе с Дэ и до этого молча сидел на скамейке, глядя на эту сцену, вдруг встал. Он смотрел на них и вдруг сказал – громко, отчаянно, почти жалобно: – А если я сделаю сальто, вы будете дружными? Все замерли. Сэми и Намгю медленно повернулась к нему. Дэхо открыл рот, а Ёнми подняла заплаканные глаза. – Что? – переспросила Сэ. – Сальто, – повторил Чхве. – . Если я сделаю сальт вы перестанете орать друг на друга? Вы будете дружными? Потому что я больше не могу на это смотреть. You make me angry. Вы орёте, а у меня уши болят. А если я сделаю сальто — может, вы заткнётесь? Хотя бы на минуту? – Ты не умеешь делать сальто, – сказал Гю. – Я научусь! Ради мира! For the sake of silence! Ради того, чтобы Ёнми не плакала! – Субон, это бред. Мы не станет дружными из-за того что ты сделал сальто, – начала Сэми. – Это не бред! Это жертва! Я готов пожертвовать своим телом ради вашего перемирия! This is noble! This is beautiful! This is... – Ты просто хочешь внимания, – перебил Намгю – Yes! And attention! Но главное мир! Я хочу мира! Он уже бежал к краю поля. Остановился. Развернулся, глубоко вздохнул. – Я видел, как гимнасты делают это на Олимпиаде. Easy. Разбег, прыжок, группировка – и ты в истории! – И ты в больнице, – поправил Гю. – Ты не веришь в меня, Намсу? – Меня зовут Намгю. – он уже щипел, – И нет, не верю. – И зря! Субон разбежался, прыгнул. Сгруппировался – более-менее. Приземлился на спину. Раздался глухой удар, потом тишина, а потом — вой. Не человеческий, а какой-то удивлённый, будто Субон сам не ожидал, что гравитация всё ещё работает. – Я, кажется, что-то сломал, – сообщил он, лёжа на траве и глядя в небо. – Позвоночник? – спросил Гю. – Нет. Локоть... Плечо. Или гордость. Ёнми ахнула, прижав ладони ко рту. – О нет... нет, нет, нет... Субон! Ты... Ты упал! Тебе больно?! Прости, прости, это все из-за нас! Ты из-за нас упал! Ёнии уже бежала к Субону, присела рядом, пытаясь помочь ему подняться, но ее руки дрожали так сильно, что она едва могла удержать его за плечо. Сэми злобно посмотрела на Намгю, она уже глазами говорила: «Это все твоя вина». Намгю также посмотрел на Сэми. Дэ посмотрел на обоих. – Поможете ему? – спросил Дэхо. – Ладно, – сказали Сэ и Намгю, закатив глаза. Они подхватили Бона с двух сторон и поволокли в медблок. Ёнми подхватила рюкзак Су Бона и пошла следом. Из рюкзака всё время выпадали разноцветные фантики, сломанный карандаш и колпачки от ручек. Тем временем в столовой Гёнсу и Минсу сидели за столиком у окна. Гён держал в руках телефон и пересматривал запись – камера, которую он установил у футбольного поля, чтобы снимать тренировку Дэхо, запечатлела нечто гораздо более интересное. – Ты посмотри на это, – сказал Генсу, поворачивая экран к Минсу. — Танос сделал сальто! И упал прямо на спину! Это шедевр. – Я видел, – ответил Пак. – Я сидел на трибуне. Это было... впечатляюще. В плохом смысле. – В отличном смысле! Я выложу это на канал. «Танос против гравитации: реванш». Нет, лучше: «Сальто мира». Хотя... «Как Чхве Субон пытался помирить друзей и сломал локоть». – Длинное название. – Зато крутое! – Ты спросил у него разрешение? – У него вывих, он не ответит. А видео уже загружается. Медблок находился в дальнем крыле школы — маленькая комната с белыми стенами, железной койкой и запахом лекарств. За столом сидела Чан Гымджа – школьная медсестра с лицом человека, который