Тихая Бездна, Мятежный Рассвет.

Вэнд продолжал свои тягучие, властные ласки, наслаждаясь тем, как тело киллера бьется в экстазе под его руками. Но в момент, когда очередная волна удовольствия должна была окончательно сломить волю Рэя, произошло то, чего Глава мафии не ожидал. Рэй, чьи пальцы до этого бессильно скребли обивку кресла, внезапно подался вперед. Его ладонь, грубая и тяжелая, мертвой хваткой вцепилась в короткие волосы Вэнда. Одним резким, почти животным рывком Рэй заставил хозяина прерваться и задрать голову вверх. Вэнд замер, стоя на коленях между его ног. Его светло-голубые глаза встретились с потемневшим, безумным стальным взглядом «льва». В этой позе — со вскинутым подбородком и открытой шеей — Глава мафии на секунду снова превратился в ту жертву, которой был год назад. Рэй тяжело дышал, его густая грива волос закрывала обзор Лукасу, который в ужасе замер с окровавленной тряпкой в руках. Рэй наклонился к самому лицу Вэнда, почти касаясь его губ своими, и прорычал низким, вибрирующим от страсти и боли голосом: — Сука… — его пальцы еще сильнее сжали затылок хозяина, заставляя того тихо шипнуть. — Как же я тебя обожаю. Я бы сожрал тебя целиком, если бы ты не был моим Богом. Вэнд почувствовал, как по спине пробежал холодок — не от страха, а от осознания того, какую первобытную силу он держит на золотой цепи. Это было открытое проявление власти. Вэнд не отвел взгляда. Напротив, в его светло-голубых глазах, обычно холодных, как арктический лед, вспыхнул опасный, почти азартный огонек. Он позволил Рэю удерживать себя за волосы еще секунду, чувствуя, как пульсирует вена на шее киллера, а затем медленно, с кошачьей грацией, перехватил запястье «льва». Его пальцы с серебряным перстнем сжали руку Рэя, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы зафиксировать этот момент близости и угрозы. Вэнд чуть подался вперед, почти касаясь кончиком носа шрамов на щеке Рэя, и произнес низким, бархатистым шепотом, от которого у Лукаса в углу подкосились ноги: — Осторожнее, мой зверь... Если ты решишь меня сожрать, помни — я буду улыбаться, пока твои зубы смыкаются на моем горле. Но сегодня... — Вэнд мазнул губами по подбородку Рэя, обдавая его горячим дыханием. — Сегодня ты будешь только скулить. Он не вырвался из хватки Рэя, а сам заставил его разжать пальцы, медленно ведя своей ладонью по его предплечью вниз, к бедрам. — Лукас, вон, — бросил Вэнд, даже не оборачиваясь, его голос хлестнул по тишине кабинета, как плеть. — И не смей оборачиваться, если хочешь дожить до рассвета. Когда дверь за испуганным помощником захлопнулась, Вэнд снова опустил голову, возвращаясь к своему занятию, но теперь его движения стали еще более собственническими и жадными. На следующее утро атмосфера в зале совещаний была настолько густой, что её можно было резать ножом. Поставщики оружия — тертые калачи, повидавшие немало крови — сидели на своих местах, стараясь не поднимать глаз выше столешницы из темного дуба. Причина их коллективного оцепенения сидела во главе стола. Вэнд Нерц выглядел как обычно: безупречный серый костюм, холодный взгляд голубых глаз, серебряный перстень, поблескивающий при каждом движении руки. Но одно выбивалось из этого образа ледяного короля мафии. Ворот его белоснежной рубашки был расстегнут чуть шире обычного, и там, на бледной коже шеи, прямо над ключицей, горели яркие, багровые отметины. Это были не просто следы страсти — это были глубокие, жадные укусы хищника, который вчера ночью наконец-то сорвался с цепи. Рэй стоял за его спиной, как молчаливое, грозное изваяние. Его густая тёмно-коричневая грива была распущена и широким каскадом спадала на