Вегвизир

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ 1

Спаси их всех.

Июнь. 1775 год. Где-то у берега Испании. Море не желало расставаться с мертвецами. Тяжёлое, еще не отошедшее после ночного шторма, оно будто сопротивлялось каждому телу, которые волны гнали к испанскому берегу. Утро было холодным. Над водой стелился белый туман, и из него постепенно проступали очертания обломков — сломанный рей с клочьями парусины или разбухшие канаты. На мокрой гальке, в сапогах по щиколотку в пене, уже стояли солдаты, писари и портовые чиновники. Один из них, не поднимая головы, водил пером по бумаге, пока другой, в темном плаще и высоким воротом, нетерпеливо шагал вдоль линии прибоя. Все разговаривали и в процессе то и дело приходилось переступать через разнесенные обломки. Это было удивительное зрелище. Один корабль смог занять почти половину всего побережья. Сомнений нет — взрыв неведомой мощи. Само по себе судно было не военным, из чего можно бы сделать вывод, что взрыв такой не мог произойти из-за внутренних факторов. Что-то из вне способствовало катастрофе. По крайней мере так думали окружающие. — Аккуратнее, — бросил один из чиновников, когда двое солдат перевернули очередную доску. — Всё, что можно опознать, должно быть опознано. Среди всех один молодой солдат был вовлечен в работу с головой. Он стоял у воды, уставившись в даль, проверял уцелевшие предметы и оценивал степень их повреждения. Больше всего внимание солдата привлекла уцелевшая часть носа с левой стороны борта. Он присел возле широкой пробоины в доске, провел пальцами по рваному краю и нахмурился. — Сеньор… мне кажется это не очень похоже на попадание ядра. Чиновник стоял рядом, но не сразу ответил. Он посмотрел сначала на доску, потом на солдата, думая, стоит ли с ним вообще говорить. — Вот как, — произнес он. — И на что же это похоже? Солдат ухватился за обломок и перевернул его на внутреннюю сторону. Вся она была черная, как будто ее специально перекрасили. — Это очень странно ... не знаю. Смотрите, дерево будто взяло и рвануло наружу. И обугливание тоже странное, ... Я не уверен, конечно, но возможно… Он перекинул взгляд на лежащий неподалеку форштевень, который подобно брошенной палке полетел дальше всех вглубь берега и даже сумел повалить одно дерево.   Молодой человек, вы новенький небось? — перебил чиновник. Солдат встал стройно, как учили. — Числюсь в рядах армии с зимы этого года, сеньор! Чиновник громко усмехнулся, положив руку на живот. Это вызвало у мальчишки недопонимание. — Ну оно и видно! Хорошо посмеявшись он кивнул писарю. — Пишите. Писарь опустил перо в чернильницу. Несколько капель пролились на его костюм. Он лишь нервно растер все до пятна, которое расстелилось уже и на рукаве. В тщетных попытках сделать хоть что-нибудь и желательно в кратчайшие сроки, мужчина бросил какую-либо идею пытаться и дальше растирать и так уже въевшиеся чернила. — Что именно, сеньор? Чиновник даже не посмотрел в его сторону, лишь оглянул берег вдоль и поперек. Все обломки, безжизненно выброшенные на берег, уже покрылись песком и разного вида водорослями. Он прокашлялся. — Что гуманитарное судно Испании было ВЕРОЛОМНО —чиновник от воодушевления встал на носочки — потоплено итальянской стороной. Писарь тут же склонил голову к бумаге. Он аккуратно вырисовывал каждую букву, делая это элегантными движениями руки, так, будто очередное прикосновение пера с бумагой доставляло ему все больше удовольствия. Молодой солдат же выпрямился как по приказу. — Постойте, но ведь мы даже не закончили осмотр! Чиновник обернулся к нему уже без тени терпения. — Неужто, а по мне так мы все осмотрели, так что окончим. Они — чиновник показал пальцем вверх, смотря на солдата — уже требуют отчетов. Рядом стоял старый, пьяный рыбак, которого согнали с берега, чтобы он показал, где ночью его лодку чуть не вынесло на берег. Он сплюнул в песок и пробормотал соседнему рыбаку: — Не было там никакого корабля. Я был рядом в тот момент, когда эта бандура рванула во всю. Думал убьет, да вот не убило. Такой грохот... Их! А какой треск! Ну что людям голову пудрить! Ай, брехня это все... Стоявший рядом солдат толкнул его прикладом винтовки. — Язык придержи, пьянь. Рыбак отпрянул и потер место, куда пришелся удар. — Ты то, солдат? Горе тебе. Ты знай одно мальчишка —море... море ведь все помнит, не даром говорят. Чиновник сделал вид, что не услышал. Он обернулся обратно к листку, следя за каждым новым словом, чтобы в случае ошибки прервать процесс. Писарь тем временем уже выводил: «…судно следовало под знаменем гуманитарной перевозки и не несло военного арсенала…» Молодой солдат смотрел на эти строки так, словно видел, как при нем хоронят живого человека, которого еще можно было спасти. — Простите, сеньор, — сказал он, почти выкрикивая, — но, ведь это совсем не так! По крайней мере мы еще даже не определили точную причину разрушения корабля. Мне кажется, это какая-то ошибка. Чиновник устал слушать болтовню молодого человека. Тяжело выдохнув, проклиная судьбу за встречу с ним он подошел ближе и положив руку на плечо пошел с ним вдоль берега. Писарь, как верный слуга подался за ними. — Послушайте меня внимательно юноша. Тут нет никакой ошибки. Вы лишь сеете ненужную панику. Был отдан приказ осмотреть местность. Мы осмотрели. Задание выполнено. Все, думаю уже в курсе, что происходит, ну кроме вас естественно. Гляньте, никто уже не разбирает этот кавардак. Чиновник нахмурился, поправляя свой черный плащ. Ему явно не по нраву находится в этой обстановке. Немного помолчав, он достал сигару и закурил. За всей утренней работой наблюдали люди, собравшиеся по тому же поводу, что и военные. Одни рассказывали другим разные версии происходящего. Кто-то видел военный корабль Италии своими глазами. Он был огромным, с дюжиной пушек. Остальные придерживались мнения пьяного рыбака, который к тому времени уже дошел до пирса и успел пообщаться с парой тройкой человек. Среди всей толпы истошно вопила мать. На вид ей было где-то лет шестьдесят. Она была облечена в то, что первое попалось ей под руку этим утром, то есть в платок для головы, мятое рабочее платье и изношенные туфли когда-то бежевого цвета. Ее успокаивали солдаты и близ стоящие люди, но всё было напрасно. На этом проклятом судьбой корабле находился ее сын, который отучившись в училище, совсем недавно вступил в ряды военного флота. Чиновник выдыхал дым, слушал истерику матери. В нем что-то ёкнуло. — Они затеяли большую игру. Что то, что пока даже мы не осознаем до конца. Это вот — чиновник указал сигарой в его руке на обломки — это всё часть игры. Нам сказали, что всё, что происходит — в интересах нашей родины. Нам всем страшно от неизвестности. А так, я думаю всё уже решено. — Я не понимаю, что это всё значит? — Вольно солдат, ваш долг выполнен, можете быть свободны. Молодой солдат лишь невольно повернулся к обломкам. Он чувствовал всю неправильность действий, но сказать не хватало духу. Совесть мучала юношу и поэтому каждый раз кидая взор на останки он кривил лицом от отвращения. Чиновник протянул руку писарю, всё так же не глядя на него, будто перед ним стоял отвратительный бездомный. — Закончили? Тот, убирая в сумку принадлежности поднял голову на чиновника и быстро кивнул. Чиновник зажал сигару меж зубов и вытащил из внутреннего кармана пиджака штамп, прижал печать к еще влажному листу и отдал обратно писарю. — Запечатать и в столицу, сейчас же. Волна с шипением ударила о берег и, откатившись назад, оставила между камней чью-то руку, побелевшую, бессильно раскинутую к небу. Чиновник лишь отвел взгляд. То ли совесть заставила его усомниться в своих действиях, то ли он просто не любил смотреть на человеческие останки. В любом случае конечным результатом стала лишь толстая сигара во рту, которая была зажата его пожелтевшими зубами. Люди расходились с побережья. Прошло несколько дней. Военный созыв. Город Картахена. Военный зал был высоким, прохладным и мрачноватым. Свет из узких окон едва пробивался сквозь низкое небо и ложился на пол безжизненно