видел всё. Она подняла голову, когда в дверь ввалилась процессия, и только вздохнула. – Опять вы, – сказала она, глядя на Чхве. – Я вас тоже рад видеть! – простонал Субон, которого укладывали на койку. – Что на этот раз? – Сальто. – Удачное? – Я жив, это уже успех. Чан подошла, ловко ощупала плечо и локоть Бона, и тот взвыл. – Вывих, – констатировала она. – Не смертельно, но больно. Будем вправлять. – А можно без «вправлять»? – жалобно спросил Су. – Может, оно само? – Само не вправится. Лежи смирно и не ори. – Я не буду орать. Я буду сдерживаться! Как настоящий самурай. Су Бон заорал через три секунды. Ёнми зажмурилась и прижала ладони к ушам. – Прости, – прошептала она. – Прости, Субон. Это из-за нас. – Не из-за вас, – выдохнул он сквозь боль, – Я сам! Я герой! Пока Субон приходил в себя, в медблок заглянула заглянула Кан Мина. Она была с планшетом и с выражением лица «я здесь по делу». Увидев всю компанию, она даже не удивилась. – Я так и знала, – сказала она. – Как только слышу шум в этом крыле знаю, что это вы. Что на этот раз? – Сальто, – хором ответили все. – Удачное? – I'm alive, – отозвался Субон с койки. – Но, кажется, мой локоть меня ненавидит. Кан вздохнула и посмотрела на медсестру. – Он выживет? – Выживет, – кивнула та. – Но сальто, бег и ходьба ему противопоказаны. И дыхание. – Я не могу не дышать! – Тогда дыши молча. Субон обиженно замолчал. Кан Мина добавила: – Если ты ещё раз что-нибудь сломаешь, я лично напишу докладную. И приложу видео. – Какое видео? – слабым голосом спросил Бон. – То, которое Гёнсу выложил на свой канал. С камеры у футбольного поля. Где ты разбегаешься, прыгаешь и падаешь на спину. Уже 400 просмотров. В медблоке повисла тишина. Субон приподнял голову. – 400!? За час!? – Да, а ещё комментарии. Кто-то написал: «Бедный парень, надеюсь, он выживет». – It's fucking Gyengsu! — крикнул Субон. – Я – не Танос, если не убью его сегодня ночью! – Ты пострадавший, – поправила На. – А с Гёнсу, который по всей школе разбросал свои камеры, я сама разберусь. Она развернулась и вышла. Чхве проводил её взглядом и сказал: – Она сказала «разберусь». Это звучит угрожающе. – Это справедливо для Гёнсу, – сказала Сэми. Тем временем в столовой Гён чихнул. – Странно, – сказал он. – У меня такое чувство, будто кто-то сейчас решает мою судьбу. – Это Кан Мина, – ответил Минсу. – Она смотрела твой канал. И она только что вышла из медблока. – Откуда ты знаешь?! – Дэхо только что написал. Гёнсу побледнел. Мин спокойно допил чай. В медблоке: – Я выживу! – кричал Субон. – Я всё выдержу! Я Танос! – Тише, – сказала Гымджа. – У меня от тебя голова болит. А у меня даже таблеток от этого нет. – Я принесу, – сказала Ёнми, тихо стоявшая в углу. – У меня есть от головы. Гымджа посмотрела на неё. Что-то в её взгляде изменилось – стало мягче. – Ты сама-то как? – спросила она. – Ты выглядишь бледнее обычного, ешь? – Иногда, – ответила Ми, опуская глаза. – «Иногда» это не ответ. Приходи ко мне после уроков, у меня есть витамины, чай. И... Тишина, – Чан покосилась на остальных. – В отличие от некоторых мест. – Эй! – возмутился Бон. – Я тоже хочу чай! – Ты получишь обезболивающее и лёд. И направление к травматологу. А чай – это для нормальных. – Я могу быть нормальным! Медсестра Чан уже открыла рот, чтобы сказать что-то, но в этот момент дверь медблока снова открылась, и на пороге