Маленькая неожиданность для Хилла

Дорога обратно в центр Балтимора казалась бесконечной. Дождь хлестал по визору шлема, превращая огни ночного города в размытые, зловещие полосы. Сара сильнее сжимала куртку Аарона, чувствуя, как под тканью перекатываются его жесткие мышцы. Он вел байк уверенно, агрессивно, словно бросал вызов самой ночи. ​Когда тяжелый рокот двигателя наконец затих, Сара огляделась. Они были на подземной парковке элитного жилого комплекса. Никакой сырости и мазута, как на старом складе — здесь все дышало безупречным, стерильным богатством. ​— Приехали, — коротко бросил Аарон, глуша мотор. Он снял шлем, и Сара увидела, что кровь на его разбитой скуле уже запеклась, делая его лицо еще более суровым. ​— Где мы? — Сара с трудом слезла с байка, чувствуя, как затекли ноги. ​— Дома, — Аарон поймал её за локоть и потянул к скоростному лифту. — Точнее, в месте, которое Адель считает нашим домом. ​— Ты с ума сошел?! — Сара попыталась вырваться, но его пальцы держали крепко. — Ты везешь меня к ней? После всего, что произошло? Половина города ищет меня, а ты... ​— В этом и смысл, О’Нилл, — процедил он, когда зеркальные двери лифта закрылись. — В твоей квартире тебя убьют до рассвета. В мотеле — вычислят по первому же звонку. А здесь... здесь они не посмеют тронуть тебя, пока я рядом. И Адель придется играть роль гостеприимной хозяйки, хочет она того или нет. ​Пентхаус встретил их приглушенным светом и запахом дорогого парфюма. Интерьер был безупречен — слишком правильный, слишком холодный, без единой живой детали. ​— Аарон, милый, я уже начала волноваться, — ленивый, тягучий голос Адель раздался из глубины гостиной прежде, чем они успели снять куртки. ​Она вышла к ним, держа в руке бокал с янтарным напитком. На ней был шелковый халат, а на лице — все та же безупречная, кошачья улыбка. Но стоило её взгляду упасть на Сару, стоявшую за спиной Аарона в промокшей, грязной одежде, как улыбка Адель на мгновение застыла, превратившись в узкую ледяную щель. ​— Оу, — Адель медленно опустила бокал на стеклянный столик. — Я вижу, ты привел... гостью. Салли, дорогая, ты выглядишь еще хуже, чем пару часов назад в клубе. Что произошло? Твою портовую мафию смыло дождем? ​Аарон шагнул вперед, закрывая Сару собой. Он не стал снимать мокрый джемпер, на плече которого зияла дыра. ​— Сара поживет у нас, — его голос прозвучал как приказ, не терпящий возражений. Коротко, рублено, в манере капитана «Черных драконов». — До изменения обстоятельств. На её квартиру совершено нападение. В Балтиморе стало небезопасно. ​Адель приподняла идеально выщипанную бровь. В её глазах вспыхнул опасный, змеиный огонек, но голос остался приторно-сладким. ​— У нас? — она сделала акцент на первом слове, плавно подходя к Аарону и кладя руку на его грудь, прямо туда, где ткань потемнела от дождевой воды. — Но, Аарон, милый, наш дом — это не приют для уставших журналисток. Если у мисс О’Нилл проблемы с законом или... с кем-то еще, для этого есть полиция. Разве нет? ​— Полиция здесь не поможет, и ты это прекрасно знаешь, Адель, — Аарон жестко перехватил её запястье и убрал её руку со своей груди. Сара заметила, как на его пальце снова тускло блеснуло обручальное кольцо — как напоминание о цене этой игры. — Вопрос закрыт. Сара займет гостевую спальню в конце коридора. ​Адель перевела взгляд с мужа на Сару. На долю секунды маска светской львицы полностью слетела с её лица, обнажая ту самую жестокую, расчетливую тварь из Сентфорского леса, которая была готова на все ради своей выгоды. Она посмотрела на Сару так, словно уже просчитывала, в какой именно бетонный фундамент её закатают. ​— Что ж, — Адель снова улыбнулась, и этот контраст был пугающим. — Раз мой муж так настаивает... Добро пожаловать в наше семейное гнездышко, Салли. Надеюсь, тебе у нас понравится. Чувствуй себя как дома. Но помни, что ты в гостях. ​Она повернулась спиной и ленивой походкой направилась в спальню, бросив через плечо: ​— Аарон, не задерживайся. И обработай свою ссадину, ты выглядишь... дико. ​Когда двери её комнаты закрылись, Сара наконец смогла сделать вдох. Воздух в пентхаусе казался отравленным. ​— Ты сумасшедший, — прошептала она Аарону, поворачиваясь к нему. — Она же убьет меня, пока ты будешь спать. Или сдаст своим покровителям из списка. ​— Не убьет, — Аарон подошел ближе, его тяжелый, измученный взгляд заставил её умолкнуть. — Она знает: если с твоей головы упадет хоть один волос, я пущу ко дну все её портовые схемы вместе с её драгоценным Орденом. Теперь ты под моей защитой, О’Нилл. Официально. ​Он протянул руку, словно хотел