серыми полосами. По стенам висели портреты личностей, отличившихся на службе, морские схемы и старый флаг. Между тяжелыми шторами и дубовыми столами воздух стоял густой от пыли. Пахло воском, чернилами, сырым от нагрянувшего в этот день дождя мундиром и тем особым холодом места, которое лишь отягощала атмосферу данного помещения. В этот день лица были особенными, не такими как на всех прошлых сборах. Каждый заходящий в зал человек умолкал, хотя ещё перед воротами твердил что-то соседу без умолку. И так человек за человеком, лицо за лицом. Было тяжело наблюдать за происходящим. Толпа шла друг за другом как стадо к своим загонам. Через время все заняли свои места. Выше всяких, на специально отведенном месте стоял Старый Адмирал. Он не нуждался в том, чтобы привлекать внимание — оно и так принадлежало ему. Белые, почти серебряные волосы, сухое лицо, руки, спокойно лежащие на спинке резного стула. В нем обитало то спокойствие, которое, напротив, тревожило всех остальных. По лицу и поведению Адмирала, его разговорами с советниками, скорее можно было подумать, что сегодняшний созыв будет поднимать вопрос расположения новых кустарников вокруг местного административного здания. Иными словами — они были очень спокойны для людей, потерявших за прошедшие дни корабль со всей его командой. После нескольких бесед, Адмирал на секунду замолчал, обернулся к уже собравшимся людям и обратился с речью: —Уважаемые коллеги, приветствую вас на сегодняшнем созыве. Я думаю, что все так или иначе уже слышали о случившейся несколько дней тому назад, атаке на наше безоружное гуманитарное судно. У меня не находится слов, чтобы описать в каком подавленном состоянии я нахожусь прямо сейчас, как я разочарован тем, что позволил врагу подкрасться прямо к порогу моего дома и совершить необратимое злодеяние. Но больше всего я оскорблен тем, что они посмели так бездарно плюнуть в лицо гордому народу Испании. Именно поэтому я собрал всех вас здесь сегодня. Всех, кто несет чуть больше ответственности чем все остальные. Слева от меня находятся офицеры отдельных частей флота, у каждого из них в распоряжении по три фрегата. Всего таких частей пятнадцать, но сегодня я решил созвать только четыре самых лучших, по моему мнению, части. Приветствую Джозефа Ромеро с его помощником Райаном Ньетом, Рубена Сауреса, с Лео Лопесом, Маркоса Хила с Педро Кано и, наконец Меморио де Руссо с Диего Сантана. Все они без исключений лучшие в своем деле. Руссо держался бодро, несмотря на свой возраст в 45 лет. Темный мундир сидел на нем безупречно, словно и складки ткани подчинялись его внутренней собранности, которой он привык жить. Но лицо его, обычно спокойное, сейчас было напряжено больше обычного Рядом стоял Диего — человек чуть свободнее в осанке, более легкий для своих 40 лет, с живыми глазами и лицом, на котором даже в официальной обстановке иногда появлялось выражение тихой, пусть даже неприличной для таких мест иронии. — Внимание зал, сейчас вам будет зачитано сообщение, посланное с места происшествия. Прошу всех выслушать. — командным тоном добавил Адмирал. Советник зашел в зал и встал напротив стола. Он немного покопался в бумагах где-то у себя в вещах, после чего достал сверток, развернул доклад и начал читать. Его голос звучал ровно и почти гладко: — «…судно следовало под знаком гуманитарной перевозки и не несло вооруженного сопровождения. По свидетельствам уцелевших и по следам, обнаруженным на месте трагедии, нападение носило преднамеренный характер…» Голос ушел на второй план. Руссо погрузился в свои мысли и поэтому за всё время прибывания в этом помещении почти не шелохнулся. Диего, сидевший рядом, заметил краем глаза выражение лица товарища и чуть заметно произнес, не поворачивая головы: — Руссо, не сейчас. — Что? — так же тихо спросил он. — Ты уже ничего не сделаешь. Руссо ответил после короткой паузы, бегло осмотрев зал: — Тут всем есть, что сказать, нужно просто начать. Диего едва качнул головой. — Вот поэтому я и прошу тебя хотя бы до конца доклада сохранить лицо. Слушай что говорят. Чтение продолжалось. Руссо вдруг вернулся из своей головы обратно в этот мрачный зал и вдохнул побольше воздуха, как бы запасаясь терпения. —«... Таким образом, по анализу корпуса разорванного корабля и найденному ядру с соответствующим маркированием удалось установить, что Италия является инициатором атаки, а значит врагом номер один для мирного населения нашего государства. Подобные зверства неоднократно повторялись в более далеких от наших земель местах. Пришло время ответить, пришло время прекратить беспредел» — закончил советник Первым заговорил один из придворных — миловидный, гладкий человек с тонкими пальцами и худым лицом. Он был скромен, каждый его монолог сопровождался неловким смешком. Среди всех немногих, кто присутствовал на данном собрании, он выражал свое недовольство ещё у самых дверей. — При всём ужасе случившегося, — сказал он, — мне представляется разумным дождаться более полного расследования. В случае немедленного ответа, не удостоверившись окончательно в обстоятельствах, мы вероятно столкнемся— Старый Адмирал поднял на него глаза. Его ладонь медленно поднялась к верху, показывая остановить поток мыслей. — Прошу меня простить, господин мм...Граф Аранда. В обстоятельствах чего именно вы собрались удостовериться? — спросил он спокойно. — Гибели наших людей? Или того, достаточно ли убедительно мы выглядим, чтобы позволить себе отвечать? Граф чуть кашлянул от неожиданности формулировок. — Я говорю лишь о том, что поспешность может обойтись нам дорого. — Ошибка в решительности, — сказал Адмирал, — всегда обходится империи дороже, чем ошибка в расчетах. Мы уже проверили это на своей шкуре и видит бог — это был последний раз. Он положил ладонь на карту побережья Италии. — Нам нужен совсем не спор о формулировках, а ответ на совершенные Италией действия. Быстрая атака. До того, как известие о нашей нерешительности догонит известие о нашем унижении. Один из старших командиров отвечающий за резервные войска, седой, с тяжелым от возраста лицом, подал голос: — Даже если так, если ответ необходим сейчас, флот еще не готов. Карта побережья выглядит неполной, маршруты требуют уточнения, а— — Любая карта неполна, — перебил Старый Адмирал, — если искать повод для осторожности. Диего чуть наклонился к Руссо. — Забавно — очень тихо сказал он. — Осторожность у нас теперь скверна. — Нет, — ответил Руссо. — Пока я вижу только неудобство. Старый Адмирал продолжал: — Мы не можем позволить себе роскошь сомнения. Империя не оправдывается. Империя молниеносно отвечает. Руссо встал и сделал шаг вперед. — С позволения совета. Диего пытался отговорить Руссо, пока тот вставал, но всё было бесполезно. Несколько голов сразу повернулись к нему. Старый Адмирал слегка прищурился. — Говорите, капитан. — Если удар наносится в такие короткие для наших войск сроки, следует уточнить порядок подхода к гавани. Сведения о береговой обороне, как поднималось в этом зале ранее, отрывочны. Если сопротивление окажется серьезнее, чем указано в донесениях, если оборонная атака берега окажется заранее спланирована, то боюсь, что никакой флот не пройдет. Из всего этого следует то, что я выражаю свое недоверие к данной авантюре и не хочу подвергать неоправданной опасности экипажи моих кораблей. — Ваша задача, капитан, — не проверять волю правителя на прочность. Будет дана команда и вы обязаны ее выполнить. Руссо не медлил с ответом. — Я не проверяю волю правителя, вовсе нет. Я лишь интересуюсь, сколько людей придется похоронить, если эта воля окажется построенной на неверных расчетах. В зале повисла гробовая тишина. Проходящий мимо страж наверняка мог подумать, что зал полностью пуст, ведь даже дыхание у некоторых из пришедших почти остановилось. Диего сдвинулся чуть ближе, чтобы на всякий случай встать рядом с Руссо, если молчаливое большинство сейчас же захочет разодрать друга прямо на месте. Старый Адмирал смотрел на Руссо уже внимательнее. В его глазах, на страх всем, блеснула совсем не свирепая ярость, а