Reversetale

«Иногда первый шаг к свету начинается с падения во тьму». Фриск шла по извилистым коридорам подземелья, направляясь к «Гриббилу» — единственному месту, где можно было найти не только выпивку, но и последние слухи. Бар располагался в старой пещере, расширенной и обустроенной ещё несколько поколений назад. Его стены были украшены гирляндами светящихся грибов, а воздух всегда пах хмелем и древесным дымом. За стойкой стоял Бруно — коренастый мужчина с седеющей бородой и широкой улыбкой. Он заметил Фриск ещё издалека и тут же наполнил кружку тёмным элем. — Вижу, что‑то серьёзное, — сказал он, ставя напиток перед ней. — Ты так смотришь на барьер, будто хочешь его взглядом прожечь. Фриск усмехнулась и сделала глоток. Эль был терпким, с лёгким привкусом лесных трав. — А что, если я правда хочу к нему подойти? — спросила она, понизив голос. Бруно замер, потом медленно поставил бутылку на место и внимательно посмотрел на неё. — Ты шутишь? — Нет. Бармен вздохнул, оперся локтями о стойку и наклонился ближе. — Фриск, ты же знаешь, что это самоубийство. Барьер — он как купол над всем нашим миром. Человек попытается пройти — и сгорит в мгновение. Монстры — те могут его пересечь, но они не горят желанием спускаться к нам. Да и зачем? У них там солнце, трава, небо… Зачем им мы? Фриск задумчиво покрутила кружку в руках. — А если есть способ? Что, если барьер не так уж непроходим? — Или что, если ты просто не хочешь мириться с тем, что мы заперты здесь, как в клетке? — Бруно мягко положил руку ей на плечо. — Я тебя понимаю. Но будь осторожна. Не все готовы к переменам. И не все их примут. Фриск кивнула. — Я просто хочу посмотреть. Просто подойти и понять, что это такое. Бруно помолчал, потом вздохнул и достал из‑под стойки небольшой кожаный мешочек. — Возьми. В нём корень валерианы и щепотка пыли светящихся грибов. Если вдруг станет плохо — разотри в ладонях и вдохни. Должно помочь. Фриск улыбнулась и спрятала мешочек в карман. — Спасибо, Бруно. — Только вернись живой, ладно? — бармен подмигнул ей. — У меня ещё есть эль, который ты не пробовала. Фриск рассмеялась и, допив остатки напитка, направилась к выходу. Путь к барьеру занял почти час. Она шла всё дальше и дальше, пока коридоры не стали уже, а факелы — реже. Воздух стал гуще, тяжелее, будто сопротивлялся её продвижению. Наконец она увидела его. Барьер возвышался перед ней, как огромный полупрозрачный купол, мерцающий слабым голубым светом. Он казался почти нереальным — будто мираж, созданный игрой теней и света. Но Фриск знала: это не иллюзия. За ним — другой мир. Мир, где живут монстры. Мир, где светит солнце. Она сделала шаг вперёд. Голова вдруг закружилась, в ушах зазвенело, перед глазами поплыли тёмные пятна. Фриск покачнулась, попыталась ухватиться за стену — но не успела. Она упала. Прямо в барьер. Ожидала боли, огня, смерти — но ничего не произошло. Вместо этого её окутало мягким, прохладным светом. Мир на мгновение исчез, а затем появился снова — но уже иначе. Фриск потеряла сознание. Когда она пришла в себя, то не сразу поняла, где находится. Вокруг были тёплые, пастельных тонов стены, мягкий свет от лампы на столе и запах чего‑то сладкого — будто печёного пирога. Фриск попыталась сесть, но тело не слушалось. Рядом раздался мягкий голос: — Лежи, дитя. Ты ещё слаба. К кровати подошла женщина с козлиными рогами и добрыми глазами. Её лицо излучало тепло и заботу. — Кто… кто вы? — с трудом прошептала Фриск. — Меня зовут Ториэль, — женщина улыбнулась и поправила одеяло. — Я нашла тебя у барьера. Ты была без сознания. Не знаю, как ты туда попала, но я не могла оставить тебя там. В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошла девочка лет четырнадцати. Тёмные волосы, красные глаза, насторожённый взгляд — она была чем‑то похожа на Фриск, но ниже ростом. — Она очнулась? — спросила девочка, подходя ближе. — Да, Чара, — Ториэль обернулась к ней. — Помоги принести воды, пожалуйста. Чара кивнула, бросила на Фриск короткий взгляд и вышла. Фриск смотрела ей вслед, пытаясь осознать происходящее. Она не прошла барьер. Но и не сгорела. Вместо этого она оказалась здесь — в доме незнакомой женщины и её дочери, в мире, который должен был быть для неё запретным. «Что же произошло?» — подумала Фриск, чувствуя, как усталость снова наваливается на неё. Но прежде чем она успела задать вопрос, её снова окутала тьма.