Тихая Бездна, Мятежный Рассвет.

Рэй сам запер дверь, не оборачиваясь, и его стальной взгляд теперь был прикован только к Вэнду. Тишина в комнате была такой плотной, что слышалось только прерывистое дыхание Рэя. Слова охранника о «троне» всё еще отдавались в его венах ядовитым адреналином. — Он думает, что знает, чего я хочу, — прошептал Рэй, сокращая расстояние между ними. — Думает, что власть можно измерить деньгами или территорией. Рэй подошел вплотную и резко опустился на колени прямо перед Вэндом. Его бледные пальцы, чуть дрожащие от возбуждения и злости, быстро и уверенно вцепились в ремень хозяина. Распущенные волосы Рэя тяжелым занавесом упали на колени Вэнда, скрывая его лицо, но его намерения были яснее любых слов. Вэнд глубоко вздохнул, его пальцы невольно зарылись в эту густую, мягкую гриву, сжимая её у самых корней, заставляя Рэя запрокинуть голову. — Ты слишком много болтаешь, лев, — прохрипел Вэнд, глядя сверху вниз на это воплощение опасной преданности. — Но ты прав. Твое место здесь. Рэй не стал ждать. Он умело и дерзко освободил Вэнда из плена ткани, и его стальные глаза на мгновение вспыхнули вызовом, прежде чем он окончательно доказал верность своему «единственному трону». Он действовал жадно, напористо, вымещая в этом акте всё свое презрение к интригам заговорщиков и всю свою безумную любовь к человеку, который стоял перед ним. Вэнд вцепился руками в край своего стола, его костяшки побелели, а бледное лицо исказилось от острого, почти болезненного наслаждения. Он смотрел на портрет на стене, а затем вниз — на своего смертоносного маньяка, который сейчас был готов на всё, лишь бы чувствовать эту связь. Когда напряжение стало невыносимым, Вэнд рывком поднял Рэя с колен и одним движением усадил его на край стола, прямо на разбросанные бумаги. Он раздвинул его бедра и вошел в него с такой силой, что Рэй вскрикнул, обхватывая ногами мощный торс Вэнда и впиваясь ногтями в его плечи сквозь рубашку. — Вот твой трон, Рэй, — прорычал Вэнд ему в самые губы, срываясь на глубокие, рваные толчки. — И ты никогда с него не слезешь по своей воле. Рэй лишь сильнее прижимался к нему, пачкая губы Вэнда своим дыханием и невнятными клятвами. В этот момент город, мафия и предатели перестали существовать. Остался только этот дубовый стол, два бледных тела, сплетенных в яростной схватке, и абсолютное, неоспоримое право собственности друг на друга. Спустя полтора часа в коридорах особняка всё ещё стояла напряженная тишина, но Лукас, терзаемый профессиональным долгом и дурным предчувствием после бегства Стивена, всё же решился проверить обстановку. Он наивно полагал, что буря утихла и господа вернулись к делам. Лукас осторожно нажал на ручку. К его удивлению, замок был открыт — Вэнд намеренно оставил его так, словно бросал вызов любому, кто посмеет войти. Парень сделал шаг внутрь и замер, чувствуя, как воздух в кабинете, пропитанный запахом секса и дорогого табака, буквально бьет по легким. Картина, представшая перед ним, заставила Лукаса оцепенеть. Вэнд сидел в своем массивном кожаном кресле, откинувшись на спинку с видом абсолютного монарха. Его рубашка была расстегнута, а бледное лицо сохраняло ледяное спокойствие, лишь плотно сжатые челюсти выдавали напряжение. А на нем, лицом к хозяину, сидел его преданный лев. Рэй полностью доминировал в пространстве над Вэндом. Его сильные ноги плотно обхватывали бедра хозяина, а пальцы впивались в плечи Вэнда, сминая дорогую ткань. Распущенные густые волосы Рэя пушистым занавесом падали на лицо Вэнда, создавая интимный