лишь та же самая нота тихого спокойствия. — Любопытно, — произнес он наконец. — Обычно молодые капитаны те, кто говорят о чести, о желании идти первыми и вести за собой людей. Вы же приходите ко мне с похоронной арифметикой. Разве в этом ваша задача? — Моя задача привезти команду обратно, может раненными, но живыми. Желание победы не главное. Тут нужно что-то большее. Некоторые за столом шевельнулись. Тогда Диего впервые заговорил вслух, поспешно вставая со стула: — Сеньор, если позволите. Взгляд Адмирала переместился на него. — Вы тоже пришли сомневаться? — Нет, — ответил тот спокойно. — Я пришел служить. Но служба делается точнее, если неудобные вопросы задают до выстрела. Капитан Руссо лишь хотел сказать, что ему нужно больше информации. Если он что-то уточняет, значит потом ваши люди будут меньше погибать из-за путаницы. Зал снова вогнали в тишину. Диего сказал совсем не лучше. Руссо повернул к нему голову чуть напряженно. Он не ожидал, что тот вступит в разговор именно так. Старый Адмирал смотрел уже на обоих. — Вся сопутствующая информация будет предоставлена в полном виде к вечеру этого дня. — Высокомерным недовольством сказал Адмирал. Оба слегка склонили голову. — Довольно. Подготовить флот. Выход по рассвету следующего дня. Удар будет нанесен по порту без задержки в назначенное время. Все дальнейшие сомнения рекомендую оставить при себе и вложить в точность исполнения. На сегодня всё, спасибо ВСЕМ, кто пришел. Диего перевел взгляд на Руссо. — Выдохни уже, капитан. — толкнув плечом сказал Диего. Руссо лишь покачался от удара, но ответил не сразу. — Да как тут выдохнешь то? Вопрос повис в воздухе, но ответ уже был не нужен. Совет закончился. Бумаги зашуршали, стулья сдвинулись, тяжелые двери начали открываться. Люди расходились с поспешной деловитостью не переставая болтать. Кто-то уже о своем, кто-то о неминуемом. Старый Адмирал задержал на Руссо взгляд дольше, чем на остальных. Для него он с его принципами был неудобен, особенно сейчас. В коридоре за залом было прохладнее. Высокие окна смотрели на серое небо, каменные плиты под сапогами отдавали гулко, а от шагов сердце каждый раз на секунду тревожно сжималось. Некоторое время они шли молча. Потом Диего выдохнул и покосился на Руссо. Тот ощутил на себе взгляд. — Наши ожидания подтвердились. Боже мой! Я не верю, что это происходит. Всё, о чем говорили вскользь оказалось правдой. — в небольшом возбуждении от переполняющих эмоций сказал Руссо. — Ну, вот и всё — И ведь самое главное! Он ни слова не сказал про людей, Диего, не единого! Как будто меня одного это волнует. —Ну как же, он сказал про народ Испании. — почти бурча себе под нос и засунув руки в карман сказал Диего. — Да, но я говорю про нас с тобой. Я говорю про тех, кто будет отдавать жизни за этот народ. Мы, что, не часть этого народа? — Часть — Ну так, а что тогда? —Руссо, прошу тебя, избавь хоть меня от этой нескончаемой баллады. Руссо чуть помедлил. Диего прошел чуть дальше него, не заметив, как тот остановился. — Ты тоже в зоне риска. — Ну да. — Диего, я несу ответственность и за тебя черт его дери! Скажи мне, неужели я один вижу это безумие? Диего устало вздохнул и опустил голову вниз. — Ну давай... — Что? —  чуть растеряно сказал Руссо. —Давай, скажи мне что ты собираешься делать. —Я... Я не скажу так сразу, это требует времени. — А у тебя есть это время? Просто если у тебя есть что-то на примете, то в твоем запасе максимум часов двенадцать. — Я тебя совсем не понимаю, нет, даже не так... Я тебя вовсе не узнаю. Ты что же, хочешь оправдать это всё? — Нет. Оправдывать это бесчеловечно, я согласен с тобой во всём, что ты говорил и будешь говорить. Я перефразирую — способен ли ты сделать что-то в данный момент? — Я думал мы решим это вместе. — Руссо... Буду честен — я устал. Два месяца подряд мы пытаемся оспорить каждую формулировку, неугодную, грубо выраженную. Я по началу даже верил, что всё выйдет. Потом заявили о напряжении ситуации по морю, а позже... ну, ты сам слышал. Мы с тобой попытались снова, только что. Ну и? Да плевать все хотели на наши возгласы. Всё уже решено, причем давно. Так что ты предлагаешь? Не идти туда? Пойти под трибунал за невыполнение задачи? Да нас сразу повесят за это, какой там трибунал! Руссо молчал, смотря на Диего. В его глазах мелькнул ужас от услышанного. — Ты готов пойти убивать и хочешь, чтобы я тоже смиренно пошел это делать? Ты этого хочешь допустить? — Неужели ты правда совсем не понимаешь? Да ты же только об этом и твердишь. Руссо, мы идем туда чтобы спасти хотя бы своих людей, наш экипаж, твой экипаж! Если мы сейчас откажемся, нас вздернут, а на замену поставят других командиров, которым вообще плевать кому жить, а кому нет! Вот к чему я стремлюсь — не допустить смерти своих товарищей. А всё остальное я изменить не в силах. Оба замолчали и пошли дальше, Диего впереди, Руссо следом. Они свернули в арку, где сквозняк тянул сильнее и пахло мокрым камнем. Где-то наверху ударила ставня окна. — Я тоже... — пробормотал Руссо. —Мм? — Ты прав Диего. Хоть и.., но да, ты прав. Насчет людей, да и всего остального. Диего усмехнулся в ответ. На его лице появилась сдержанная улыбка. — Выше нос, вот это уже слова капитана! — Отвали. — Но знаешь, будь моя воля, я бы этих сволочей всех до единого у ратуши на площади перестрелял! Руссо резко повернулся к нему, невесело усмехнулся и легонько толкнул. — Ну ты! Поосторожнее. Мы так-то не далеко отошли. Услышат и кто кого первее. Им навстречу быстро подошел адъютант. От неожиданности товарищи быстро выпрямили спины и уставились на него. — Капитан Руссо, Диего Сантана. Вам и вашему подразделению — немедленно в порт. Подготовка началась. — Как? Уже? —изумленно спросил Руссо Адъютант молча удалился. Диего дождался, пока тот уйдет, и тихо сказал: — Бесит он меня. То ли башкой своей лысой, то ли голосом писклявым. Город уже жил новостью. На площади читали официальное объявление. Люди толпились везде: у лавок, у колодцев, у дверей таверн, у пристаней. Свежие листки, еще пахнувшие краской, расходились по обезумевшим рукам. На углу торговка рыбой ругалась с пекарем. Ребятишки вертелись под ногами у взрослых, ничего не понимая, но уже чувствуя общую нервозность события. Уличный проповедник, поджав губы, говорил о каре и гордыне, и его слушали ровно до тех пор, пока рядом не начинали рассказывать о вероломстве итальянцев. Руссо с Диего шли через эту толпу к гавани. Из таверны донеслось: — …говорят, они добивали тех, кто пытался выплыть! — Да что там, я слышал, что они и флаг не пощадили! Разорвали! — Всех бы этих собак на дно! Каждый следующий рассказ был страшнее предыдущего. Ложь разрасталась быстро, как огонь по сухому полотну. Руссо остановился всего на мгновение. Он слушал не столько сами слова, сколько жадность, с которой их принимали. Кто-то из толпы заметил офицерский мундир Руссо и крикнул: — Капитан! Раздавите их там всех! Крик подхватили другие. Несколько голосов слились в одно грубое, горячее одобрение. Руссо посмотрел на кричавшего — широколицего мужчину с сжатыми от злости руками, поднятыми вверх — и ничего не сказал. Диего схватил за плечо друга. — Без этого никуда Руссо, просто иди дальше. — Они... — Иди. — твердо сказал Диего Они прошли чуть дальше. Туда, где шум толпы уже остался позади. — Они все наведают, о чем говорят и верят в это, начинают ненавидеть. Ради кого мне стараться? Диего провел взглядом по женщинам у колодца, по старому ремесленнику с перевязанной рукой, по мальчишке, тащившему корзину, которая была явно тяжелее его самого. — Спаси их всех Руссо, а дальше руби свою правду. Но для начала — спаси их от войны. Порт был похож на разворошенный муравейник. Всюду двигались люди. Телеги стучали колесами по дороге и мешали пройти. В толпе кто-то уже успел поругаться. Видно было, как мужчину оттаскивали с разбитым носом. Одновременно с этим трудящиеся кричали зевакам разойтись и не загораживать путь. Руссо почти сразу нырнул в этот хаос уже как капитан. — Эти ящики не сюда, — бросил он двум матросам. — На нижнюю