Reversetale

«Подземелье не просто место — оно становится зеркалом души: кто‑то видит в нём тюрьму, кто‑то — дом, а кто‑то — начало пути». Фриск открыла глаза и на мгновение замерла, прислушиваясь к привычным звукам подземелья. Где‑то вдалеке капала вода, создавая монотонный ритм, будто отсчитывая секунды вечности. В щели между камнями пробивался бледный свет биолюминесцентных грибов — единственное солнце, которое она знала с детства. Она села на узкой кровати, поправила потрёпанную рубашку и посмотрела в небольшое зеркало на стене. Золотистые глаза встретились с её собственным отражением. Короткие каштановые волосы с шоколадным отливом слегка растрёпаны после сна. «Ещё один день под землёй», — подумала Фриск, но в груди, как всегда, шевельнулось что‑то неуловимое — будто зов далёкого неба, которого она никогда не видела. Комната была маленькой, но уютной: кровать, стол с чернильницей и парой старых книг, полка с несколькими безделушками. На стене висел рисунок — её детская попытка изобразить солнце: неровный жёлтый круг с лучами. Кто‑то из соседей подарил ей краски несколько лет назад, и с тех пор она время от времени пыталась поймать на бумаге то, чего не знала. Фриск умылась холодной водой из кувшина, надела свою привычную куртку и вышла наружу. Коридоры подземелья жили своей жизнью. Люди спешили по делам: кто‑то нёс корзины с грибами, собранными в дальних пещерах, кто‑то вёл детей в школу, вырубленную в скале. Воздух был влажным и прохладным, пропитанным запахами мха, дыма от факелов и свежей выпечки из маленькой пекарни у перекрёстка. Она шла знакомыми путями, здороваясь с соседями. Некоторые улыбались в ответ, другие отводили взгляд. Фриск привыкла к этому. Её дар был редкостью среди людей — она могла видеть и касаться душ, различать их цвета и понимать чувства, которые они несли. Для кого‑то это было чудом, для других — поводом для страха. У площади, где торговали припасами, Фриск остановилась у прилавка с фруктами. Старик Грим, продававший выращенные в подземных садах яблоки, улыбнулся ей: — Доброе утро, Фриск. Как дела? — Всё хорошо, спасибо, — она выбрала пару яблок и протянула несколько монет. — Сегодня что‑то особенное слышно? Грим понизил голос: — Говорят, стража снова видела монстров у барьера. Будто бы кто‑то пытался пройти вниз. Фриск почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло. Барьер. Древняя преграда, которую, по легенде, могли пересечь только монстры. Но что, если это не так? Что, если есть способ? — Спасибо за новости, — она взяла яблоки. — Хорошего дня. — И тебе, девочка. Береги себя. Фриск отошла от прилавка и прислонилась к стене, глядя вдаль, туда, где коридоры уходили в непроглядную тьму. В голове крутились мысли: «Монстры живут наверху, в тепле и свете. А мы прячемся здесь, как кроты. Разве это справедливо?» Она подняла руку и на мгновение увидела перед собой цвет собственной души — ярко‑красный, пульсирующий. Решимость. Фриск сжала кулак, пряча видение, и решительно направилась вперёд. Сегодня она пойдёт к барьеру. Просто чтобы посмотреть. Просто чтобы понять, действительно ли он непроходим.