коснуться её щеки, как там, в подвале, но вовремя остановился и просто указал в конец коридора: ​— Иди в спальню. Прими душ, смой с себя этот город. И постарайся не выходить без моей команды. Игра началась, Салли. И нам обоим придется научиться спать с открытыми глазами. Гостевая спальня оказалась такой же холодной и безликой, как и весь пентхаус. Сара закрыла дверь на задвижку, но это хлипкое препятствие не принесло чувства безопасности. Под душем она долго стояла под ледяными струями, пытаясь смыть запах дорожной грязи, пороха и липкий страх, который, казалось, въелся под кожу. Переодевшись в найденный в шкафу сухой махровый халат, она не смогла заставить себя лечь в постель. Сна не было ни в одном глазу. Слишком громко в ушах стучал рокот байка, слишком отчетливо перед глазами стоял символ переплетенных ветвей дуба на флешке. Около трех часов ночи жажда заставила её приоткрыть дверь. В коридоре стояла мертвая тишина. На цыпочках, стараясь не скрипеть паркетом, Сара прошла на просторную кухню, залитую лунным светом из панорамного окна. Она только успела налить в стакан фильтрованной воды, как из тени у барной стойки донесся тихий щелчок зажигалки. Сара вздрогнула, едва не выронив стекло. Аарон сидел на высоком стуле, глядя на город сквозь стекло. Он сменил порванный джемпер на простую черную футболку, оголявшую его мощные, покрытые старыми шрамами руки. Ссадина на скуле потемнела. — Тоже не спится, О’Нилл? — не оборачиваясь, спросил он. Дым от его сигареты лениво потянулся к вытяжке. — В этом доме тяжело дышать, — честно ответила Сара, делая глоток и оставаясь у раковины, чтобы между ними сохранялась дистанция. — Как ты существуешь здесь? С ней? Аарон повернул голову. В лунном свете его глаза казались абсолютно черными, лишенными какого-либо тепла. — Я не существую, я просчитываю ходы, — сухо бросил он. — Адель считает, что привязала меня к себе этим браком и портовыми долями. Она думает, что я стал ручным. Пусть думает дальше. Чем сильнее её уверенность в собственной власти, тем крупнее ошибки она совершит. — А если она поймет, что флешка у меня? — Сара сделала шаг вперед, ведомая тем самым упрямством, о котором он говорил в клубе. — Если она поймет, что ты ведешь двойную игру? Аарон медленно поднялся, туша сигарету о пепельницу. Его массивная фигура мгновенно перекрыла лунный свет, отбрасывая длинную тень на Сару. Он подошел вплотную, остановившись в полушаге. Запах табака и той самой лесной прохлады мгновенно заполнил всё пространство вокруг неё. — Она не поймет, если ты сама не совершишь глупость, — его голос опустился до жесткого, вибрирующего шепота. Он протянул руку и аккуратно, одними кончиками пальцев, коснулся воротника её халата, чуть потянув на себя, чтобы заставить смотреть прямо на него. — Завтра ты пойдешь в свою редакцию. Сдашь Марку сухой, кастрированный текст про мелких воришек в доках. Будешь улыбаться коллегам и жаловаться на плохую погоду. Ты поняла меня? — Я поняла, Хилл, — Сара упрямо вздернула подбородок, игнорируя то, как бешено заколотилось сердце от его близости. — Но долго я не выдержу. Я журналист, а не актриса. — Придется научиться, — его пальцы на секунду задержались у её ключицы, обжигая холодом, после чего он резко отстранился. — Иди спать, Салли. Завтра утром Адель будет завтракать с нами. И поверь, её утренний допрос будет похлеще, чем допрос у чистильщиков в порту. Утро встретило Сару резким, бьющим по глазам светом и звяканьем фарфора, доносившимся из кухни. Пентхаус, ночью казавшийся зловещим склепом, при дневном свете выглядел глянцевой картинкой из журнала про интерьеры. В столовой за круглым столом уже сидели двое. Адель, безупречно причесанная, в шелковом блузоне цвета слоновой кости, неторопливо мазала джем на тост. Аарон, в строгой темной рубашке с засученными рукавами, листал что-то в планшете. Разбитая скула после ночи выглядела багрово-синей, но его это, похоже, совершенно не волновало. — А вот и наша соня, — Адель лучезарно улыбнулась, едва Сара переступила порог. — Салли, дорогая, присаживайся. Кофе? Я попросила приготовить крепкий, специально для тебя. У тебя такой измученный вид, будто ты всю ночь провела на допросе. Сара заставила себя пройти к столу и сесть напротив хозяйки дома. Спина затекли от напряжения, но она помнила ночной приказ Аарона: *играть в нормальность*. — Спасибо, Адель. Ночь действительно была паршивой, — Сара взяла чашку, молясь, чтобы пальцы не дрожали. — Мою машину вскрыли какие-то портовые малолетки. Разбили стекло, перерыли бардачок. Пришлось полночи торчать с патрульными, оформлять протокол. Если бы