Тихая Бездна, Мятежный Рассвет.

Прошла неделя. Дом у озера и инцидент с чернилами в кабинете стали частью их общей истории, но Мадам Коваль не была из тех, кто легко забывает увиденное. Контракт всё же был подписан, и сегодня она прибыла для уточнения деталей логистики. Рэй стоял за правым плечом Вэнда. На этот раз его каштановая грива была заплетена в тугую, безупречную косу, а золотой чокер сиял на фоне строгой черной рубашки. Он вел себя тише обычного — поясница еще напоминала о себе глухой, тянущей болью при каждом резком движении, напоминая о том, как опасно доводить Вэнда до предела. Эта боль усмиряла его лучше любых приказов. Мадам Коваль вошла в зал заседаний, и на этот раз её наряд был еще более вызывающим: алая шелковая блузка, расстегнутая на одну лишнюю пуговицу, и юбка с глубоким разрезом, открывающим вид на её сильные, полные ноги. Она цокнула каблуками и, прежде чем сесть, одарила Рэя долгим, оценивающим взглядом. — Выглядишь... посвежевшим, Лев, — промурлыкала она, присаживаясь и поправляя юбку на своих широких бедрах. — Я думала, после нашей последней встречи ты неделю не сможешь выходить на свет. У твоего Хозяина тяжелая рука. Вэнд даже не поднял головы от документов, но его пальцы с серебряным перстнем на мгновение замерли. — К делу, Коваль. У нас мало времени. — О, вы всегда так спешите, — она лениво потянулась за сигариллой, и на этот раз Рэй не двинулся с места, чтобы поднести ей огонь. Он лишь слегка склонил голову, демонстрируя холодную покорность своему мужчине. Женщина заметила это изменение. Она прищурилась, глядя то на Вэнда, то на Рэя. — Вижу, дрессировка принесла плоды. Но этот огонь в глазах... его не спрячешь за золотым ошейником. Она внезапно наклонилась вперед, к самому Вэнду, так что её пышная грудь почти коснулась стола. — Знаешь, Вэнд, в порту говорят, что такой преданности, как у твоего маньяка, не купишь ни за какие деньги. Но я всё же спрошу... Какова цена? Хотя бы на одну ночь? В зале повисла такая тишина, что было слышно, как Рэй за спиной Вэнда медленно и тяжело выдохнул через нос. Его стальные глаза потемнели, а рука непроизвольно легла на рукоять ножа на поясе. Вэнд медленно отложил ручку и поднял взгляд на Мадам Коваль. В его глазах больше не было деловой холодности — там застыла первобытная, ледяная ярость человека, чью святыню только что попытались осквернить. — Цена? — голос Вэнда прозвучал так тихо, что охрана у дверей невольно вытянулась в струну. — Ты спрашиваешь, какова цена части моей души? Он медленно встал, опираясь руками о стол и нависая над женщиной. Серебряный перстень с черным бриллиантом хищно сверкнул в свете ламп. — Рэй не продается. Его нельзя купить, его нельзя выменять и его нельзя «одолжить» на ночь. Любой, кто попробует прикоснуться к нему без моего разрешения, закончит свои дни в бетонном фундаменте этого самого порта, которым ты так гордишься, Коваль. Мадам Коваль слегка побледнела, почувствовав, что перешла черту, но её азарт никуда не делся. Она видела, как за спиной Вэнда Рэй расправил плечи, и его стальные глаза вспыхнули ледяным торжеством. — Я не просто хозяин этого зверя, — продолжал Вэнд, обходя стол и подходя вплотную к Рэю. — Он — это я. Моя сила, мой гнев и моя постель. Вэнд сделал то, чего никогда не делал при посторонних: он властно собственническим жестом обхватил Рэя за затылок, пальцами зарываясь в его тугую косу, и притянул к себе, заставляя «льва» склониться. Он коснулся губами края золотого чокера на шее Рэя, прямо перед глазами изумленной женщины. — Посмотри на него, — прорычал Вэнд, не отпуская Рэя. — На нем мое клеймо. И он не пойдет к тебе, даже если ты предложишь ему весь мир, потому что он принадлежит мне каждой клеткой своего тела. Рэй, несмотря на всё еще ноющую поясницу, подался навстречу руке Вэнда, как верный пес, признающий своего господина. Он бросил на Мадам Коваль короткий, полный презрения взгляд. — Надеюсь, ответ был достаточно ясным? — Вэнд снова повернулся к ней, и его лицо превратилось в маску беспощадного лидера. — А теперь убери свою сигариллу и застегни блузку. Мы здесь ради бизнеса, и если ты еще раз откроешь рот, чтобы обсудить моего Рэя, наш контракт сгорит раньше, чем ты успеешь выйти из этого зала. Мадам Коваль судорожно сглотнула, впервые за сорок лет почувствовав настоящий, животный страх. Она быстро поправила воротник своей алой рубашки и уткнулась в бумаги, больше не смея даже поднять глаз на Рэя. Это был окончательный шах и мат. Вэнд не стал дожидаться ухода женщины, чтобы заклеймить свою территорию. Он видел, как Мадам Коваль жадно ловит каждое движение Рэя, и решил превратить её любопытство в её же позор. Вэнд резко, по-хозяйски обхватил Рэя за талию, рывком притягивая его к себе. Рэй, не ожидавший такой открытой демонстрации в разгар переговоров, на мгновение замер, его стальные глаза расширились, но он тут же расслабился, послушно вжимаясь в тело Хозяина. Вэнд запустил пальцы в его затылок, наматывая косу на