Цветы, рожденные в пепле

Государство Сяньлэ было местом, где даже в самые мрачные дни пахло цветущей вишней и дорогим ладаном. Местом, которое в устах его жителей звучало как молитва, и как приговор в устах врагов. Оно лежало в самом сердце континента, окруженное плодородными землями, и столетиями жило в уверенности, что его благословение вечно… Но сейчас, Наследный Принц Се Лянь, стоя у высокого окна своих покоев, чувствовал лишь запах надвигающейся грозы.   У Сяньлэ было два сокровища: его культура, сплетенная из изящных искусств и древней мудрости, и его Наследный Принц.   Его Высочество Се Лянь, был единственным и всеобщим любимцем. С раннего детства он носил на голове корону из цветов, его ласково называли Дитя Цветов, и каждое его появление на публике встречалось восторженными криками. Он рос в окружении самых изысканных книг, лучших учителей и безусловной любви своих родителей — Императора и Императрицы. Принц был так нежен, так наивен в своей вере в добро, что его даже не готовили к реалиям управления страной, предпочитая оберегать его чистую душу от мирской грязи.   «А-Лянь, твое сердце должно оставаться чистым. Управлять страной — удел Императора и министров, а твой удел — быть светом».   Он не был воином. Его занятия боевыми искусствами носили характер приятного утреннего ритуала, призванного укрепить тело, а не научить его убивать. Его руки были приспособлены для того, чтобы держать кисть или свиток, но никак не для того, чтобы сжимать тяжелую рукоять меча на поле битвы. Он жил в золотой клетке, окруженный роскошью и иллюзией вечного мира.   Но мир Сяньлэ, как и любая иллюзия, оказался хрупок.   Год назад на северных границах зазвучали тревожные барабаны. Войска Юнаня, молодого, свирепого и амбициозного государства-соседа, начали серию агрессивных набегов. Юнань не интересовали красивые стихи и философские трактаты Сяньлэ. Их интересовали его земли, его ресурсы и его история, которую они хотели переписать.   Император метался между желанием сохранить мир и необходимостью защищать свой народ. Сяньлэ, слишком долго живший в процветании, оказался не готов к полномасштабной войне. Армия была мала, снаряжение устаревшим. Надежда таяла с каждой проигранной стычкой.   И вот, когда на повестке дня встал вопрос об очередном поединке, который должен был определить исход первого этапа войны — сердце Принца не выдержало.   Се Лянь, услышав, как советники хладнокровно обсуждают, кого из немногих оставшихся генералов «выгоднее» отправить на смерть, почувствовал тошноту, подступившую к горлу. Он не мог этого допустить.   И тогда он принял решение, которое было столь же благородно, сколь и неразумно. Он не мог допустить этой бойни. Он верил, что если обратиться к людям напрямую, отбросив дипломатические игры, можно достучаться до разума и сердца.   Под покровом ночи, накинув грубую, колючую солдатскую тунику, которая пахла пылью и потом, Наследный Принц, полный тревоги и решимости, покинул столицу. Золотые украшения он спрятал в рукаве, словно нечто постыдное.   Он направился к пограничному плато, где должна была состояться следующая битва. Его Высочество знал, что это, вероятно, его единственная и последняя возможность остановить войну. Он не знал, что эта дорога станет его первым шагом в совершенно новый, жестокий мир, где нежные цветы его короны будут бессильны против закаленной стали.   Он бежал навстречу войне, наивно веря, что даже в самом страшном пламени его слова о мире будут услышаны. Совершенно не понимая, что, сделав этот шаг, он переступает черту, за которой нет пути обратно.   Впереди ждала не слава и не победа. Лишь дым, кровь и имя, которое станет его крестом.