палубу. И не ставить один на другой — при качке у вас здесь будет завал вместо прохода. Не дожидаясь ответа, он шагнул дальше, заметил пороховые бочонки рядом с открытыми фонарями и резко сказал: — Огонь убрать. Сейчас же. Младший офицер вспыхнул: — Нам велели ускориться, капитан, внизу темно— — Пусть лучше внизу темно, чем потом светло от взрыва, — отрезал Руссо. — Фонари прочь. Диего появился рядом с картой в руках. — Вот, раздавали всем у военной части. Тут всё, что надо. Руссо взял карту и быстро развернул её на бочке. Ветер попытался вырвать угол, но Диего придержал. —Всё что надо, да? Это старая схема —сказал Руссо. — Так они сказали. — Новые укрепления не отмечены. — Да. — Глубина не отмечена у внутреннего входа. — Тоже заметил. Руссо сжал карту чуть сильнее, чем нужно. — Кто это утверждал? Диего пожал плечами. —Замечательно... — склонив голову, сказал Руссо. Он тяжело вздохнул и резко свернул лист. — Всё это лишь потехи ради. — Возможно, — ответил Диего. — но вопрос не в этом. — А в чём? — В том, сколько людей мы вернём. Он говорил спокойно. Для Диего приоритет был обозначен с того дня, как прошло известие об атаке на корабль, уже понимая к чему это приведет. Руссо, отпрянув от карты, посмотрел на него внимательнее. —Да, но я не хочу даже пробовать. — Пойди и скажи им это, авось пронесет и ты спасешь сотни жизней, вот только мы оба с тобой понимаем, что этого не произойдет. Я думаю, тебе лучше подумать над тактикой. Работа не терпела промедлений, и вскоре Руссо развернулся полный смятения. Порт разрывался от разного рода звуков. Каждая отдельная часть военного флота принимала на себя специальный груз, предназначенный для определенного корабля. Всё шло своим чередом. Нигде, даже в закоулках не стояли люди, которые отлынивали от работы. Отдельная часть флота офицера Руссо, состоявшая из трех кораблей, справлялась быстрее всех остальных. Это была заслуга Диего, который старательно занимался всей грязной работой за капитана. Второй, в свою очередь занимался картой. Он исправлял недочеты, сравнивал пришедшую стратегическую карту с другими, более старыми. То и дело, он находил какие-то несостыковки. Видно, было одно — карта сделана наспех. Позже Диего поднялся на корабль. В чертах его лица была видна усталость. — Наберут же... — Диего успел оборвать себя на полуслове, не желая ругаться при остальных — А твои дела как? — Плохо, очень — Коротко, но довольно ясно сказал Руссо. — Что не так? Паршивые карты? — Паршивое всё. Мне кажется, что я перерисовал всю карту заново. Вот, глянь. Руссо чуть отошел от стола. Диего подошел и перед ним предстали две карты. Одна была прислана, так же, как и всем. Другая была с поправками Руссо. Конечно, обе эти карты отличались кардинально. Во второй карте было куда больше конкретики, к примеру приближенное к реальности расстояние от острова до острова и от острова до суши Италии. Право Руссо позволяет ему распоряжаться этой картой как ему вздумается, главное, чтобы это не мешало дальнейшим, спланированным действиям. Руссо ткнул пальцем в карту. — Если нас погонят по этому входу, то к берегу мы войдем боком. Ты понимаешь, чем нам это грозит? На бумаге здесь может и простор, но в жизни это будет паническая давка. Диего слушал Руссо, параллельно бросая взгляд на обе эти карты. После всех объяснений Руссо закинул голову наверх, вытирая лоб от пота. — Господи, помоги мне, дай шанс всё исправить. Дай шанс хотя бы ещё раз попытаться. — Ха, да, похоже остается только мол— Диего хотел было закончить, но к ним уже подошел адъютант, прервав их диалог. — Капитан Руссо. Адмирал требует вас. Диего обернулся на вдруг прибывшего и удивленно поднял брови. — Ну, похоже чудеса случаются Руссо передал ему карту. — Следи за погрузкой. — Есть капитан. Как будто у меня есть выбор — сказал Диего. Каюта Старого Адмирала была тесной и строгой. Здесь не было ничего лишнего — только большой стол в центре комнаты с картами, навигационными приборами, списками кораблей и их экипажей, циркуль, линейка и аккуратные стопки бумаг. Всё лежало на своих местах с пугающей точностью. У стены, стоял шифоньер, объединяющий в себе полку с книгами и склад для разного рода документов. Адмирал стоял у окна. За стеклом жил порт — со скрипом телег, криками матросов, беготней по мостикам, соединяющий причал и корабль. В кабинете же всё это доходило уже приглушенным шумом. — Снова здравствуйте, капитан. Хочу сделать серьезный комплимент вашей упорности — сказал он, не оборачиваясь. — Это похвально, если знать меру. Руссо остановился в нескольких шагах от стола. — Здравствуйте. Зачем вы меня вызывали? — Я хотел с вами побеседовать Руссо, только и всего. Присаживайтесь же, я налью нам выпить. Адмирал отошел от окна и не торопясь открыл витринный шкаф, который красовался дорогостоящим алкоголем. Он провел взглядом по ряду и достал оттуда хорошо выдержанное вино. Среди всех остальных бутылок на полке, эта выделялась куда сильнее. Руссо пропустил все эти милые жесты мимо ушей. На его лице сохранялось выражение недоверия. С виду казалось, что разговор должен был кончится поножовщиной. В прочем, Руссо был готов к любому исходу этой встречи. Адмирал сел, Руссо сел вслед за ним. Стаканы наполнились красным вином. Медленно поднимающийся запах заполонял комнату неспеша, облокачиваясь на полки и ложась на холодный пол. —При всём уважении Адмирал, у меня ещё есть дела. — Я думаю поработать с картами вы ещё успеете капитан. Они не убегут. Руссо промолчал. Старый Адмирал медленно повернулся. — Руссо. Вы ведь знаете, я хорошо дружил с вашим дедом. Руссо тяжко вздохнул. Эта фраза звучала для него не в первый раз. История лилась из уст самых разных приближенных к дедушке. — Редким он был человеком, незаменимым товарищем. Я по сей день не встречал таких как он. — Помню, Адмирал. — Ваш дедушка был мне другом. У вас наверняка есть друзья, которыми вы дорожите, верно? Мы работали отточено, как часы. Да... было время. Старый Адмирал немного помолчал. Несмотря на его хладнокровный вид сейчас он выглядел слишком уязвимым. За ним стояла фигура уже не главнокомандующего, а скорее заблудшего не туда дедушки. И тотчас Руссо отметил, как мундир перестал сидеть на нем так ровно и правильно. — В одну ничем не примечательную ночь мы с ним сидели у костра, уставшие до черта. Твой дедушка что-то оживленно рассказывал мне, не вспомню уже что. Вдруг из-за его спины послышался голос. То был голос Итальянского военного. Понимаешь Руссо, тогда мир был другим, мы все были друг другу напарниками. Вот мы и не предали значения, думали, что он был из наших. Но он не был. Немедля он ткнул пистолетом в спину твоего дедушки, сказал подняться. Мы поднялись. Он что-то причитал на своем, что-то нехорошее. После всех его речей он вышел из себя и... — Адмирал перевел дыхание — выстрелил ему в спину. Я убил итальянца на месте. Руссо, сидевший еще минуту назад на стуле, не понимая смысл своего визита сюда, наконец достиг той ужасной истины, о которой он мог подумать только в самый последний момент безумия. Он встал. Мысль эта была столь новой, что молчание было уже не только внешним, но и внутренним тоже. Адмирал будто и не ждал от него ответа. Закончив речь, он повернул голову к окну, оглядел порт, проследил за солдатами, таскающие груз. Что касается вина, похоже оно было налито лишь для приличия. Комната начала медленно уменьшаться со всех сторон. Так казалось Руссо. Он смотрел на Адмирала как на самого отбитого монстра, которого вообще можно встретить в своей жизни. Дыхание участилось, на лбу проступил пот. — Так вот оно что... — почти шепотом сказал Руссо. — Вот что это все значит. —Руссо, я надеюсь, что ты— Но Руссо перебил Адмирала резким жестом руки. В глазах же его читался ужас. — Целый корабль. Экипаж. Все... Все грядущие смерти с обоих сторон. И всё получается только... из-за этого? Руссо отвел взгляд. На секунду показалось, что он промолчит. Абсурдность ситуации для него была неведома, но Руссо все-таки спросил: — Зачем вы рассказываете это мне? Адмирал посмотрел на него