The Gravity of Wanted Things

-- The Gravity of Wanted Things Глава 1. Закон гравитации Самое тяжелое — не поднимать мир. Самое тяжелое —это решать, кого уронишь по пути. --- Дождь лил так, будто небо решило утопить город за одну ночь. Вольт стоял на краю крыши небоскреба, и вода хлестала по его лицу, смешиваясь с чем-то более соленым, чего он никогда бы не признал. Внизу, в двадцати этажах асфальта и стекла, умирал чей-то мир. Или уже умер. — Объект уничтожен, — голос в наушнике звучал механически, безжизненно. — Жертвы... тридцать семь гражданских. Он не закрыл глаза. Он не имел на это права. Тридцать семь. Число, которое теперь будет сниться ему каждую ночь. Тридцать семь семей, которые не дождутся своих родных. Тридцать семь жизней, которые он не успел спасти, потому что выбрал... что? Правильную стратегию? Единственно верное решение? Вольт резко развернулся и ударил кулаком по бетонной стене. Кровь брызнула на серый камень, но он даже не почувствовал боли. Физическая боль была слишком простой, слишком понятной. Она не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось внутри. — Командир, — снова голос в ухе. Теперь другой. Мягче. Осторожнее. — Нам нужно возвращаться. Медики ждут. Люси. Конечно, это была она. Единственная, кто всегда находил правильные слова. Или хотя бы пыталась. — Возвращайтесь без меня, — ответил он, отключая связь. Он не хотел, чтобы кто-то видел его таким. Особенно она. --- Вернулась команда на базу глубокой ночью. Сэмми первым вышел из транспортного модуля, все еще сжимая в руке свой плазменный жезл так, что побелели костяшки. Он был бледен — бледнее обычного, а его обычно живая, почти гиперактивная энергия куда-то испарилась, оставив после себя пустую, выжженную оболочку. — Иди в медблок, — тихо сказал ему Ипас, кладя руку на плечо. Сэмми дернулся, словно от удара. — Не трогай меня. В его голосе не было злости. Была пустота. Это было хуже. Ипас отступила на шаг, и в ее глазах промелькнуло что-то, похожее на боль. Она хотела сказать что-то еще, но передумала. Просто кивнула и отошла к стене, скрестив руки на груди. — Анна, — Рио появился из темноты коридора, его синие волосы были мокрыми и прилипли к лицу. — Ты как? Анна не ответила. Она стояла в углу, вжавшись спиной в холодную стену, и смотрела в одну точку. Ее губы двигались, словно она что-то шептала, — молитву, проклятие, неважно. — Анна! — Рио повысил голос, подходя ближе. — Не подходи. Голос Анны прозвучал глухо, словно из-под воды. Она подняла глаза — красные, опухшие, но в них горело что-то, чего Рио никогда раньше не видел. Не страх. Не боль. Гнев. — Ты слышал их крики? — спросила она. — Ты слышал, как они звали на помощь? А мы... мы просто стояли и смотрели. — Мы не стояли, — Рио сделал еще шаг. — Мы выполняли приказ. — Приказ?! — Анна почти закричала, и звук ее голоса эхом разнесся по пустому коридору. — Какой, к черту, приказ, когда под завалами умирают люди?! Рио замер. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. — Достаточно. Люси вошла в коридор бесшумно, как тень. Она была единственной, кто выглядел почти нормально — волосы убраны, форма в порядке, лицо спокойное. Слишком спокойное. Как маска. — Каждый из нас сейчас на пределе, — продолжила она, переводя взгляд с Анны на Рио. — И срываться друг на друге — не вариант. Расходитесь по комнатам. Медицинский осмотр в восемь утра. Это приказ лидера. — Где Вольт? — спросил Сэмми, не поднимая головы. Люси помедлила с ответом на долю секунды. Этого было достаточно. — Он скоро вернется. — Он бросил нас там, — тихо сказал Ипас. — Просто ушел. — Он не бросал, — отрезала Люси. — Ему нужно было время. — Ему всегда нужно время, — Рио усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что даже Люси вздрогнула. — А мы всегда должны его ждать. И умирать. Пока он размышляет. — Рио, я сказала... — Я слышал, что ты сказала. — Рио развернулся и пошел прочь, бросив через плечо: — Просто... скажи ему, что у нас есть чувства. Мы не роботы. Даже он. Когда шаги затихли, в коридоре повисла тишина. Анна вытерла слезы тыльной стороной ладони и, не глядя ни на кого, ушла следом. Через минуту ушли Сэмми и Ипас — молча, в разные стороны, хотя их комнаты находились в одном крыле. Люси осталась одна. Она прислонилась лбом к холодной стене и наконец позволила себе закрыть глаза. Где-то в груди пульсировала глухая, ноющая боль. Не физическая. Другая. Тридцать