Начало его разрушения

Винсент оставил девушку в гостиной — тихо, почти незаметно. Он не сказал ни слова, лишь коротко посмотрел на неё снизу вверх, как будто проверял: в порядке ли она. Потом указал жестом — оставайся здесь — и ушёл. Шаги его были мягкими, отточенными годами привычки ходить так, чтобы никто не слышал. Дверь в мастерскую закрылась беззвучно, и дом снова стал глухим, как будто втянул в себя воздух. Джена осталась одна. Несколько секунд она просто стояла, прислушиваясь — к тишине, к себе, к странному ощущению присутствия чужой жизни вокруг. И только потом решилась пройтись.

***

Дом был старым, но ухоженным. Тяжёлые шторы, мебель, которая помнила руки прошлого поколения, шершавая древесина, которая вбирала в себя запахи времени. Джена шла медленно, будто боялась нарушить что-то важное. В коридоре висели фотографии. Сначала обычные семейные портреты — чёрно-белые, немного выцветшие. Женщина с мягкими чертами лица. Мужчина рядом, высокий, строгий. Двое мальчишек — совсем маленьких — один взгляда не поднимал, спрятавшись за брата, второй смотрел в камеру смело, даже вызывающе. Бо и Винсент… Джена провела пальцами по стеклу рамки. На других фотографиях бвло кже трое детей, и еще дркгие снимки, мальчики уже старше — гараж, мастерская. Потом — бо́льший разрыв. Винсент на снимках постепенно исчезал из центра, уходил на задний план, прятался за тенью брата. Она не знала имя третьего, снимки стали реже пока не исчезли вовсе. Она аккуратно переставила рамку на место. Следующая полка была заполнена странными предметами — восковые маски, старые кисти, и просто куски воска разных оттенков, некоторые вмяты, как будто их держали в руках. Наброски человеческих фигур. Фрагменты. Джена сглотнула. Этого ей точно никто не показывал раньше.

***

Она пошла дальше — на кухню. Там было тихо, чисто… и почти пусто. В холодильнике — только пара яиц, забытая банка с чем-то вроде варенья, чти выглядело прдозрительно и кусок масла. В шкафу — мука, соль, немного сахара. Но Джена была слишком голодной, чтобы жаловаться. Она вздохнула, закатала рукава и начала готовить. Тарелок было мало, приборов тоже — но порядок идеальный, почти до стерильности, на столах разве Когда она смешивала муку, яйца и воду, в кухне впервые за долгое время появился запах жизни. Тёплый, домашний. Блинчики получились тонкими и неровными, но вкусными. Она ела стоя, у окна, наблюдая, как вечер медленно стекает по тихому городу, будто краска по стеклу. Ей даже показалось, что этим стенам стало легче.

***

Уставшая, она поднялась наверх. В комнате, которую дал ей Бо, было прохладно. Лёгкое одеяло, аккуратно сложенное на кровати, и небольшой комод — всё просто, но уютно. Она легла, не успев даже задуматься о том, как странно и напряжённо прошёл день. Тело быстро расслабилось. Мысли растворились. И дом, казалось, тоже затаил дыхание, слушая, как девушка медленно погружается в сон, словно диковинный звук, которого он давно не слышал. Впервые за много лет в Амброузе спала не просто гостья. Спал человек, к которому тянулись тишина и тени старого дома.