кокон, скрытый от всего мира. Рэй медленно, тягуче двигался, и каждый его вдох сопровождался тихим, вибрирующим стонанием. В этом звуке не было стыда — только глубокое, почти религиозное удовлетворение от осознания того, что хозяин полностью наполнил его, подтверждая каждое слово, сказанное охраннику. Рэй вжимался в Вэнда всем телом, каждой клеточкой кожи чувствуя правдивость своей недавней клятвы: он действительно просто так не встанет с этого «трона». Вэнд поднял взгляд на застывшего в дверях Лукаса. Его голубые глаза сверкнули предупреждением, в котором читалось обещание скорой расправы за нарушение момента, но он не шевельнулся, позволяя Рэю продолжать свою неспешную, властную пытку. Рэй даже не обернулся. Он лишь сильнее прогнулся в пояснице, издавая низкий, гортанный звук, и уткнулся носом в изгиб шеи Вэнда, вдыхая его запах. Для него в этот момент не существовало ни Лукаса, ни мафии — был только этот «престол» и человек, которому он принадлежал. Лукас, пунцовый до кончиков ушей, судорожно сглотнул и, пятясь назад, едва не вывалился в коридор, плотно притянув за собой дверь. Как только дверь за Лукасом с глухим стуком закрылась, последние капли напускного спокойствия Вэнда испарились. Тихие, тягучие стоны Рэя, вибрировавшие прямо у его горла, и эта нарочитая медленность движений стали для него невыносимой пыткой. Вэнд резко, почти грубо, вцепился в бледные бедра своего льва, оставляя на них отчетливые красные следы от пальцев. Его терпение лопнуло. — Достаточно игр, Рэй, — прорычал Вэнд, и в его голосе прорезалась первобытная жажда. Он рванул Рэя вверх и тут же с силой опустил обратно, задавая новый, сокрушительный темп. Теперь это не было плавным танцем — это была жесткая, бескомпромиссная экзекуция страстью. Вэнд мощными рывками поднимал и опускал тяжелое тело Рэя, заставляя его раз за разом принимать свою глубину до самого предела. Рэй вскрикнул, его стальные глаза закатились от острого шока, а пальцы судорожно впились в затылок Вэнда, путаясь в его коротких волосах. Тихие стоны сменились громкими, рваными выдохами. Он больше не мог контролировать себя — каждое движение Вэнда выбивало из него остатки сознания, оставляя лишь чистое, концентрированное удовольствие. — Да... вот так... — хрипел Рэй, захлебываясь собственным восторгом. Его распущенная грива бешено металась из стороны в сторону, хлестая Вэнда по лицу, но тот лишь сильнее сжимал его бедра, вбивая своего льва в кожаное сиденье кресла. Это было то самое «присвоение», о котором они оба знали. Вэнд не просто владел телом Рэя — он выжигал в нем понимание того, кто здесь истинный источник жизни и боли. Кресло скрипело под их общим весом, а на столе дрожали забытые бумаги, но ни один из них этого не замечал. Когда финал настиг их, Рэй содрогнулся всем телом, выгибаясь в руках Вэнда и намертво прижимаясь к его груди. Он тяжело дышал, уткнувшись в плечо хозяина, чувствуя, как внутри всё еще пульсирует та самая сила, которой он добровольно сдался. — Мой... — едва слышно выдохнул Рэй, чувствуя, как Вэнд крепко обнимает его, не давая соскользнуть с колен. — Твой трон... навсегда. В кабинете стоял густой, тяжелый запах секса и власти. Вэнд стоял на коленях перед массивным кожаным креслом, в котором, по-королевски развалившись и широко раздвинув ноги, сидел его лев. Рэй был на грани. Его бледные пальцы судорожно впивались в кожаные подлокотники, а голова была запрокинута так, что шея натянулась, обнажая золотой чокер. От невыносимого, острого наслаждения у него уже начинала болеть голова, пульсируя в такт движениям