оценивающим взглядом. Руссо медленно отходил от стола. — Ты, Руссо, мудрый человек, смышлёный. Я надеялся, что ты поймешь меня, осознаешь, что из-за таких вот, как они, погиб твой дедушка. Но вижу, что нет. Ничего с тех пор не изменилось, а то и вовсе выросло, как сорняк. Да, как большой сорняк. Моя задача — вырвать его с корнем. — Вырвать с корнем? Сорняк? Это люди, Адмирал. Не растения, не зараза. Какое право вы имеете так бездушно распоряжаться чужими жизнями? — Прошу прощения? Право? Разве тот итальянец имел право распоряжаться жизнью твоего дедушки? — Нет, но почему за это должен отвечать весь народ! За то, что было так давно и так далеко. Комната Адмирала содрогалась от каждого сказанного слова. Пыль поднималась с полок и медленно оседала на форме. Готов ли был Руссо и дальше продолжать нелегкий спор, способен ли? Но ненависть кипела в нем все сильнее. Когда-то преданный солдат стал сомневаться только рад. Лучи солнца все глубже проникали в комнату через окно, обнажая те детали полок и шкафов, которые скрывались под пеленой тьмы. Руссо отличался своим острым чувством справедливости. Это раздражало абсолютно всех в его окружении. С ним буквально ни о чем нельзя было соврать. Но больше всего Руссо не терпел лжи на службе. "Это смертельный номер, который сыграет в будущем" — считал он. Но сейчас, помимо этих двух чувств вспыхнуло еще одно, до определённого момента невозможное по отношению к таким людям, как Адмирал. То было чувство надежды, что он одумается. Это выразилось в его глазах, которые метались по фигуре главнокомандующего, ища в нем лазейку, в его голосе, который будто взывал прийти в себя. Все это, конечно, было похоже лишь на крик в пустоту. В итоге получал Руссо лишь эхо, отражающееся от стен и обратно в уши. К сожалению, не в те, что надо. — Довольно, капитан! Не в вашей компетенции расхаживать по моему кабинету и говорить, что мне нужно делать. Я позвал вас не для того, чтобы слушать вашу критику. — Тогда зачем вы мне все это рассказали? — уже настоятельнее спросил Руссо. — Ты как никто иной ближе ко этой суматохе, нежели чем все остальные. Скажу тебе прямо, Руссо — тебе был отдан приказ, который ты должен выполнять несмотря ни на что. Однако выполнение идет в совокупности с твоим ужасным поведением, которое ухудшает настрой солдат. — Не общайтесь со мной как с малым дитем. Мои люди хотя бы представляют на что идут и какие у них риски. Они знают за что отдают свою жизнь, если это им доходчиво не объяснили. В этом моя задача как Капитана, но помимо всего прочего я человек, как и вы, как и народ Италии. Так прошу же, послушайте себя! — Вы хотите опустить ситуацию с кораблем? Тут Руссо вскипел, да так, что дыхание на секунду сперло. Ложь была для него так очевидна, как отражение в зеркале. Тем не менее ему все еще пытались подменить это как правду. Да, у него не было достаточно доказательств, но если взглянуть на ситуацию со стороны здравого смысла, то можно хотя бы дойти в попытках осмысления всего произошедшего, что военный фрегат Италии легко заметил бы береговой патруль. Эти и подобные нюансы были упущены во время созыва и нынешнем диалоге. — И слышать не хочу про корабль! —воскликнул Руссо. — Извините меня сеньор, но со мной это не сработает. Адмирал внимательнее посмотрел на Руссо взглядом, переполненным недовольством. Брови его —Хватит с меня пустых разговоров! Я уже все тебе сказал, но ты не стал меня слушать. Если такое проявится и в службе — Адмирал прокашлялся, — боюсь ты понимаешь, чем это кончится. А теперь ступайте, Капитан, выполняйте порученную работу. Руссо молча смотрел на Адмирала. На языке вертелось еще пару едких фраз, но все было проглочено вместе с надеждой хоть что-то изменить. Путь от стола к выходу занимал немного времени, но в голове у Руссо было столько переплетенных между собой мыслей, что дорога по ощущениям заняла вечность. И вот он у ручки двери, которая неприлично четко отражает все детали его лица. Рука схватилась, но вниз не опускалась, напоследок так много еще хотелось сказать. Немного постояв так в застывшем действии, Руссо обернулся вполоборота и ровным голосом добавил напоследок: — Вы напрасно вспомнили моего деда, сеньор, — сказал он жестким тоном. — Если вы правда были ему другом, вы должны были знать, что он бы первый плюнул вам в лицо за такую память. И вышел, оставив за собой запах вина. Спускаясь вниз по лестнице, Руссо лишь громко вздыхал и бурчал себе под нос разные скверности в адрес Адмирала и всей верхушке, которую он окрестил “головой” когда-то давно. Встречный поток людей в коридоре расступался перед грозно идущим капитаном и лишь неловко, очень тихо здоровался, приспуская голову. Руссо молчал, его лицо было каменным. Наконец достигнув дверей, он остановился у высокого окна на чуть-чуть, думая над тем, стоит ли вернутся и высказать Адмиралу все, что он думает. Нет. “Ребячество” — подумал он и направился к двери. Снова ручка, снова усилие, но в этот раз встретила не рабочая тишина, а шум улицы. Ветер сразу заиграл свою песнь и чуть было не унес шляпу у Руссо. Его красный шарф с золотистой вышивкой, когда-то подаренный Диего в честь новой должности, тоже пустился в пляс. Люди шли, некоторые иногда оглядывались на Руссо и быстро возвращали свой взгляд в сторону потока. Капитан же стоял, долго. Он думал над тем, куда бы ему пойти. Да, безусловно, надо в порт, ведь там сейчас полным ходом идет подготовка и без командного голоса все пойдет на перекосяк. “Долг есть долг”— подумал он. Руссо сделал пару шагов в сторону гавани, но остановился. Ноги не шли, какой бы долг там ни был. Что-то всеми силами останавливало его. Нет. Если бы Руссо пошел туда, то ничего лучше, кроме как унылой морды он бы не привнес. Благо Диего мог справиться с этой работой и в одиночку. Он вообще был человеком активным и довольно открытым, когда дело касалось подобных вопросов. Поэтому у солдат часто гулял слушок, что именно он станет следующим капитаном части. Руссо решил довериться Диего и пошел в противоположную сторону от порта, вдоль улицы с каменной кладкой и невысокими домами. Дорога шла в пригорок. На пути стояло то, к чему стремился, наверное, почти каждый солдат спустя долгое время службы — родной дом. Улица освобождалась от людей по мере приближения к месту назначения. Руссо чувствовал запах близлежащих клумб с цветами, которые аж с самого детства радовали своим пестрым окрасом. Два шага левее, три правее, поворот направо и вот он родной дом. Капитан постоял у двери, собираясь с мыслями, после чего достал ключ и вставил в замок. Дом отворился. Перед Руссо предстала пустая пыльная кухня. Где-то в дальнем углу шелохнулась паутина. Он зашел внутрь, закрыв за собой дверь. Свет с улицы теперь сочился только с зашторенных уже давным-давно окон. Вся мебель была под толстым слоем пыли. Руссо снял шляпу и оттряхнул стол, после чего кинул ее туда же. — Пыльно, убраться надо, — сказал он для себя. В глаза бросилась газета, лежащая на том же столе, под тем же слоем пыли. Руссо с неприязнью посмотрел на нее и подошел ближе. Аккуратным движением руки по бумаге, пыль показала, что скрывала под собой. “Трагическое происшествие! Семья унесена оползнем по пути в столицу!”. Ниже, уже мелким шрифтом были описаны подробности инцидента. Он посмотрел на заголовок, потом на стул у края стола. На нем любила сидеть мать. Левее всегда сидела бабушка, ей так было легче дотянуться до еды с дальних уголков стола. Справа располагался стул отца. Объяснений этому не было, он просто любил там сидеть. Ну и наконец Руссо перебросил взгляд на стул у другого края стола. Это было его место. Когда-то. Сейчас дом пустовал, но продавать его не собирались. Руссо туда почти не ходил. Было трудно там находится. Сам он уже долгое время жил в казарме. Окончательно переехал по причине загруженности на работе и нежелании ходить туда-сюда с горы и обратно. Руссо продолжал осматривать дом. Старый камин, задача которого согревать, теперь же бесцеремонно запускал холодный уличный ветер через дымоход. Время тут будто остановилось, когда жизнь всей семьи оборвалась в раковой миг. Даже черная кочерга осталась стоять под тем же углом, под которым отец положил ее, когда в последний раз поправил разгорающиеся дрова. Это последнее тепло Руссо запомнил навсегда. Он скинул с себя мундир и повесил на стул. Сам же уселся на сундук, стоящий чуть дальше камина, ближе к темному углу и лестнице на второй этаж, где располагалась спальня родителей и Руссо с бабушкой. Капитан всегда силен, ответственен и уверен в своих решениях. Но иногда даже такие сильные люди убегают подальше от мира, чтобы поведать тишине свои проблемы. Вот и Руссо решился. Шум с улицы затухал все больше и видимо тоже пожирался многолетним слоем пыли.  