плечи, скрывая золотой чокер. Его стальные глаза лениво сканировали присутствующих, и в этом взгляде читалось нескрываемое, почти сытое торжество. Вэнд сделал глоток виски, и когда он наклонил голову, один из укусов стал виден еще отчетливее. По залу пронесся тихий шелест — поставщики переглянулись. Все знали, на что способен Рэй Навэр, но увидеть прямые доказательства того, что «лев» позволил себе пометить своего Хозяина, было за гранью их понимания. — Ваши условия меня не устраивают, — голос Вэнда прозвучал так же ровно, как и всегда, но в нем слышалась странная, довольная хрипотца. — Сбавьте цену на десять процентов, или мой лев... — он на секунду замолчал, чувствуя, как Рэй за его спиной положил тяжелую ладонь ему на плечо, собственнически сжимая пальцы. — ...расстроится. А вы видели, что бывает, когда он не в духе. Рэй в этот момент подался вперед, почти касаясь носом виска Вэнда, и одарил главного поставщика такой хищной улыбкой, что тот судорожно сглотнул и потянулся за ручкой, чтобы подписать контракт на любых условиях. Вчерашняя ночь, когда Вэнд буквально «развязал поводок», позволила Рэю зайти так далеко, как он не смел и мечтать. И теперь весь город видел: этот зверь не просто служит — он клеймит то, что считает своим. В зале повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Главный поставщик — грузный мужчина по имени Александр, чьи руки заметно подрагивали, — уставился на контракт, словно это был его смертный приговор. Десять процентов скидки были грабежом, но взгляд Рэя, замершего за плечом Вэнда, обещал нечто куда более болезненное, чем финансовые убытки. Вэнд медленно откинулся на спинку кресла. Его пальцы, унизанные кольцами, лениво постукивали по подлокотнику, в такт пульсации тех самых багровых укусов на шее. — Ну же, Александр, — негромко произнес Вэнд, и в его голосе проскользнула опасная мягкость. — Мой лев сегодня на удивление... сыт. И в хорошем расположении духа. Не заставляй его снова испытывать голод. Рэй, услышав это, издал низкий горловой звук, похожий на приглушенный рык. Он наклонился еще ниже, так что его густые темные волосы коснулись плеча Хозяина, смешиваясь с воротником его рубашки. Стальные глаза Рэя впились в Александра с таким нескрываемым вожделением к насилию, что тот вздрогнул. — Я... я подпишу, — выдохнул поставщик, судорожно чиркнув ручкой по бумаге. — Десять процентов. Как скажете, господин Нерц. Остальные присутствующие за столом поспешно закивали, соглашаясь на любые условия, лишь бы поскорее убраться из этого кабинета, где пахло дорогим парфюмом, порохом и чем-то животным, темным. Вэнд едва заметно улыбнулся. Он чувствовал за своей спиной жар, исходящий от тела Рэя. «Лев» не просто охранял его — он демонстрировал всем присутствующим, что этот человек принадлежит ему так же сильно, как и он сам принадлежит человеку. Когда последний гость, спотыкаясь, покинул зал, Вэнд не шевельнулся. Он продолжал смотреть на закрытую дверь, пока тяжелые шаги Рэя не раздались совсем рядом. — Ты сегодня слишком нагляден, — не оборачиваясь, произнес Вэнд. Его рука поднялась к шее, кончиками пальцев касаясь самого глубокого следа от зубов. — Поставщики решили, что я теряю хватку, раз позволяю своему зверю оставлять такие... автографы. Рэй обошел кресло и опустился перед Вэндом на одно колено, прямо как вчера тот стоял перед ним. Он обхватил ладонями колени Хозяина, заглядывая снизу вверх в его голубые глаза с той же преданной и одновременно пугающей страстью. — Пусть думают что хотят, — прохрипел Рэй, его голос вибрировал от самодовольства. — Они боятся меня. Но еще больше они боятся того, что я сделаю с любым, кто посмотрит