Маленькая неожиданность для Хилла

— Аарон, я не понимаю. Как... Почему... Как Сентфор связан с Балтимором? Это же глушь глушью, Хилл.     — Сентфор связан со всем, Салли. Ты просто предпочитала верить, что зло имеет прописку и границы, — Аарон почти затащил её в лифт, яростно нажимая на кнопку первого этажа. Лифт дернулся и пополз вниз с издевательской медлительностью. В тесном пространстве, залитом мертвенным светом люминесцентных ламп, Сара видела, как по лицу Хилла стекают капли дождя вперемешку с кровью из разбитой скулы. — Сентфор — это не просто точка на карте, — продолжал он, его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Это инкубатор. Место, где сила, которой нет названия, пустила корни. Ты думала, мы сожгли всё прошлое вместе с тем чёртовым цирком? Нет, Сара. Мы лишь разворошили гнездо, и его обитатели разлетелись по всей стране. Он на секунду замолчал, прислушиваясь к звукам в шахте лифта, а затем снова посмотрел на неё — жёстко, прямо. — Балтимор — это логистический узел. Порт. Идеальное место, чтобы принимать и отправлять то, что они называют «дарами леса». Глушь в Сентфоре давала им уединение, но Балтимор дает им власть. Адель, её семья, все эти люди из твоего списка... они десятилетиями подпитывают то, что родилось там, в лесах. Сара прижалась спиной к зеркальной стенке лифта, чувствуя, как холод металла пробирает до костей. — Но Адель... почему она? Почему ты? — её голос сорвался. — Ты же ненавидел всё это! Ты же «Черный дракон», ты был выше этого дерьма! — Я был выше него, пока оно не начало охотиться на моих людей, — Аарон резко шагнул к ней, сокращая расстояние до минимума. — Когда я ушел из Сентфора, я думал, что смогу играть по своим правилам. Но в Балтиморе мне быстро объяснили: либо ты становишься частью системы, либо твои «Драконы» начнут всплывать в заливе по частям. Брак с Адель был единственным способом легализовать банду и... — он запнулся, глядя на её дрожащие губы, — и получить доступ к архивам. Чтобы знать, когда они вычеркнут твоё имя из списка «наблюдения» и перенесут в список «ликвидации». Двери лифта с лязгом раскрылись на первом этаже. Аарон мгновенно выставил пистолет перед собой, блокируя плечом выход для Сары. Холл был пуст, но в стеклянных дверях подъезда она увидела отражение синих проблесковых маячков. — Полиция? — с надеждой выдохнула она. — Хуже, — процедил Аарон. — Это «свои». Те, кто приехал за тобой по приказу моей жены. Он схватил её за руку и потянул не к главному выходу, а в сторону подвала. — Бежать в полицию Балтимора сейчас — это всё равно что прыгать в пасть к волку, — бросил он на ходу. — Половина департамента носит те самые маски под формой. Сентфор уже давно не глушь, Сара. Сентфор — это теперь вся эта проклятая страна. И ты — единственная, кто может это доказать, если у тебя хватит мозгов не сдохнуть в ближайшие десять минут.     На мгновение Саре захотелось просто исчезнуть. Не как журналисту, меняющему имя ради статьи, а как человеку, который стирает себя из реальности. Уехать в другой штат, в другую страну, затеряться в безликой толпе где-нибудь в горах или на побережье, где воздух не пропитан запахом хвои и старой крови. Бросить всё: ноутбук с его проклятыми списками, работу, Балтимор с его вечным дождем. Стать никем. Но это мимолетное желание разбилось о тяжелый взгляд Аарона, прежде чем она успела облечь его в слова. — Хочешь сбежать? — он словно прочитал ее мысли, и в его голосе проскользнула холодная, почти болезненная усмешка. — Сменишь имя? Перекрасишь волосы? Станешь официанткой в придорожном кафе в Небраске? Сара промолчала, но ее пальцы судорожно вцепились в рукав его джемпера. — Не поможет, Салли, — отрезал он, и его голос в гулком коридоре подвала звучал как финальный аккорд. — Мы с тобой помечены. Сентфор — это не то, что можно оставить в чемодане на вокзале. Это клеймо на душе. Ты можешь уехать хоть на край света, но тени придут за тобой. Они придут не потому, что ты журналист, а потому, что ты *видела*. А те, кто видел изнанку, либо становятся частью механизма, как Адель, либо превращаются в топливо для него. Сара прислонилась к сырой бетонной стене, чувствуя, как бессилие наваливается на плечи неподъемным грузом. Она поняла, что ее десятилетняя «нормальная жизнь» была лишь иллюзией, долгой отсрочкой, которую ей любезно предоставили, пока она не начала задавать