Запрокинув голову, он тихонько спросил у пустого дома: — Что мне делать? У Руссо чуть дрогнул голос, но он продолжил: — Последнее время я совсем не понимаю, что происходит. Словно камень, который медленно катился к обрыву в один момент наконец сорвался вниз. Руссо покосился на стол. Его истощенный взгляд отдавал неестественной заторможенностью, которая была похоже на человека, не спавшего нормально уже 2 сутки. —Я все думал над тем, как бы поступил дедушка, будь он на моем месте. Знаете, я сегодня услышал о нем. Только вот имя его очернили и сделали причиной начала войны. Он пожал плечами, будто сам не веря своим словам, после чего облокотился головой на стену. —Представляете... Война. Вот так вот. Не успел оглянуться, как и сам уже стоишь у пропасти в первых рядах. Смотришь вниз, а там... Ничего. Руссо снова взглянул на стол и молча ждал ответа. Тени проходящих людей то и дело мелькали на стене смутными силуэтами. Где-то за стеной была слышна ругань. По звуку молодая пара. А еще похоже мужчина был солдатом. Слышно было как бренчало его ружье. Стол так и не дал ответа. — Мне страшно, Мам. Как только тишина наедается эхом сполна, выслушивая каждую проблему, Капитан возвращается в крики и лязги с новыми силами. Так Руссо и сделал. Он тихо встал с сундука, шмыгая носом. Мундир был снова на плечах, шляпа на голове. Ну и конечно дверь. Капитан вышел на улицу уже с другим лицом. Напряжение сменилось легкой задумчивостью. По небу текли облака, уходящие далеко в море. Руссо хотелось так же — забыть обо всем и улететь далеко. Правда все, что оставалось делать это смотреть на облака. Капитан пошел вниз неспеша, а то и вовсе решил свернуть в закоулки на первом же повороте, чтобы отсрочить свое прибытие в порт. Вечер опускался на город с последними теплыми лучами солнца, которые без стыда просачивались в окна домов. Шум порта уже утих, по крайней мере он не был таким, каким являлся утром этого же дня. Уставшие солдаты сидели у воды и что-то пылко обсуждали, смеялись. Руссо показался из-за угла дома. В глаза ему бросились корабли. Они медленно покачивались на воде. Паруса были связаны особыми узлами, которые отлично смиряли ткань, но в то же время легко развязывались в случае чрезвычайной ситуации. Некая фигура пошевелилась для Руссо необычнее, чем вся остальная масса. Еще не до конца определенная, она вскинула руку и начала махать, клича капитана. Вскоре таинственный силуэт стал более четким. Это Диего. Он выглядел совсем не уставшим, скорее наоборот, возбужденным и от того таким веселым. Руссо подошел к нему медленно, Диего же запыхавшись подбежал с ухмылкой на лице. —А вот и Капитан Руссо собственной персоной. — сказал он, раскинув руки в разные стороны. — Ну что, как все прошло? Руссо безмолвно взглянул на него разочарованным взглядом. Диего это заметил. —Вижу разговор не задался. — Нет. — О чем говорили? — Обо всем. Расскажу по дороге. Они направились к кораблю. Руссо рассказывал в общих деталях, немного обогнав Диего. Все это было уже не так, как у дверей зала. Надежда на какие-либо изменения пропали, а вместе с ней исчезло и желание голосить. Диего внимательно слушал товарища, не перебивая. Сам пересказ был коротким, от чего у него назрел вопрос. — Погоди, и это все? А все остальное время ты где был? — Я.. решил проведать свой дом, давненько там не был. Знаю, это безответственно, но я верил, что ты со всем справишься. Руссо обернулся к Диего. — И я вижу ты с этим справился, молодец. — А, да, спасибо. Солдаты, увидев приближающегося к ним Капитана встали со своих мест. Молодые лица хором поприветствовали своих командиров. —Вольно! — выкрикнул Руссо, подняв согнутую в локте руку. — Вольно ребята. Солдаты все как один словно сдулись на глазах. Они были истощены не меньше, чем все остальные в этом порту. — Вы славно потрудились сегодня. Остальную информацию, планы, я расскажу вам как отплывем завтра утром. Все всё поняли? —Так точно Капитан! — громким хором ответили молодые люди. — Ну тогда спасибо всем вам, братцы, можете быть свободны. Солдаты словно дворовые мальчуганы разом ринулись бежать вдоль пирса, смеясь и подгоняя друг друга. Удаляющаяся толпа растворялась на фоне остальных людей у гавани, но шума от них становилось не меньше. Руссо задержал на них внимание дольше обычного. Он пытался разглядеть каждого солдата. На его лице появилась теплая улыбка. Диего смотрел сначала на мальчишек, потом вскинул взгляд на Руссо и тоже невольно улыбнулся. — Сорванцы ж ведь. — спокойно сказал Руссо. — И мы были такими же когда-то. — со вздохом сказал Диего. — Только войны не видели. Оба помолчали. — Поднимемся? — добавил Руссо, указав рукой на корабль. — Только после вас. Море было удивительно спокойным. С виду казалось, что вода совсем не двигалась, а была гладкой как зеркало. Только корабли, стоящие у гавани, создавали небольшие волны, медленно удаляющиеся от борта. Солнце медленно уходило за горизонт, догорая и обещая вернуться следующим утром. Руссо и Диего поднялись по мостику на корабль. Капитан остановился, успев только переступить порог корабля и взяться за планширь. Он окинул взглядом палубу. Все на месте. Диего прошел чуть дальше и облокотился на мачту. — Нижние отсеки для наступательной группы готовы? Должны войти по 400 человек в каждый корабль, не считая экипаж. — сказал Руссо. — Все готово. Руссо уже серьезнее посмотрел на Диего. — Все точно готово? — Как никогда, Капитан. —Хорошо. Тогда остается только ждать утра. Руссо прошел чуть дальше и оперся на брусья, смотря куда-то в даль. — Ах, да, ты мне напомнил — роясь в карманах сказал Диего. — Вот. — Приказ? — То, что обещали нам на совете. Он протянул Руссо сверток бумаги с красным штампом. Тот взял его, развязал узел и раскатал послание. Это был документ, посланный всем капитанам. В нем была указана основная информация, касающаяся плана нападения, сборов в порту и тому подобное. Руссо читал текст внимательно, разбирая некоторые предложения по несколько раз. — Отплываем ровно в 8:30. Получается третьи в очереди. Первая часть Джозефа выходит в 6:30, вторая, та, что Рубена, в 7:30 ну и потом мы. — А после идет этот, как там его... — Маркос. — Да! Точно, Маркос. Они немного помолчали. Диего отпрянул от мачты и встал в ту же позу, что и Руссо. — Эй, с этим все ясно. А как ты сам? — Ну как... Паршиво. А ты как? Диего ответил не сразу, лишь немного прищурился после вопроса. — Мне страшно Руссо, понимаешь, о чем я? Мы идем туда, откуда можем и не вернуться. Он переступил с одной ноги на другую и продолжил. — Но я не боюсь умереть. Нет, скорее боюсь, но не всегда. Это сложно объяснить. Диего умолк от осознания того, как неудачно это прозвучало. Он потер двумя пальцами переносицу. —Понимаешь, солдат — это очень сложный инструмент. Он не будет работать просто по приказу. Когда у солдата есть полное понимание всего происходящего, когда он знает, за что сражается, именно тогда он выкладывается на полную и именно тогда он... Не боится умереть. А без всего этого какая тогда разница солдата от убийцы. Руссо посмотрел на него многозначительным взглядом. —Никто не умрет. —твёрдо сказал он. —Так не бывает —Слушай. Мы будем прикрывать друг другу спину, вести за собой людей и все будет согласно плану. Я сделаю все, чтобы все вернулись домой. Все. Диего слабо усмехнулся и развернулся в сторону Руссо. — Мы