на тебя так, как вчера смотрел Стивен. Вэнд запустил пальцы в густую гриву Рэя, с силой потянув его на себя. — Ты пометил меня, Рэй, — прошептал он, заставляя «льва» вздрогнуть от удовольствия. — Теперь город знает, чей я трофей. Надеюсь, ты готов защищать то, что так жадно кусаешь? Рэй подался еще ближе, так что его стальные глаза оказались в паре сантиметров от лица Вэнда. В этом взгляде не было и тени раскаяния за дерзость — только абсолютная, пугающая преданность, которая в ту ночь окончательно сплелась с их общей страстью. Он накрыл ладонь Вэнда своей, прижимая пальцы хозяина к тем самым багровым следам на шее, будто заставляя его еще раз почувствовать глубину клейма. — Я буду биться за тебя, даже если во мне не останется ни капли крови, — прохрипел Рэй, и его голос сорвался на низкий, вибрирующий рык. — Даже если мне перебьют хребет и вырвут когти, я буду ползти к тебе, чтобы перегрызть глотку любому, кто посмеет коснуться твоего пиджака без разрешения. Он на мгновение зажмурился, вдыхая запах парфюма Вэнда, смешанный с запахом собственной ярости и преданности. — Твои шрамы — это мои шрамы. Твоя боль — моя еда. Ты позволил мне оставить след на своей коже... Теперь я выжгу твое имя в памяти каждого подонка в этом городе. Пока я дышу, ты — неприкосновенен. Мой Бог. Мой Хозяин. Моя единственная причина не стать просто куском мяса. Рэй приник губами к ладони Вэнда, но не поцеловал её, а скорее прижался, как хищник, который признает вожака, но в любой момент готов разорвать мир ради него. Вэнд почувствовал, как по его предплечью, там, где был старый шрам от Рэя, пробежал знакомый жар. Он крепче сжал пальцы на затылке «льва», заставляя того издать стон, полный покорности и торжества одновременно. Вэнд устало прикрыл глаза и выдохнул, чувствуя, как адреналин переговоров сменяется глухой физической усталостью. Рэй всё еще стоял у его колен, не двигаясь. Его стальные глаза, только что обещавшие смерть каждому в этой комнате, теперь смотрели на Вэнда с какой-то щемящей, почти детской надеждой. Вэнд нежно провел ладонью по скуле Рэя, очерчивая пальцами контуры старых шрамов. — Иди ко мне, — тихо произнес он. Это не был приказ господина. Это был призыв человека, который нуждался в тепле не меньше, чем его «лев». Рэй послушно поднялся и, несмотря на свой внушительный рост, удивительно мягко устроился на коленях у Вэнда. Глава мафии обхватил его за пояс, утыкаясь лицом в пушистую, пахнущую порохом и ветром гриву волос. Рэй в ответ спрятал лицо на плече Вэнда, прямо рядом с теми самыми багровыми укусами, и замер, наконец-то позволяя себе просто дышать. В этот момент в кабинете не было ни маньяка, ни хозяина империи. Были только двое изломанных людей, нашедших друг в друге спасение. Вэнд медленно поглаживал Рэя по спине, чувствуя, как расслабляются напряженные мышцы киллера. — Ты ведь знаешь, — прошептал Вэнд ему на ухо, прижимаясь еще крепче, — что все эти контракты, власть и страх в их глазах... всё это пустая пыль по сравнению с тем, как ты сейчас дышишь у меня на плече. Он отстранился на сантиметр, чтобы поцеловать Рэя в висок, и добавил с непривычной для него, тихой нежностью: — Ты — единственное место в этом проклятом мире, где я не чувствую себя на войне. Просто будь рядом, мой лев. Больше мне ничего не нужно. Рэй лишь сильнее сжал руки на спине Вэнда, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это хрупкое мгновение, где им не нужно было быть жестокими, чтобы любить. Тишина, которая казалась почти лечебной, была разорвана грубо и внезапно. Дверь кабинета распахнулась с таким грохотом, что Рэй мгновенно, за доли секунды, превратился из ласкового