Начало его разрушения

Джена проснулась резко — будто кто-то позвал её по имени. Сначала она не поняла, где находится. Потолок из деревянных досок, запах старого дома, чужая подушка под щекой. На мгновение сердце забилось быстрее — паника подступила к горлу. Но затем воспоминания нахлынули, одно за другим. Лес. Шорох. Руки мужчины. И… Винсент. Его резкое, тяжёлое дыхание над ней. Тихое: «Вставай». Она глубоко вдохнула и, наконец, смогла подняться. Комната была маленькая, почти пустая, но по-своему… безопасная. За дверью слышались голоса. Мужские. Сдержанные, короткие. Она узнала их сразу. Бо и Винсент. Девушка тихо открыла дверь и выглянула в коридор.

***

Они сидели за столом напротив друг друга. Контраст — почти до боли. Бо: высокий, широкоплечий, с тяжёлым, мрачным взглядом, который никогда не оставался просто спокойным. Винсент: неподвижный, будто каменный, но напряжение в его руках выдавало — он думал, слишком много думал. Оба замолчали, когда увидели её. Бо первый поднялся.       — Ты проснулась, — сказал он сухо, будто сообщил о погоде. — Хорошо. Он взял со стула её рюкзак — тот самый, что она бросила в углу ночью. — Собирайся. Я провожу тебя обратно. Винсент чуть приподнял бровь. Бо бросил на него взгляд, в котором прозвучал явный приказ: Ты остаёшься дома. Винсент не двинулся. Не ответил. Но его челюсть напряглась. Джене стало как-то… неловко. Будто она снова стояла между чем-то, на что вообще не имела права смотреть. Бо повернулся к ней: — Пошли. Пока светло. Она кивнула. Потому что что ещё могла сказать?

***

Они шли молча. Бо шагал уверенно, рассекая ветви плечом. Она шла чуть позади, не решаясь идти рядом. Ветер гулял в кронах, оставляя тонкое чувство одиночества между ними. Каждый думал о своём. Бо — о брате. О том, что вчерашняя ночь изменила что-то в Винсенте, и он не понимал что именно. Ему это не нравилось. Джена — о том, что утро пахнет привычной пустотой. О том, что она снова идёт туда, где её… возможно, никто не ждёт. Пару раз Бо бросал взгляд через плечо, будто хотел что-то сказать, но так и не находил слов. Когда они вышли на небольшую поляну, Джена сразу поняла: компания ушла. Костёр почти погас, оставив чёрные круги золы. Несколько бутылок валялись в траве. Следы обуви вели в сторону дороги — они уехали час, может два назад. И ни одной записки. Ни одного сообщения. Ни одного следа, что кто-то хоть вспомнил о ней. Она медленно обошла пустую поляну… и вдруг остановилась, прижав ладонь к губам. Опять. Её бросили. Так же, как мать когда-то выставила сумку за порог, сказав, что «так будет лучше». Так же, как друзья, которым она была удобна только когда могла улыбаться рядом. Так же, как агент, который обещал «большие перспективы», а потом исчез. Она стояла, словно между прошлым и настоящим, и не могла сделать вдох. Бо наблюдал со стороны. Он видел, как она пытается держаться, но на лице проступали те самые эмоции, которых он боялся: боль. Одиночество. Разочарование. Он вздохнул. Глубоко. Впервые за долгое время — сочувственно.       — Эй, — тихо сказал он. Она вздрогнула и обернулась. Глаза блестели, но она упрямо стирала влагу с ресниц.       — Они… — её голос сорвался. — Они ушли. Даже не сказали ничего… Я думала… Она не договорила. Бо медленно подошёл. Не близко — он знал, что нельзя сейчас было давить на нее присутствием.       — Знаю, — произнёс он тихо. — Бывает, что люди уходят. Иногда… слишком часто. Она опустила голову. Бо посмотрел на пустую поляну, потом снова на неё. Расчёт, осторожность — всё это он убрал. Одно решение стекло в другое, и он сам удивился тому, что произнёс:       — Хочешь… останься у нас. Ненадолго. Джена подняла взгляд — медленный, растерянный.       — Что?.. Но…       — Не спрашивай. Просто… так будет лучше. Для тебя. Он не умел говорить мягко. Но именно сейчас — это было мягко для него. Джена выдохнула, словно в груди что-то отпустило.       — Если… это правда не помешает… Бо впервые за всё утро позволил себе короткий, почти невидимый кивок.       — Пойдём. Она пошла рядом — и впервые за долгое время не чувствовала, что идёт туда, где её никто не ждёт.