вопросы. Работа, карьера, амбиции — всё это было лишь тонким слоем льда над бездной, которая теперь треснула. — Значит, выхода нет? — прошептала она, глядя в темноту подвального коридора. — Выход есть всегда, — Аарон подошел вплотную, и в его глазах, лишенных в этот момент всякого пафоса, она увидела ту же решимость, что и в ту ночь в Сентфоре. — Но он тебе не понравится. Нам нужно перестать бежать и вернуться к началу. Он резко дернул на себя дверь черного выхода, ведущую в узкий переулок. — Если ты хочешь, чтобы твое имя исчезло из списков ликвидации, тебе придется вырвать эти страницы из рук тех, кто их пишет. А для этого нам нужно найти «Черных драконов», которые еще помнят, что такое честь, а не только бизнес Адель. Снаружи, в тупике, их ждал старый, забрызганный грязью байк. Без хрома, без лишнего лоска — просто груда железа и мощи, готовая рвануть в темноту. — Садись, — Аарон протянул ей шлем. — Балтимор закончился, Сара. Начинается дорога назад, в ад. — То есть я должна быть все той же журналисткой, зная, что за мной следят, но без паранойи? — Сара нервно усмехнулась, надевая шлем. Ее голос сорвался на высокой ноте, в нем отчетливо слышался привкус истерики. — Как ты себе это представляешь, Аарон? «Доброе утро, соседи, доброе утро, киллеры в черном седане, отличная погода для слежки»? ​Аарон замер, уже закинув ногу через сиденье байка. Он медленно повернулся к ней, и в свете тусклой подвальной лампы его лицо казалось маской, отлитой из чугуна. ​— Паранойя — это когда тебе кажется, что за тобой следят, Сара, — произнес он пугающе спокойным, почти будничным тоном. — А когда ты знаешь, что за тобой следят — это уже называется оперативной обстановкой. ​Он подошел к ней вплотную, так что их шлемы почти соприкоснулись. Аарон сжал её плечи чуть сильнее, заставляя Сару сфокусироваться на его глазах, в которых сейчас не было ни капли сочувствия — только холодная стратегия выживания. — Ты с ума сошел! — выкрикнула она, пытаясь сбросить его руки. — Ты предлагаешь мне играть в кошки-мышки с людьми, которые закатывают свидетелей в бетон? Ты предлагаешь мне подставлять спину под прицел? Но Аарон проигнорировал её вспышку. Он стоял непоколебимо, как скала, о которую разбивались волны её страха. Его голос, низкий и вибрирующий, проникал под шлем, заставляя её слушать вопреки воле. — Ты не должна «быть той же журналисткой». Ты должна стать охотником, который притворяется добычей. Да, они будут следить. Да, они будут дышать тебе в затылок. И твоя задача — не оглядываться каждые пять секунд, а делать вид, что ты всё еще веришь в свои «сухие факты» и «заголовки». Он наклонился ещё ниже, обдавая её запахом табака и колючей лесной прохлады, которая теперь казалась её единственным спасением. — Если ты начнешь прятаться, Сара, они поймут, что ты знаешь правду. Адель поймет. И тогда они нанесут удар мгновенно. Но пока ты пишешь свои статьи, пока ты ходишь на работу и пьешь свой паршивый кофе, они будут ждать. Они будут думать, что ты всё еще на крючке, что тебя можно контролировать. — И как долго я смогу так... притворяться? — прошептала она, чувствуя, как истерика внутри сменяется мертвенным холодом принятия. — Ровно столько, сколько мне нужно, чтобы вырезать опухоль из «Драконов» и подготовить почву, — Аарон отпустил её плечи и рывком завел байк. Тяжелый рокот двигателя заполнил подвал, отражаясь от стен и вибрируя в грудной клетке Сары. — Ты — наживка, Салли. Самая красивая и опасная наживка в истории этого города. И если ты не хочешь, чтобы тебя проглотили, тебе придется научиться улыбаться тем, кто хочет тебя убить. Он протянул ей руку, приглашая сесть сзади. В этом жесте было всё их прошлое и их неопределенное, пахнущее порохом будущее. Сара посмотрела на его ладонь, затем на темный провал выхода из подвала, где их ждала ночь, полная врагов. Она сделала шаг вперед и обхватила его за талию, прижимаясь всем телом к его спине. Теперь она не была просто Сарой О’Нилл из криминальной хроники. Она была частью его безумного плана, и единственным способом выжить было забыть о страхе и стать такой же безжалостной, как и тот, кто сейчас сжимал рукояти байка. — Поехали, — коротко бросила она. Байк сорвался с места, вырываясь из подвала в дождливую ночь. Впереди была неизвестность, а за спиной — Балтимор, который перестал быть её домом и превратился в поле боя.​