зверя в смертоносную тень. Он не соскочил с колен Вэнда, а скорее прикрыл его собой, хищно разворачиваясь к двери, а его рука инстинктивно метнулась к ножу, спрятанному за поясом. На пороге стоял Лукас. Он задыхался, его лицо было мертвенно-бледным, а по лбу градом катился пот. Увидев идиллическую, но пугающую позу своих боссов, он на секунду замялся, но страх перед новостями перевесил страх перед гневом «льва». — Хозяин... Вэнд... — прохрипел он, хватаясь за косяк. — Склады на южной стороне... их подожгли. И это не конкуренты. Вэнд, чей взгляд только что был наполнен любовью, мгновенно остекленел, возвращая себе маску ледяного Главы мафии. Он не оттолкнул Рэя, но его рука на затылке киллера заметно сжалась. — Говори, — коротко бросил Вэнд. — Там была засада, — Лукас сглотнул. — Те, кто выжил, говорят, что нападавшие не забирали товар. Они оставили послание. На стене... кровью наших парней. Там написано: «Лев должен вернуться в клетку, а Хозяин — в могилу». И, Вэнд... они забрали груз, который предназначался для личной охраны. Мы безоружны перед вторым ударом. Рэй почувствовал, как внутри него закипает холодная, расчетливая ярость. Тот, кто посмел угрожать его Богу и посягать на его свободу, только что подписал себе приговор. Он медленно поднялся с колен Вэнда, поправляя рассыпавшуюся по плечам гриву, и посмотрел на Хозяина, ожидая лишь одного слова. Вэнд медленно поднялся вслед за ним, поправил воротник рубашки, скрывая укусы, и холодно улыбнулся. — Кажется, кто-то решил, что мы стали слишком мягкими, Рэй, — Вэнд посмотрел на своего киллера. — Пора показать им, что клетка давно открыта, а лев очень голоден. Рэй замер, и в этот момент он перестал быть человеком. Его зрачки расширились, почти полностью поглотив стальную радужку, а на губах заиграла та самая жуткая, ломаная улыбка, которую боялся весь город. Он не бросился к выходу. Вместо этого Рэй медленно повернулся к Вэнду. Его рука, всё ещё теплая от недавних объятий, легла на грудь Хозяина, проверяя ритм его сердца, словно удостоверяясь, что главная ценность в его жизни всё ещё в целости. — Они думают, что могут угрожать тебе? — голос Рэя превратился в едва слышный, вибрирующий шелест. — Они думают, что я — в клетке? Он подошел к Вэнду вплотную, игнорируя присутствие дрожащего Лукаса. Рэй достал свой любимый нож с тонким, как бритва, лезвием и нежно, почти благоговейно, коснулся его кончиком серебряного перстня на руке Вэнда. — Никто не умрет быстро, Хозяин, — пообещал он, и в его глазах вспыхнул огонь чистого безумия. — Я найду каждого. Я буду снимать с них кожу тонкими полосками, пока они не охрипнут от криков. Я буду входить ножом в их плоть снова и снова, обходя жизненно важные органы... Я оставлю их в живых достаточно долго, чтобы они успели проклясть тот день, когда произнесли твое имя без уважения. Рэй обернулся к Лукасу, и тот непроизвольно отшатнулся. — Подготовь машину, — приказал Рэй, и в этом приказе было больше власти, чем у самого Вэнда. — И достань мне самую большую аптечку. Не для нас. Мне нужно будет останавливать им кровотечение, чтобы они не подохли раньше времени. Вэнд смотрел на своего «льва» и видел в нем ту первобытную тьму, которую сам когда-то приручил. Он понимал: сегодня улицы города окрасятся в багровый, и это будет не просто зачистка — это будет кровавое подношение его верного маньяка своему единственному Богу. — Иди, — коротко разрешил Вэнд, касаясь пальцами золотого чокера на шее Рэя. — Принеси мне их страх. Рэй прильнул к руке Вэнда в последнем коротком жесте преданности и, не оборачиваясь, вылетел из кабинета. Его длинная грива волос взметнулась, как знамя грядущей бойни.