3
3 мая 2026 г., 19:17
Галина Васильевна оказалась женщиной приятной, хоть и несколько говорливой. Она быстро провела экскурсию по центральной (и единственной) улице Чарналесся, снабдив её ценными деталями: «А вот тут у нас жывёт баба Ганна, ей уже дзевяносто восемь лет, вы представляеце, Егор Валерьевич? К ней даже мэр наш приезжал, награду вручать. Вы мне потом напомнице, я вам вырезку газетную покажу. А вот тут был магазин, но закрылся. Жалко, канешна, ну, што поделать. Но вы не волнуйтесь, у нас каждую субботу бесплатный автобус ходит до “Еўраопта” в Великих Рудах, всего минут сорок ехать».
Егор тащился следом, шелестя сумкой.
— А художник ваш где живёт? — решил поддержать беседу парень.
Галина Васильевна внезапно помрачнела и ответила:
— Нету уже Альберта нашего. Ушёл.
Егору стало неловко. Но завуч быстро сменила тему разговора.
— А вот тут у нас школа, — сказала она и сделала широкий жест в сторону, будто разбрасывала зерно над пахотой.
Егор повернул голову и издал что-то среднее между «о» и «ух». Школа оказалась неожиданно роскошной — двухэтажной, со свежей штукатуркой и величественными колоннами на входе. Её не портил даже самодельный макет колодца и жидкий частокол кустарника по краю лужайки.
Галина Васильевна с гордостью посмотрела на изумлённое лицо молодого специалиста.
— Да-да, она у нас красавица, — любовно сказала она. — Бывшая усадьба. Девятнадцатый век, между прочим! Ну ладна, а вот и домик ваш
Домик, в отличие от школы, не впечатлял. Он был простеньким, бежевым, с ярко-красной крышей из профнастила и стоял в ряду точно таких же бежево-красных строений. В пустом палисаднике топырил хвост полосатый кот.
— Кыш! — махнула рукой завуч. Отвязала сумку и без малейшего усилия протянула её парню: — Ну, вы обустраивайтесь, Егор Валерьевич. Ключ под ковриком, заходите смело, вы у нас один жить будете. Завтра в школе увидимся, пагаворым детальнее.
Егор уже было развернулся, когда Галина Васильевна хлопнула себя по обтянутому костюмом боку.
— А што ж это я, галава-два уха! Главное-то и забыла! Вы, Егор Валерьевич, как солнце зайдёт, на улицу пока не выходите. Харашо?
Егор оторопел.
— А что так? — спросил он, пытаясь отогнать непрошенные мысли о Железной бабе и как, наверное, страшно скрежещут её руки-крюки при свете луны.
— Да просто освещения у нас пока нет, — смущённо призналась завуч. — Ногу сломаете ещё.
— А. Ладно, — ответил молодой специалист.
Галина Васильевна ещё немного поколебалась. Потом махнула рукой и, пробормотав себе под нос «ладна», запрыгнула на сиденье и нажала на педали.
«Надо бы и себе велосипед купить», — подумал Егор. Он пошарил под ковриком, нашёл ключ с пластиковым брелоком (на нём красовалась надпись «КСМ») и открыл двери.
Изнутри запахло домом, где давно никто не живёт. Егор обошёл своё новое жилище по кругу и, в целом, увиденным остался доволен. Тут был стол, стул, плитка на две конфорки и холодильник с пожелтевшим пластиком — выключенная из сети вилка свисала сзади.
Во второй комнате, куда вёл дверной проём с занавеской, находилась печь (в семье Егора такую называли «грубка») и кровать с лакированной спинкой.
Имелся даже санузел с душем и унитазом. Егор, который раньше в деревне бывал только у бабушки, подспудно ожидал увидеть деревянную будку — и вид фаянса сразу его успокоил.
— Жить можно! — сказал он вслух.
