Тихая Бездна, Мятежный Рассвет.

Семь утра. Вэнд сидел на полу, прислонившись затылком к кровати. Сон так и не пришел — вместо него была серая, липкая пустота и жжение в глазах. Он чувствовал себя выжатым, пустым сосудом. Когда в коридоре раздались знакомые, размеренные шаги, Вэнд даже не вздрогнул. Ему было почти всё равно. Дверь открылась с негромким щелчком. Рэй вошел в комнату с тем самым холодным, «деловым» выражением лица, которое закрепил за собой вчера. Он собирался отдать очередной сухой приказ, но... слова застряли у него в горле. Рэй застыл на пороге. В тусклом утреннем свете Вэнд выглядел пугающе хрупким. Красные, воспаленные глаза, припухшие веки, застывшее выражение смиренной боли на лице. В груди Рэя что-то болезненно екнуло — резкий, колющий спазм, который он не мог подавить усилием воли. Его собственное сердце предательски заныло, напоминая, что этот изломанный человек для него — не просто «инструмент». Секунд десять в комнате царила оглушительная тишина. Рэй стоял неподвижно, и его кулаки, опущенные вдоль тела, непроизвольно сжались. Ледяная маска на мгновение дала трещину: в его взгляде промелькнуло нечто среднее между яростью на самого себя и невыносимым желанием коснуться этих заплаканных щек. — Ты... — голос Рэя дрогнул, потеряв вчерашнюю сталь. — Ты не спал. Вэнд медленно поднял голову, глядя на него снизу вверх. В этом взгляде не было вызова, только бесконечная усталость. — Разве это важно? — тихо, почти беззвучно спросил он. — Ты ведь хотел, чтобы я соответствовал... твоему новому порядку. Рэй сделал резкий шаг вперед и почти упал на колени перед Вэндом. Его движения были рваными, лишенными привычного изящества. Он схватил Вэнда за плечи — не грубо, но с такой силой, будто боялся, что тот сейчас просто рассыплется в пыль. — Посмотри на меня, — прорычал Рэй, и в его голосе снова послышалась та пугающая, болезненная одержимость. — Ты плакал всю ночь. Из-за чего? Из-за того, что я перестал улыбаться тебе? Он жадно всматривался в лицо Вэнда, пытаясь найти в нем хоть каплю ненависти, которая помогла бы ему самому снова стать холодным. Но видел только разбитое сердце. Вэнд не ответил. Он лишь прикрыл горящие веки, и одна-единственная запоздалая слеза прочертила влажную дорожку по щеке, прямо под пальцами Рэя. Этот безмолвный жест подействовал на маньяка сильнее, чем крик или мольба. Рэй почувствовал, как в груди разливается знакомое, удушающее чувство. Это не была жалость в обычном понимании — это была яростная, собственническая боль. Видеть Вэнда таким «сломанным» по его же вине оказалось невыносимо. — Замолчи, — вдруг резко бросил Рэй, хотя Вэнд и так не произнес ни слова. Он рванул Вэнда на себя, заставляя того уткнуться лицом в свою грудь. Его руки обхватили плечи жертвы с такой силой, что кости едва не хрустнули. Рэй зарылся лицом в спутанные волосы Вэнда, вдыхая его запах — смесь соли, усталости и того самого страха, который он так долго культивировал. — Ты думал, я правда смогу смотреть на это? — прорычал Рэй ему в макушку. Его голос вибрировал от сдерживаемой эмоции. — Ты хотел «жестокого»? Ты его получил. Так почему ты сейчас выглядишь так, будто я вырвал тебе сердце? Вэнд мелко дрожал в его руках, не в силах обнять в ответ. Шок от резкой смены настроения Рэя лишил его последних сил. — Я... я думал, ты меня больше не любишь, — прошептал Вэнд, и этот тихий, надломленный голос заставил Рэя замереть. Рэй отстранился всего на пару сантиметров, чтобы заглянуть Вэнду в глаза. В его собственном взгляде сейчас бушевал настоящий шторм: там была и ярость, и безумное обожание, и капля той самой слабости, которую он так тщательно пытался скрыть за маской льда. — Не люблю? — Рэй издал короткий, сухой смешок, похожий на лай. — Ты — всё, что у меня есть. Ты — моя единственная ценность, мой единственный смысл. Я могу уничтожить тебя, Вэнд, но я никогда не перестану быть одержим тобой. Понимаешь? Он резко подхватил Вэнда на руки, словно тот ничего не весил, и перенес его на кровать. Уложив его на подушки, Рэй не ушел. Он начал стягивать с Вэнда уличную одежду, в которой тот просидел всю ночь, делая это с пугающей, почти родительской заботливостью. — Спи, — приказал Рэй, накрывая его одеялом до самого подбородка. — Пока ты не проснешься, я буду здесь. И не дай бог тебе еще раз усомниться в том, кому ты принадлежишь. Рэй сел в кресло рядом с кроватью, не сводя с Вэнда тяжелого, лихорадочного взгляда. Маска «холодного маньяка» была отброшена, но то, что скрывалось под ней — эта абсолютная, граничащая с безумием привязанность — пугало ничуть не меньше. Вэнд уснул мгновенно — истощение взяло верх над страхом. Его дыхание было прерывистым, а пальцы даже во сне судорожно сжимали край одеяла. Рэй не шевелился. Он сидел в кресле, подавшись вперед, и просто смотрел. В полумраке комнаты его лицо смягчилось, ледяная маска окончательно осыпалась, обнажая то, что он так тщательно прятал: почти благоговейный трепет перед этим хрупким существом, которое он сам же и довел до черты. Через пару часов Рэй бесшумно поднялся. Он вернулся с тазом теплой воды и мягким полотенцем. Опустившись на край кровати, он начал осторожно, почти невесомо, обтирать лицо Вэнда. Он смывал следы слез, соленую пыль бессонной ночи, касаясь кожи так бережно, словно боялся, что Вэнд может разбиться от любого лишнего нажатия. — Глупый мой мальчик... — едва слышно прошептал Рэй. Его ладонь задержалась на щеке Вэнда. Боль в груди утихла, сменившись каким-то тягучим, теплым чувством. Ему хотелось спрятать Вэнда от всего мира, даже от самого себя. Когда Вэнд во сне что-то жалобно пробормотал и инстинктивно прижался щекой к руке Рэя, ища тепла, сердце маньяка пропустило удар. Рэй осторожно лег рядом, поверх одеяла, и притянул Вэнда к себе. Он не хотел его будить, он просто нуждался в этом физическом контакте, чтобы заглушить собственного внутреннего зверя. — Я не отдам тебя даже смерти, Вэнд. Тем более — самому себе, — выдохнул он в висок засыпающего парня. Рэй начал медленно перебирать волосы Вэнда, распутывая колтуны, образовавшиеся за ночь. Его движения были ритмичными, убаюкивающими. В этот момент в комнате не было маньяка и жертвы. Были только двое искалеченных людей, один из которых был готов сжечь весь мир ради того, чтобы второй просто продолжал дышать рядом. Когда солнце поднялось выше и золотистый луч упал на лицо Вэнда, Рэй осторожно прикрыл его глаза ладонью, создавая искусственную тень. Он был готов сидеть так часами, лишь бы продлить этот момент тишины и странного, болезненного покоя.