семь. Она видела их лица. Маленькая девочка в розовом платье, которая тянула руку к небу. Старик, который отталкивал коляску с ребенком, чтобы спасти его ценой своей жизни. Мужчина, который обнимал жену в последнюю секунду. Они не должны были умереть. Вольт выбрал зачистку периметра вместо немедленной эвакуации. Он сказал, что так безопаснее. Он ошибся. Но Люси не могла винить его. Потому что она тоже согласилась. Потому что она тоже не предложила другого плана. Потому что вина лежала на всех них, как каменная плита, которая с каждым часом становилась все тяжелее. Она выпрямилась, глубоко вздохнула и пошла искать Вольта. Не потому, что он просил. А потому, что кто-то должен был напомнить ему: даже лидеры имеют право падать. И им нужно, чтобы кто-то подставил плечо. --- Вольт нашелся там, где его и следовало искать. В тренировочном зале. В три часа ночи. Он крушил манекены с такой яростью, что пластик и металл разлетались по всему помещению осколками. Его кулаки были разбиты в кровь, но он не останавливался. Удар. Еще удар. Еще. — Тридцать семь, — выдохнул он, обрушивая ногу на очередную мишень. — Тридцать семь. Тридцать семь. Тридцать семь. Это стало мантрой. Заклинанием. Наказанием. Люси стояла в дверях, не решаясь войти. Она наблюдала за ним — этим мальчиком (всего лишь мальчиком, сколько бы он ни пытался казаться взрослым), который взвалил на свои плечи вес, не предназначенный для семнадцати лет. — Вольт. Он замер на полуслове, его кулак остановился в сантиметре от очередной жертвы. — Уходи, Люси. — Нет. — Я сказал... — А я сказала нет. — Она вошла в зал и села прямо на пол, прислонившись спиной к стене. — Я никуда не уйду. Можешь продолжать крушить вещи. Я просто посижу здесь. Он развернулся к ней, и Люси наконец увидела его лицо. Под глазами залегли темные круги. Взгляд — затравленный, больной, чужой. Но хуже всего была его челюсть — сжатая так сильно, что казалось, зубы вот-вот раскрошатся. — Ты не понимаешь, — сказал он сквозь зубы. — Тогда объясни. — Я не должен был... — Вольт запнулся, провел разбитой рукой по волосам и замер. — Я думал, что выбрал правильный вариант. Я просчитал все риски. Я был уверен, что... Он замолчал. Люси ждала. Не перебивала. Не утешала пустыми фразами «все будет хорошо», потому что сейчас это было ложью. Просто сидела и смотрела на него спокойно, как умела только она. — Я никогда не ошибаюсь в расчетах, — наконец сказал Вольт. Голос его звучал глухо, почти бесцветно. — Моя способность — видеть вероятности. Я всегда выбираю путь с минимальным ущербом. Всегда. — И что случилось сегодня? — Не знаю. — Он сел на пол, прямо посреди развалин, и уронил голову на руки. — Я... я просто не знаю, Люси. Я смотрел на цифры, и они говорили мне, что быстрая зачистка безопаснее. Что если мы сначала нейтрализуем угрозу, а потом начнем эвакуацию, погибнет меньше людей. Цифры не врут. Но сегодня... — Сегодня цифры забыли, что люди — не математика, — тихо закончила Люси. Вольт поднял голову. В его глазах застыло такое отчаяние, что Люси захотелось подойти и обнять его. Но она не могла. Потому что если бы она сейчас подошла, то не смогла бы отпустить. А он не просил прикосновений. Он просил понять. — Я стащил свою команду на дно, — сказал он. — Сэмми не разговаривает. Ипас смотрит на меня как на предателя. Рио... Рио был прав. Я бросил их. Просто ушел, как трус. — Ты ушел, потому что тебе было больно. И это нормально. — Это не нормально для лидера. — Вольт ударил кулаком в пол. — Лидер не имеет права на слабость. Лидер должен быть... — Кем? — перебила Люси, и в ее голосе впервые за вечер прозвучали жесткие ноты. — Роботом? Машиной без чувств? Вольт, посмотри на меня. Он посмотрел. И пожалел об этом, потому что в ее глазах было то, чего он боялся больше всего на свете. Не жалость. Не разочарование. Любовь. Спокойная. Тихая. Безусловная. Та, которую он не заслуживал. — Ты человек, — сказала Люси. — Ты имеешь право ошибаться. Имеешь право страдать. Имеешь право... иметь право. — А что насчет тридцати семи человек? — его голос сорвался. — У них тоже есть права. На жизнь. На будущее. И я их лишил. — Нет. — Люси поднялась и сделала шаг к нему. — Это сделал враг. Ты пытался спасти как можно больше. Да, ты ошибся. Да, мы потеряли тех, кто был дорог незнакомым нам людям. Но если ты сейчас сломаешься, завтра погибнет еще больше. Ты нужен нам. Нужен мне. Последние