4
3 мая 2026 г., 19:17
— А я говорила! — ликующе произнесла мама, когда Егор позвонил ей вечером. Сигнал в деревне был не очень, так что парень встал на стул, чтобы быть повыше. — А ты плакал, говорил «мама, не хочу отрабатывать». И не там выживали! Вот дядя Володя…
— Мам, я же говорил, я не знаю, кто это.
— Ну что ты перебиваешь вечно! Вот дядя Володя говорил, что мальчику учёба в педвузе на пользу пойдёт, и вон, смотри, как хорошо вышло!
Егор терпеливо выслушал очередную историю о неведомом дяде, сказал дежурное «ну ладно, пока, ага, да, позвоню завтра, ага, пока» и нажал отбой.
В доме сразу стало темно и пусто. Парень не успел включить свет перед звонком, и теперь из окна падал яркий лунный свет. Полнолуние, надо же, удивился он. В городе Егор практически потерял ход времени из-за уличных фонарей — а здесь природа была так близко, только руку протяни.
Он неловко, боком, сполз со стула и подошёл к окну — за пыльным стеклом белел контур школы. Внезапно Егор осознал, что за весь день так и не увидел ни единого дерева. Казалось, вокруг Чарналесся простираются только поля, над которыми проносится раскалённый ветер.
«Вырубили, наверное», — подумал он, и в этот момент за окном завыл пёс. А потом ещё один. И ещё.
Целый собачий хор выл в темноте, и этот звук пробуждал унизительно-первобытное чувство страха. Егор почувствовал, как волосы на руках встали дыбом. Конечно, он слышал псов и раньше — но эти звучали… слишком уж дико.
Ну нет, если он хочет сегодня поспать, то с этим надо что-то сделать. Егор подёргал прикипевший к краске шпингалет и распахнул форточку.
— Фьють, тихо! — крикнул он.
Вой резко оборвался. Егор уже собирался закрыть форточку, как из тьмы проявилась мохнатая фигура. Огромный пёс, не ниже, чем по пояс человеку, стоял на другой стороне дороги и смотрел в направлении парня. Его глаза горели зеленью.
«Пошёл вон», — попытался сказать Егор, но губы предательски запрыгали. Что-то с этим псом было не так. Домашние собаки обычно не бродят ночью одни. И не скалятся, обнажая острые клыки. И не рычат. И не подходят всё ближе и ближе, ведя за собой других, вовсе не похожих на домашних псов.
Егор захлопнул форточку и попятился, не отрывая взгляда от окна. По ту сторону уже стояло не менее троих животных, которые смотрели на него голодными глазами.
Свет. Надо включить свет! Егор защёлкал наослепь выключателем — под потолком вспыхнула лампочка. Псы даже не вздрогнули. Разве что теперь парень отчётливо видел, как с их клыков капает слюна.
Одна из собак глухо зарычала и встала на задние лапы. Передние она положила на окно и — Егор мог бы в этом поклясться! — постучала ими по стеклу. Скрежетнули когти.
— Да что это такое! — завопил парень. — Уходите! Вон! Вон!
Собака растянула пасть в подобии ухмылки («Как у Железной бабы», — не вовремя подумал Егор), задрала башку и завыла. Снова царапнули когти — форточка вздрогнула и подалась внутрь.
На улице раздался выстрел.
— А ну! Отошли, жыва! — крикнул знакомый голос.
Егору показалось, что он сходит с ума. Этого не могло быть — однако же было. Посреди улицы, омытая светом луны, стояла Галина Васильевна с охотничьим ружьём в руках
Псы («Да какие псы! Это же волки!») нехотя отвернулись от окна, за которым мельтешил человек. Галина Васильевна переломила ствол и ловко вложила новые патроны.
— Разбалавались, иш ты, — спокойно сказала она и вновь пальнула куда-то вверх.
Волки пригнулись, злобно заурчав. Затем главарь стаи повернулся к провожатым — те, поняв его без слов, протрусили вслед за вожаком во тьму.
Тело Егора мелко дрожало. Он выдохнул, впервые осознав, что всё это время задерживал дыхание.
Галина Васильевна убедилась, что стая исчезла в ночи, а затем подошла к дому молодого специалиста и помахала ему рукой.
— Вы уж простите, Егор Валерьевич, — сказала она извиняющимся тоном. — Вы спите спакойненька, только шторки прикройте, харашо? Ну ладна, завтра в школе увидимся.
И ушла, оставив Егора с выпученными от ужаса глазами.