не Аарон, который проезжал мимо, я бы, наверное, замерзла на той парковке. Она мельком взглянула на Аарона. Тот даже не поднял глаз от планшета, лишь едва заметно кивнул, подтверждая легенду. — Какая дикость, — Адель сочувственно покачала головой, но её змеиные глаза оставались холодными и изучающими. — Балтимор становится невыносимым. Но ты ведь криминальный репортер, Салли. Тебя не должна пугать пара хулиганов. Ты ведь и не такое видела... там, откуда мы все приехали. Правда? В воздухе повисла звенящая пауза. Упоминание Сентфора прозвучало как скрытая угроза. — Именно потому, что я криминальный репортер, меня злит потеря времени, — отрезала Сара, заставляя свой голос звучать уверенно и раздраженно. — Из-за этих идиотов я опаздываю в редакцию. Мне нужно сдать материал до полудня. — Ну, тогда не смеем тебя задерживать, — Адель плавно поднялась, давая понять, что завтрак окончен. — Мой водитель отвезет тебя до офиса. И не переживай за вещи в своей квартире — Аарон пообещал мне, что его люди съездят туда и всё проверят. Мы ведь заботимся о своих гостях. Сара с трудом проглотила вставший в горле ком. «Проверят квартиру» на языке Адель означало тотальный обыск. Флешка с символом Сентфора, к счастью, была надежно спрятана в потайном кармане её сумки. Редакция встретила Сару привычным шумом: треском клавиатур, криками Марка из кабинета и запахом пережженного кофе. Этот хаос всегда был её безопасной гаванью, но сегодня всё изменилось. На секунду ей показалось, что на лицах коллег застыли те самые деревянные маски, а из кондиционера вместо холодного воздуха пахнуло болотной сыростью и хвоей. Сара тряхнула головой, прогоняя наваждение, и села за свой стол. — О’Нилл! — из кабинета высунулся взъерошенный Марк. — Где текст по портовым складам? Дедлайн через сорок минут! — Почти готово, Марк. Дописываю, — крикнула она в ответ. Пальцы легли на клавиатуру. Ей нужно было выдать самый скучный, стерильный и кастрированный текст в её карьере. Никаких упоминаний о списке «ликвидации», никаких фамилий влиятельных чиновников, никаких связей с Адель. Обычная, сухая хроника о краже контрабандных сигарет и мелких разборках местных банд. Она писала строку за строкой, чувствуя себя наживкой на крючке. Аарон был прав: пока она делает свою работу и выдает пустышки, они будут думать, что она ничего не раскопала. Сара нажала кнопку «Отправить» ровно в 11:45. В этот же момент на её рабочий телефон пришло уведомление о новом сообщении. Она кликнула на иконку, ожидая увидеть комментарий от Марка, но на экране высветился незнакомый номер без имени. Текст внутри состоял всего из одной строки: «Хорошая статья, Салли. Но в следующий раз пиши про Сентфор. Лес помнит своих героев». Сара похолодела. Она резко обернулась, оглядывая шумный офис, но все сотрудники были заняты своими делами. За ней следили прямо здесь, в её собственном убежище. Сара уставилась на экран монитора, чувствуя, как дыхание перехватывает, а к горлу подступает тошнота. Сентфор. Это проклятое слово горело на дисплее, словно выжженное на сетчатке глаз клеймо. Сентфор был последним, что она хотела вспоминать. Все эти скрытые в тумане ужасы, которые она так отчаянно пыталась похоронить в глубинах памяти за последние десять лет. Перед глазами пронеслись кошмары прошлого, один хуже другого. Ожившая городская легенда — Писадейра с её длинными, костлявыми пальцами, забирающая чужие сны и жизни. Древнее мистическое существо — Фавн, чьи загадочные мотивы и пугающая магия едва не погубили их всех. Джон — несчастный, запутавшийся парень, ставший марионеткой в руках зла и принесший столько боли. И, конечно же, Человек в маске — воплощение чистого, концентрированного садизма, устроивший из их жизней кровавый цирк. Каждое из этих воспоминаний отзывалось фантомной болью где-то под ребрами. Она думала, что сбежала. Думала, что Балтимор с его неоном и грязным асфальтом защитит её от голодных теней леса. Но сейчас, сидя посреди шумной редакции, Сара поняла: Сентфор никогда её не отпускал. Экран компьютера внезапно мигнул, и строчка с угрозой исчезла, сменившись стандартным интерфейсом рабочей почты, будто её и не было. Сара судорожно схватила со стола стакан с водой, но её пальцы так сильно дрожали, что несколько капель пролились на клавиатуру. Ей нужно было взять себя в руки. Прямо сейчас. Наживка не имеет права показывать свой страх. Она медленно перевела взгляд на окно, за которым продолжал идти серый балтиморский дождь, и на секунду ей показалось, что в отражении стекла, за её собственной спиной, мелькнул силуэт высокой фигуры в белой фарфоровой маске. ​