справимся. —Другое дело. Над гаванью кружили чайки. Одна выкрикивала что-то резко другой. Казалось, что они одни в этом месте самые свободные существа всего мира. Для чаек порт был портом, а флаги - тряпками. Все однозначно и от того так умиротворяюще. Друзья постояли ещё немного после чего Диего глубоко вдохнул носом и потянул руки вверх. —Фух, ладно, рабочее время уже закончилось. Пора бы уже закругляться, что думаешь? —Ты можешь идти Диего. —А ты что? —Мне нужно еще чуть поработать. —Руссо, я все понимаю, но сон. — Я не долго. Диего внимательно посмотрел на него. — Пеняй на себя. Где-то в вдалеке еще ходили люди, были слышны разговоры и смешки, перемешанные с рассказом какой-то умопомрачительной истории. Диего направился к мостику и перед тем, как покинуть корабль, еще раз обернулся, чтобы посмотреть на своего товарища. Сумерки опустились на город. Окна затухали один за другим, отдаваясь пленяющей ночи. Каменная кладка остывала под ногами прохожих. Однако среди всех окон, уже спрятавшихся во тьму, одно все никак не отпускало свет. То было окно Адмирала. Комната была освещена лишь парой ламп. Все потому, что он в скором времени собирался уходить и все, что ему надо было сделать, это написать письмо. Всё на столе так или иначе в течении дня было подвинуто, развернуто, положено в другое место. Все, за исключением двух стаканов с вином. Адмирал смотрелся в зеркало, поправляя волосы. В глаза ему бросились эти стаканы, и он задержал на них взгляд дольше обычного. Вырвалось неодобрительное мычание. Томная фигура, видимая для соседних зданий из окна, направилась к столу и склонила голову над бумагой. Чернильница была уже готова, перо лежало под рукой. Теперь осталось только написать. Адмирал начал свое письмо с обращения. “Ваше величество” вывел он скорой рукой, после чего немного подвинув пальцы, проверил настроченное. “Подготовка к утреннему выходу завершена. Порт приведен в должное состояние, корабли снабжены водой, провиантом и боезапасом. Офицерский состав, за исключением отдельных проявлений излишней осторожности, готов к выполнению поставленной задачи.”. Затем Адмирал прочитал снова. “Излишней осторожности”. “Зачем я это написал” — подумал он и слегка нахмурился. Весь процесс с неожиданностью даже для Адмирала прервал вошедший в комнату адъютант.         — Здравствуйте. Я за одежкой. — сказал он торопливо. — Снова без стука. Доставая сменную обувь из шкафа Адмирала, адъютант посмотрел на листок, потом на чернильницу. Тот заметил взгляд. — Ты дверь свою починил? — опустив голову к листку, сказал Адмирал. — Дверь? Какую дверь? Ах моя дверь! Мастер приходил и всё починил. Оказалось, что всё из-за того, что замок заржавел и какая-то там деталь надломилась. Сыро видимо тут, а двери хорошие выбивать жалко! — спешно говорил адъютант, натягивая на свою ногу ботинок. Адмирал одновременно с речью успел дописать свое письмо и заклеить восковой печатью. Адъютант накинул на себя свой плащ, поправил его и подошел к зеркалу, чтобы пригладить свои оставшиеся волосы. — Ну все, я пошел, до завтра господин! — Постой. Адмирал положил лист в конверт. — Гонзало на месте? — Письмоносец? — спросил адъютант, переминая шляпу в руках. — Да. — Да, видел его во дворе по пути к вам. — Скажи ему, пусть запрягает лошадей и отправляется в столицу с письмом. А ты это передай ему. Адмирал протянул конверт через стол. Адъютант перекинул взгляд с главнокомандующего на его руку, после чего взял ему назначенное. — Непременно доставлю! — И еще — дополнил Адмирал. — Слушаю вас. — Подготовь мой мундир на завтрашний выход. — Вы все же решили? — Да. — Будет сделано — бодро воскликнул адъютант. Он удалился, оставляя за собой особенный запах парфюма. Комната снова оказалась наедине с одним человеком. Адмирал встал из-за стола и оглядел помещение еще раз. Всё на своем месте. Взяв вещи, он направился к выходу. Стаканы остались нетронутыми. День закончился и обрадовал желанным спокойствием. Казалось, что тишина продлится вечность, но стук босых стоп в казармах заставил город осветиться бодростью вновь. Военная часть, расположенная в черте города, зашумела голосами. Диего открыл глаза с трудом. Его разум еще не проснулся до конца, а тело уже делало привычное для утра задачи. После последнего выдернутого волоса, постоянно появляющегося из неоткуда, мундир был чист и готов к несению службы ровно так же, как и Диего. Он вышел из своей комнаты и направился к Руссо. Коридор был заполонён сонными солдатами, которые при виде со-капитана выпрямляли спины и громко приветствовали его уже без капли вялости. Спустя несколько сотен таких людей Диего наконец добрался до двери Руссо. Три коротких стука. Ничего. Еще три, уже более четких стука. Снова ничего. Диего наклонился к щели. — Руссо, это Диего, открывай давай, нам уже пора выдвигаться. Мимо проходящие служащие оглядывались на него с недоумевающим взглядом. Так продолжалось еще минуту, после чего Диего устал ждать и дернул за ручку. На удивление дверь была открыта. Оказалось, что в комнате, кроме аккуратно заправленной кровати, стола с документами и книгами, больше никого не было. Он оглядел все от угла до угла. Тут его поразила мимолетная мысль, которая заставила его глаза закатиться от осознания. Диего закрыл дверь и направился к выходу военной части. Порт сегодня не допускал посторонних лиц. Каждая дорога, ведущая к воде, была под надзором сухопутных войск. Не давали пройти даже владетелям лавок, у которых имение находилось за чертой запрета. Лишь колонны военных пропускались без вопросов. Таким же способом прошел и Диего. По ходу движения на горизонте уже виднелись корабли, которые отплыли раньше. Помимо кораблей южной части, то есть той, где находятся Руссо с Диего и все остальные, в строю были видны и корабли северной части Испании. Это можно было понять по специальной светло-голубой раскраске носа. Корабли южной части помечались желтым цветом. Это было удивлением для многих. Северная часть отплыла даже раньше, чем самая первая часть южной. Масштаб действий расширялся. Пройдя пару тройку солдат, идущих в противоположную сторону, Диего добрался до мостика, направляющего на борт. Несколько десятков шагов и вот он уже у двери рабочей каюты капитана. Конечно же все было так же отворено, заходи кто хочет. На столе среди бумаг и потухших свеч лежал Руссо. Товарищ без стеснений или попыток вести себя тише зашел и направился к столу, встал в упор. Капитан крепко спал, иногда пропуская протяжный храп. В руке его застыло перо, а чернильница была не закрыта. Диего протянул руку через завал бумаг и взял в руки баночку с чернилами, потряс ее в надежде на то, что там что-то осталось и закрыл, поставив обратно на стол. Даже несмотря на это капитан не проснулся. Из-за поднявшейся от движений пыли, Диего не смог сдержаться и чихнул на всю каюту. От резкого звука Руссо немедленно проснулся и молниеносно выхватил из-под стола пистолет даже не разобравшись, кто перед ним. Дуло смотрело прямо в грудь товарища. Диего, вытирая нос ладонью тут же окликнул его и выставил перед собой вторую руку. Еще мгновение в помещении сохранялась неразбериха, после чего Руссо пришел в себя. — Ты из ума выжил? — сказал Диего с гнусливым голосом из-за заткнутого пальцами носа. — Не надо так подкрадываться! Еще немного и я бы выстрелил! Руссо опустил пистолет, оглядел каюту и остановился на часах. Время 7:12. — Черт, я что опять уснул? — У меня вопрос получше — Какого хрена ты тут улегся? — Я же говорил тебе, что мне надо немного поработать. — До утра? — Слушай, я тут не абы чем занимался. — Руссо склонил голову к столу, раздвинул мешающие бумаги и указал рукой на свой труд. — Вот, смотри. На столе красовалась стопка карт, завернутых веревкой. — Что это? — подходя ближе спросил Диего. — Карты, но переделанные. Мы раздадим эти карты экипажам кораблей. На них отмечены план действий согласно документу, что ты мне дал, да и вся другая полезная информация. В круглом окошке виднелась огромная толпа солдат, выстроившиеся в ровный ряд. Это была часть Рубена. Совсем