слова повисли в воздухе, как электрический разряд перед грозой. Вольт медленно поднялся на ноги. Он был выше Люси на полголовы, и сейчас, когда она стояла так близко, ему пришлось смотреть на нее сверху вниз. Ее лицо было серьезным. Ни тени флирта, ни намека на уязвимость. Только правда. — Люси... — начал он, но она покачала головой. — Не надо ничего говорить. Не сейчас. Просто... позволь мне остаться. Позволь не уходить. Этого достаточно. Она опустилась на пол рядом с ним. Не касаясь. Не пытаясь утешить. Просто присутствуя. И Вольт сдался. Он сел рядом, прислонился плечом к ее плечу, и они долго сидели так — молча, в темноте, среди разбитых манекенов и собственной боли. Никто не плакал. Никто не говорил. Просто два человека, которые несли на своих спинах слишком много, дали себе передышку. --- Утро пришло слишком быстро. Люси проснулась от того, что ее плечо затекло. Она открыла глаза и обнаружила, что голова Вольта лежит на ее плече, а сам он спит — впервые за последние сутки, судя по теням под глазами. Во сне он выглядел моложе. Уязвимее. Совсем не похожим на командира, который отдавал приказы и принимал решения. Она осторожно, чтобы не разбудить, выскользнула из-под него. Встала, размяла затекшие ноги и направилась к выходу. В коридоре было пусто. Часы показывали половину седьмого. Люси пошла в общую гостиную, надеясь выпить кофе, прежде чем остальные проснутся. Ей нужно было привести мысли в порядок. Подготовиться к медицинскому осмотру. Придумать, что сказать команде, когда они соберутся. Но когда она вошла в гостиную, то поняла: она не первая. Сэмми сидел на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрел в окно. На улице все еще моросил дождь. Серое небо отражалось в его глазах, делая их почти прозрачными. — Привет, — тихо сказала Люси, садясь на диван напротив. — Привет, — ответил Сэмми, не оборачиваясь. — Ты вообще спал? — Нет. Люси вздохнула. Она знала, что Сэмми тяжелее всех переживает гибель гражданских. У него была... своя история. История, о которой он никогда не говорил, но которая иногда прорывалась в его действиях. Слишком бурная реакция на крики о помощи. Слишком яростная защита детей во время миссий. Слишком много боли, которую он прятал за улыбкой. — Я хотел... — Сэмми запнулся, сжал пальцы. — Я хотел вытащить ту девочку. В розовом платье. Я видел ее. Она была так близко... Он замолчал. Люси встала и подошла к нему. Положила руку на плечо, чувствуя, как он дрожит. — Ты не виноват. — Я знаю. — Сэмми наконец повернулся, и Люси увидела, что его глаза сухие. Сухие и горящие. — Но знание не помогает. — Помогает время. И разговоры. Если захочешь поговорить, я здесь. Сэмми кивнул и снова отвернулся к окну. Люси вернулась на диван. Кофе она так и не выпила. --- В восемь утра все собрались в медблоке. Медицинский осмотр прошел в гробовом молчании. Даже Рио, который обычно отпускал шутки по поводу каждого укола, не проронил ни слова. Сидел на кушетке, глядя в стену, и позволял медсестрам делать свое дело. Анна избегала смотреть в его сторону. Сэмми и Ипас стояли в противоположных углах комнаты — буквально, с максимально возможным расстоянием между ними. Вольт вошел последним. Он сменил разбитую форму, наложил на руки какие-то пластыри и выглядел... почти нормально. Почти как обычно. Только те, кто знал его достаточно хорошо, могли заметить напряжение в плечах и неестественно прямой взгляд. — Как самочувствие? — спросил он у команды, и в его голосе снова звучали командные ноты. Лидерские. Никто не ответил. — Я спрашиваю, как вы себя чувствуете? — повторил он, чуть громче. — Прекрасно, — ответил Рио с ледяной усмешкой. — Просто замечательно. Особенно когда просыпаешься и вспоминаешь, что вчера твоими руками умерли люди. — Рио, — предупреждающе сказала Люси. — Что «Рио»? — он встал с кушетки. — Он спросил — я ответил. Или теперь даже правду говорить нельзя? — Можно, — Вольт посмотрел ему прямо в глаза. — И я хочу, чтобы вы все сказали мне правду. Что вы думаете о моем решении? В комнате повисла тишина. Сэмми опустил глаза. Ипас отвернулась к стене. Анна замерла, словно статуя. И тогда слово взяла Люси. — Я думаю, что ты ошибся, — сказала она спокойно, но твердо. — Ты выбрал безопасность периметра вместо немедленной эвакуации, потому что боялся, что враг сбежит. Ты поставил задачу выше жизней. Все головы повернулись к ней. Вольт побледнел, но не отвел