появился Пак Ёнсик. На нём была потрёпанная школьная форма, и он выглядел запыхавшимся, будто бежал через всю школу. В руках он держал пакет. – Мама, ты забыла обед, – сказал он, и в комнате повисла тишина. Бон, всё ещё лёжа с вывихом, забыл о боли на целых три секунды. Этого хватило, чтобы он поднял голову и уставился на Ёнсика, а потом перевёл взгляд на Гымджа. – Мама? – переспросил он. – Ты мама? Чья мама? Его мама? – Моя мама, – спокойно подтвердил Ёнсик. – У вас есть сын?! – Субон чуть не сел на койке, забыв про локоть. – Так ещё и наш новенький?! И вы нам ничего не сказали?! Это же... это же... – Это не твоё дело, – перебил Гю Но Чхве было не остановить: – Но это же круто! У нашей медсестры есть сын! And he... – И он принёс обед, – закончил за него Пак, ставя пакет на стол и даже не глядя на Субона. Гымджа взяла пакет, заглянула внутрь и тепло улыбнулась. – Спасибо, сынок. Опять суп? – Ты говорила, что в столовой невкусно. Я сварил. – Ты сам сварил суп? – Ну да, ты же научила. Помнишь? Джа покачала головой, но в её глазах была гордость. Ёнсик наконец оглядел компанию и чуть заметно кивнул Ёнми. – О, привет, Ёнми, – сказал он. – Как ты? – Нормально, – ответила она. – Спасибо, а ты сам? – Тоже. Математику и литературу сдал. Без тебя бы не справился. И Минсу... С его Демианом. – Ты бы справился. Ты умный. — Я упрямый. Это другое. Намгю, который стоял у окна, бросил на Ёнсика быстрый взгляд. Не враждебный – скорее, оценивающий. Сик встретил его взгляд и кивнул просто, без вызова. Как у них и было всегда. – Ладно, – сказала Чан, оглядывая всех. – Пациенту нужен покой, а вам всем – уроки, идите. Ёнсик, задержись на минутку. Все потянулись к выходу. В коридоре Субон, всё ещё морщась от боли в локте, вдруг остановился и повернулся к Намгю. – Кстати, Намсу, – сказал он, – Ты так и не извинился перед Сэми-нуной. Гю замер, медленно повернулся, посмотрел на Субона. Потом на Сэми. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на него с вызовом. – Ну? – сказала она. – Давай, извиняйся. – Я не... – Нуна, – подсказал Бон. – Скажи: «Прости, нуна». Not hard. Язык не отвалится. Намгю сжал челюсти. Было видно, что каждое слово даётся ему с трудом. Он посмотрел на Сэми, которая ждала, на Субона, который улыбался, на Ёнми, которая смотрела на него с надеждой. – Прости... – выдавил он. – Нуна. Сэ приподняла бровь. – Что, прости? – Я сказал – прости, нуна. Ты что, глухая? – Нет, я просто хочу убедиться, что ты это сказал, повтори. – Не зли меня. – Я не злю. Повтори. – Прости, нуна, – процедил он сквозь зубы. – Довольна? – Вполне. — Она улыбнулась. — Можешь идти. – Спасибо, Намсу! – просиял Бон. – Ты сделал это! Ты назвал её нуной! Я горжусь тобой! Моя жертва не напрасна! – Я Намгю, черт возьми. – Понял. Namgyu thank you! Ёнми, стоявшая рядом, сказала: – Ты молодец. Это было трудно, но ты сделал. – Я знаю, — ответил он. – Ты тоже меня извини. Видеть тебя заплаканной... Было ужасно. – Всё нормально. Главное, что вы теперь не грызетесь. И они пошли по коридору – Сэми и Дэхо впереди, он рассказывал ей что-то размахивая руками: – Я чуть не ударил его в первый раз. Когда он назвал тебя истеричкой. Сэми уставилась прямо на него. – Ты? Ударить? Ты даже мухи не обидишь, Хо. Субон был сзади, всё ещё придерживая локоть. Ёнми и Намгю рядом. Никто не орал, не хлопал дверьми. И это уже было победой.