скоро они будут отплывать. — Это просто замечательно, но что насчет остальных? — Насчет этого можешь не волноваться, я всё раздал, еще ранним утром. Встал к 6 часам и отдал карты Джозефу. К тому времени уже проснулся Рубен и ему тоже досталось. Ну а после всего вернулся сюда, хотел на всякий случай нарисовать еще карт, но как видишь уснул. Диего смотрел на Руссо удивлёнными глазами. Пока все еще считали овец во сне, капитан уже во всю носился по порту как обожжённый, а до этого вообще сидел всю ночь с пером в руке. — А это не самоуправство? — настороженным тоном спросил Диего. — Что? Переделать карты в то, чем они должны быть изначально? Конечно нет, я же не отдаю своенравные приказы. На бумаге лишь дополнения и все капитаны вправе распоряжаться с этой бумагой как захотят. Диего, все как ты и говорил — мы не сможем изменить грядущее, но я лично сделал, наверное, все возможное, чтобы уменьшить потери. Спаси их всех, верно? Руссо убрался на столе и хотел было вставать, как ему прихватило спину. Вся ночь на мягком, но все же деревянном по своему материалу, стуле дали о себе знать. Он скрючился у стола словно больной дедушка. Диего уже собирался помочь, как он возразил, вскинув руку. Сквозь стреляющую боль, с гримасой переполненной боли он резко разогнулся в противоположную сторону и скрипуче вскрикнул. Медленно приняв нормальное положение любого человека, Руссо еще пару раз проморгался, затем снова взглянул на часы. 7:25. — А экипаж? — спросил он, обернувшись к Диего. — Встали, должны быть тут через — Диего сам взглянул на часы. —10 минут. Однако уже давно знакомый шум из звонких голосов донесся с улицы. Он был слышен отчетливо даже сквозь шум толпы. Тем временем первый корабль Рубена уже отправился в путь до Итальянского берега. Оба заметили своих, переглянулись между собой и вышли из каюты. Диего пошел на опережение, и первый спросил уже стоявший рядом экипаж об их раннем прибытии. Но тут же его перебил один из юношей. — А вы знали, что Адмирал тоже поплывет! Тут уже вмешался Руссо. —Адмирал? Он то куда подался на свой восьмой десяток! Группа молодых парней лишь снова обросла былым перекрикиванием друг друга. Тот же юноша продолжил: — Если судить из того, что я услышал, капитан, он поплывет вместе с капитаном Маркосом. Они поделят 3 корабля. Маркос, Педро, Адмирал. — С чего вдруг такое рвение? —  спросил Диего. — Да что тут думать, умереть захотел и выбрал себе такую учесть. — сказал Руссо и бросил взгляд куда-то в даль. Знакомое жжение посетило капитана, а у носа снова промелькнул запах вина. И именно сейчас захотелось промочить горло чем-нибудь алкогольным. Голова стала неподъёмным камнем для Руссо в последние дни, поэтому даже тот стакан вина, налитый Адмиралом, теперь пленил своим цветом. Бурные представления об алкоголе были прерваны дрожанием земли. Весь экипаж, включая главнокомандующих разом обернулся туда, откуда казалось, что идет звук. Источником оказалась толпа солдат, которые были предназначены для загрузки на корабль уже для Руссо. Сначала показались первые ряды — еще немного неровные после долгого движения через город, с мешками за плечами, с ружьями, ремнями, скатанными плащами, котомками и повешенными на пояс флягами. Потом за ними потекла вся колонна. Молодые лица. Сплошь сонные глаза. Кто-то пытался выглядеть бодрее, чем был. Кто-то, наоборот, уже не скрывал усталости. Один солдат на ходу доедал кусок хлеба и прятал его при лишней бреши в строе, чтобы капитан не заметил. Другой нес на плече ружье, держась за лямку так крепко, словно это было единственная дорогая его вещь. Руссо, прокашливаясь выпрямился. Диего сразу заметил, как изменилось его лицо. Еще секунду назад перед ним стоял человек, который не спал всю ночь. Теперь перед солдатами стоял настоящий предводитель, откинувший все. Прошло еще несколько минут, прежде всем вся это неимоверная толпа наконец пришла и встала в строй. Руссо было хотел начать, как Диего остановил его похлопыванием рукой по плечу. Он забрался на рядом стоящую ящик. — Строй! — крикнул Диего вниз. Голоса молодых ребят осели. В строю кто-то продолжил смеяться, потом сосед ткнул его локтем, из-за чего потом ряд дернулся. Через несколько мгновений вся эта шумная масса начала вытягиваться в линию. — Сегодня вам повезло! Вы отплываете в неизвестность, в грязь, в непосильный труд, но все это в сопровождении со мной и бесспорным профессионалом в своем деле — капитаном Руссо. Но сейчас не повод расслабляться, это вам не ночь Сан-Хуана. Тут из группы экипажа показался и сам Руссо. Диего подал ему руку и помог взобраться на ящик. — Капитан! — дружно вскрикнула толпа, подняв головы. Руссо медленно прошелся взглядом по строю. — Слушайте сюда, братцы, — сказал он наконец. Голос вышел немного хриплым, но по прежнему ровным. — Говорить долго не буду. У нас на сегодня достаточно дел, чтобы еще и речи терпеть. Через несколько минут начинаем посадку. Первыми идут канониры и люди, назначенные к охране трюма. Потом остальные отделения. Без толкотни. Никто никого не обгоняет. Если у кого, то есть желание поменяться местами, согласовываетесь со мной. Кто уронит ящик с припасами в воду, тот сам за ним и поплывет. Это понятно? — Так точно капитан! — в голос ответили юноши. — Отлично, теперь о главном. — сказал Руссо, достав карты и вскинув их над головой. — На каждом корабле будет вот такая карта. На ней отмечено все, что нужно знать о нашей миссии. Слева от меня стоят члены экипажа кораблей. Каждый человек из этой группы будет распределен по суднам. Если возникнут какие-либо вопросы, вы подходите к ним. На каждом из членов экипажа соответствующая эмблема, так что вы их ни с кем не спутаете. На эмблеме золотой вышивкой изображен якорь, а чуть выше корона. Руссо еще раз пристально обвел всех взглядом. — Вопросы? Молчание солдат говорило за них. Вопросов ни у кого не было, значит пришло время погрузки. Руссо повернулся к Диего. — Списки у тебя? — У меня. — сказал он, хлопая рукой по карману. — Тогда начинай. Диего спрыгнул с ящика и прошел чуть дальше вглубь пирса, где стоял экипаж. Подойдя к ним, он в пол голоса начал объяснять процесс всех действий, после чего выдал ответственным за другие корабли лицам списки людей. Вскоре каждый занял свою позицию. Диего начал: — Альварес! — Здесь! — крикнул солдат из толпы. Солдат выскочил из ряда, поправил ремень и почти бегом направился к мосту на борт. — На борт. Посадка началась. Ряды постепенно двигались вперед. Люди поднимались по мостику, исчезали на палубе, наполняя корабль, передавали друг другу мешки и ружья. Кто-то из членов экипажа ругался на солдат за то, что те не туда ставят ноги. Солдаты же ругались на корабль из-за того, что то и дело стукались лбом в проемах. В общем шуме было что-то почти мирное если не смотреть на пушки. Руссо подошел к Диего. — Время. — 8:10 — крикнул солдат, уже поднявшийся на палубу. Руссо взглянул на него, чтобы разглядеть, но солнце слепило глаза, поэтому он лишь махнул головой. Когда последние люди поднялись на борт, пирс вдруг показался пустым. Диего сверил список, провел пальцем вниз по фамилиям и хлопнул листом по ладони. — Все на борту. Руссо кивнул. Экипаж ушел наверх. Доски протяжно заскрипели. Юноши побежали к снастям. Паруса пока еще были связаны, но корабль уже преобразился, наполнив себя голосами. Руссо поднялся на палубу последним. На мгновение он остановился у борта, затем обернулся. Картахена лежала перед ним в утреннем свете. Дома поднимались от воды уступами и ловили крышами лучи солнца. Узкие улицы еще не проснулись полностью, но город уже смотрел на гавань через сотни окон. Где-то там можно было разглядеть родной дом. Он отвернулся. — Отдать швартовы! — крикнул кто-то. Канаты полетели на палубу с грот-мачты тяжелыми мокрыми змеями. Корабль дрогнул с нарастающим темпом движения. Вода у борта пошла темными складками. Пирс начал медленно отходить. С берега кто-то махал рукой. Кто-то кричал им вслед, но слов уже было не разобрать. Чайки поднялись над водой и недовольно закричали, а впереди ждало море.