Страх и ненависть в Чарналессе

— Дисциплина — вот что самое важное в нашей работе, — сказала Галина Васильевна. Чистая и сияющая румянцем, она прихлёбывала кофе из цветастой чашки; на столе перед ней красовались ломтики рулета. — Вот вы, молодой человек, Скарыны же заканчивали, правильно? Я тожа, на заочном. Но до этого прошла педвучылішча. И вот там нас научили всему, што должен знать учитель. Эта значит… — Галина Васильевна, — не выдержав, перебил её Егор. При одной мысли о вчерашнем его вновь затрясло. — Это что вчера было? Женщина остановилась на полуслове, открыв рот. Постепенно на её лице проявилось обиженное, как у ребёнка, выражение. — Егор Валерьевич, не ожидала я, — сказала она обвиняюще-уступающим тоном. — Што же это вы, обиделись на меня за што-то? Но за што, не пойму. Вроде всё вам показала, рассказала, да дому провела… — Да нет же! — почти выкрикнул Егор — Я про волков! — А, эта. Галина Васильевна задумалась. Пальцы со слегка облупившимся маникюром крошили рулет. — Даже и не знаю, — наконец произнесла она, — вы всё же человек пришлый, ещё подумаете, што мы дикари какие. С другой стороны, вы теперь часть нашего коллектива. Давайце так. Если за месяц захотите узнать, приходите ко мне в кабинет. Так, мол, и так, Галина Васильевна, хочу знать. И я вам всё на деле покажу. Идёт? — А если волки вернутся раньше? — задыхаясь, выговорил Егор. — Не вернутся, — уверенно ответила завуч. — Уж я за этим прослежу.