языка хозяина. Вэнд действовал властно и глубоко, методично вымывая из него свое же семя, и эта стимуляция стала последней каплей. В тот самый миг, когда дверь с грохотом распахнулась и на пороге замер онемевший Стивен, тело Рэя свело мощной судорогой. Рэй не выдержал: из его горла вырвался громкий, хриплый стон, переходящий в рычание, и он кончил прямо на бледное лицо своего господина. Стивен застыл, не в силах пошевелиться. Перед его глазами развернулась сцена, за которую убивают: Глава мафии, стоя на коленях, принимает на свое лицо семя своего «палача», а Рэй, с закатившимися глазами и тяжело вздымающейся грудью, сидит в его кресле, полностью во власти экстаза. Вэнд медленно, с леденящим спокойствием, отстранился. Он не стал вытираться. Он поднял голову, и Стивен увидел, как по бледной щеке хозяина стекает густая белая капля, подчеркивая его холодную, торжествующую улыбку. Голубые глаза Вэнда, смотрящие сквозь эту «метку» Рэя, обещали Стивену ад. Рэй медленно опустил взгляд на охранника. Его стальные глаза были затуманены, но в них мгновенно вспыхнуло безумие. Он не спешил прикрываться, продолжая сидеть с раскинутыми ногами, демонстрируя Стивену, что он только что сделал с самым опасным человеком города. — Тебе стоило постучать, Стивен, — прохрипел Рэй, слизывая пот с верхней губы. — Теперь ты увидел слишком много. Хозяин, можно я сам вырву ему глаза? Мне не нравится, как он на тебя смотрит... в таком виде. Вэнд медленно поднялся с колен, возвышаясь над Стивеном как карающее божество, и его голос прозвучал тише шелеста ножа: — Ты видел, как мой лев берет то, что хочет. Теперь ты увидишь, как он убивает за то, что принадлежит только мне... Вэнд не прервался ни на секунду. Даже когда Лукас, спотыкаясь о безжизненное тело Стивена, вошел в кабинет, Глава мафии продолжал свое дело с той же ледяной и властной сосредоточенностью. Вэнд снова опустился на колени между широко раздвинутых ног Рэя. Он обхватил его бледные бедра своими сильными руками, фиксируя «льва» в кресле, и начал медленно, глубоко делать Рэю минет. Вэнд действовал жадно, будто забирая из Рэя остатки его воли, заставляя того снова и снова содрогаться. Рэй сидел в массивном кресле, полностью отдавшись во власть этих ласк. Его голова была запрокинута, стальные глаза закатились, а густая грива волос разметалась по коже подголовника. От накатившей новой волны удовольствия боль в голове вспыхнула с новой силой, пульсируя в висках, но он лишь сильнее вжимался в кресло, чувствуя, как хозяин полностью владеет им. Лукас замер у входа, не в силах отвести взгляд от этой шокирующей картины. Его хозяин, самый опасный человек города, стоял на коленях и ласкал своего киллера, а тот лишь тихими, хриплыми стонами подтверждал свою власть над этим моментом. — Убери здесь всё, Лукас, — не отрываясь от своего занятия, глухо произнес Вэнд, его голос вибрировал от напряжения. — И вымой кровь Стивена. Моему льву мешает этот запах. Лукас, пунцовый от стыда и страха, бросился выполнять приказ. Ему пришлось на четвереньках замывать пол прямо в паре метров от кресла, стараясь не смотреть на то, как Рэй выгибается навстречу языку Вэнда. Рэй же, услышав возню помощника, лишь лениво приоткрыл один глаз и одарил Лукаса такой хищной, торжествующей улыбкой, что у того похолодело внутри. Он специально стонал громче, смакуя каждое движение Вэнда и свою победу. Лукас судорожно тер паркет, пока над его ухом раздавались влажные звуки и прерывистое дыхание «льва», который не собирался покидать свой трон, пока хозяин не выпьет его досуха.