взгляда. — Продолжай. — Вчера погибли люди, которых можно было спасти, если бы мы начали эвакуацию на три минуты раньше. — Люси подошла к нему почти вплотную. — Я не говорю, что ты хотел их смерти. Я не говорю, что ты плохой лидер. Но сегодня... сегодня я должна сказать тебе правду. Ты ошибся. И мы все заплатили за это. В комнате стало так тихо, что было слышно, как капает вода из крана в соседней комнате. Рио присвистнул. Сэмми поднял глаза. Ипас перестала дышать. Вольт стоял и смотрел на Люси. В его глазах мелькнуло что-то — боль, удивление, облегчение? — но он быстро взял себя в руки. — Спасибо за честность, — сказал он. — Я подумаю над твоими словами. Он развернулся и вышел из медблока, оставив за собой тяжелую, давящую тишину. Люси стояла неподвижно, чувствуя на себе взгляды команды. Она знала, что только что пересекла какую-то черту. Возможно, ту, за которой уже не будет возврата. Но она не жалела. Потому что иногда, чтобы спасти лидера, нужно сначала его разбить. --- Вольт не пошел ни в кабинет, ни в тренировочный зал. Он поднялся на самый верх базы, туда, где была смотровая площадка, и стоял там один, глядя на город. Город, который он не смог защитить. Слова Люси все еще звенели в ушах. Ты поставил задачу выше жизней. Они были жестокими. Несправедливыми? Частично. Но в их основе лежала правда. Та самая правда, которую он боялся признать. Он слишком долго полагался на цифры. На вероятности. На холодный расчет. И забыл, что за каждым процентом вероятности стоит чья-то жизнь. Чей-то крик. Чья-то боль. — Я никудышный лидер, — сказал он пустоте. И пустота не ответила. Потому что пустота была честнее людей. --- Вечером, когда команда разошлась по своим комнатам, Люси снова сидела одна в гостиной. Она пила уже седьмую чашку кофе и смотрела на дверь, ожидая... не зная чего. Вольт появился около одиннадцати. Он зашел, молча подошел к дивану и сел рядом — не слишком близко, но и не на другом конце. Долгое время они просто сидели молча. — Ты была права, — наконец сказал Вольт. — Сегодня. В медблоке. — Я знаю, — ответила Люси. — Я никогда не говорю того, в чем не уверена. — Жестко. — Правда всегда жесткая. Он кивнул. Помолчал. Потом сказал: — Спасибо. — За что? — удивилась Люси. — За то, что не молчала. За то, что сказала это при всех. За то, что не дала мне... не знаю... утонуть в самолюбовании. Я уже начинал верить, что я непогрешим. — Ты далеко не непогрешим, — Люси усмехнулась. — Ты просто очень хорошо это скрываешь. Вольт повернулся к ней. В полумраке гостиной его глаза казались темными, почти черными. — Люси... — начал он, но она снова покачала головой. — Не надо. — Я даже еще ничего не сказал. — Я знаю, что ты хочешь сказать. И ответ — не сейчас. — Она поставила чашку на стол и встала. — Ты еще не готов. И я не готова. И наш разговор в медблоке был не о нас. Он был о команде. Не путай. Вольт тоже встал. — А если я готов? — спросил он тихо. — Если я готов уже давно, но просто боялся? Люси замерла. Где-то глубоко внутри нее все кричало: "Останься, скажи ему, обними, поцелуй, будь счастлива". Но другая часть — та, которая всегда думала о команде, о миссиях, о будущем, — заставила ее сделать шаг назад. — Твоя готовность не отменяет мою, — сказала она. — И пока мы не разберемся с тем, что произошло вчера, никто из нас не имеет права на личное. Потому что если мы сейчас... если мы поддадимся, а завтра кто-то снова умрет, мы не простим себе этого. И друг друга — тоже. Вольт смотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. Потом кивнул. — Ты права, — сказал он снова. — Как всегда. — Это потому, что я умнее, — Люси попыталась улыбнуться, но улыбка вышла грустной. Она развернулась и пошла к двери. — Люси, — окликнул ее Вольт. Она обернулась. — Ты... ты важна для меня. Не только как член команды. Ты это знаешь? Люси помолчала секунду. Потом ответила: — Знаю. И это самое страшное. Она ушла, оставив Вольта одного в темной гостиной. Он стоял и смотрел на дверь, за которой исчезла девушка, которая значила для него больше, чем весь мир. И впервые за долгое время он не знал, что делать дальше. Не было цифр. Не было вероятностей. Был только он, его разбитое сердце и понимание того, что гравитация — это не только то, что притягивает предметы к земле. Гравитация — это то, что заставляет нас падать друг к другу, даже когда мы отчаянно пытаемся устоять на ногах. --- Конец первой главы.🩷 --