кулак, и властно впился в губы Рэя поцелуем. Это было глубоко, порочно и абсолютно недвусмысленно. Золотой чокер на шее Рэя звякнул о серебряный перстень Вэнда. Лев ответил с тихим, гортанным стоном, полностью отдаваясь во власть этих рук, пока Мадам Коваль, затаив дыхание, наблюдала за ними, не в силах отвести взгляд. Вэнд отстранился медленно, оставляя губы Рэя влажными и покрасневшими. Он не отпустил его талию, а повернул голову к женщине. Его голубые глаза были холодными и колючими, как лед. — Тебе так нравится смотреть, Коваль? — вкрадчиво спросил Вэнд, и в его голосе прорезалась опасная усмешка. — Я заметил, что это твоя дурная привычка. Например, неделю назад, когда ты подглядывала в щель моего кабинета, пока я брал своего Льва прямо на рабочем столе. Мадам Коваль буквально задохнулась от возмущения и стыда. Её лицо мгновенно сравнялось по цвету с её алой блузкой. Она не ожидала, что Вэнд знал об этом, а уж тем более — что он скажет об этом вслух при свидетелях и при самом Рэе. — Ты видела, как он стонет под моими руками, — продолжал Вэнд, сильнее прижимая Рэя к своему боку. — Ты видела, как он подчиняется мне. Так вот, запомни этот вкус своего поражения. Ты можешь смотреть сколько угодно, но ты никогда не получишь даже крупицы того, что он отдает мне. Рэй, услышав о «зрителе», лишь дерзко прищурился. Вместо того чтобы смутиться, он медленно облизнул губы, глядя прямо на женщину, и его стальные глаза блеснули торжеством. Он был горд тем, что Хозяин так открыто выставил их связь как щит. — А теперь убирайся, — отрезал Вэнд, возвращаясь в свое кресло и демонстративно притягивая Рэя еще ближе к себе. — Сделка окончена. И больше не смей задерживаться у моих дверей. Мадам Коваль вскочила, её руки дрожали, когда она хватала свою сумку. Она почти выбежала из зала, цокая каблуками по паркету так быстро, будто за ней гнались все демоны ада. Как только дверь за Мадам Коваль с грохотом захлопнулась, Рэй не стал ждать ни секунды. Адреналин, вызванный публичным признанием Вэнда и упоминанием той постыдной сцены в кабинете, ударил ему в голову похлеще любого алкоголя. Его стальные глаза горели диким, неистовым огнем. Вэнд попытался опустить взгляд на бумаги, чтобы поставить финальную подпись, но Рэй одним резким движением вырвал ручку из его пальцев и швырнул её через весь зал. — К черту контракты, — прохрипел Рэй. Он не просто прижался к Вэнду, он буквально навалился на него, вдавливая Хозяина в кожаное кресло. Его густая грива, выбившаяся из косы, завесой окружила их лица. Золотой чокер на шее Рэя бешено пульсировал от того, как сильно колотилось его сердце. — Ты сказал это... — выдохнул Рэй прямо в губы Вэнда. — Ты сказал ей, что я твоя душа. И ты напомнил ей, как я скулил неделю назад... Ты хоть понимаешь, что ты сейчас со мной сделал? Рэй грубо, не заботясь о приличиях, перекинул ногу через бедра Вэнда, усаживаясь сверху. Ему было плевать на всё еще ноющую поясницу; сейчас желание заглушало любую физическую боль. Он схватил руки Вэнда и прижал их к своему лицу, заставляя серебряный перстень больно надавить на его скулу со шрамами. — Ты не дочитаешь это, — Рэй хищно улыбнулся, облизывая губы. — Ты сейчас возьмешь меня здесь. Снова. Чтобы я забыл, как дышать. Чтобы я чувствовал только твою власть, о которой ты так красиво рассуждал перед этой женщиной. Вэнд посмотрел на своего льва снизу вверх. В его взгляде больше не было холода мафиози — там плескалось то самое темное обещание, от которого у Рэя подгибались колени. Он медленно обхватил шею Рэя, пальцами сжимая золотой металл ошейника. — Ты сам напросился, — выдохнул Вэнд, и в его голосе прорезалась та самая хрипотца, означавшая, что переговоры официально закончены и началось время охоты. Вэнд не стал спорить. Вид Рэя, оседлавшего его прямо в кресле главы мафии, с горящими глазами и распущенной косой, окончательно выжег остатки самообладания. Он рывком перевернул своего льва, заставляя его упереться руками в массивные подлокотники, и вошел в него одним мощным, сокрушительным толчком. Это не было наказанием, как неделю назад. Это было признание. Вэнд вбивал в Рэя каждое свое слово, сказанное Мадам Коваль, подтверждая свое право обладания делом. Рэй выгибался, закидывая голову назад так, что золотой чокер врезался в горло, и хрипло, надрывно стонал на весь пустой зал заседаний. Ему было плевать, если кто-то еще стоит за дверью — он хотел, чтобы весь мир знал, кому он принадлежит. Когда Вэнд, сорвавшись на низкий рык, излился глубоко внутрь своего льва, он не отстранился сразу. Он тяжело дышал, уткнувшись лбом в мокрую спину Рэя, чувствуя, как того всё еще сотрясает мелкая дрожь. Но самое любимое и интимное для Рэя было впереди. Вэнд медленно отстранился и, придерживая Рэя за бедра, заставил его опуститься ниже. Рэй послушно замер в самой покорной позе, его стальные глаза затуманились в предвкушении. Вэнд опустился на колени позади него. Он начал «убирать» за собой. Вэнд медленно, мучительно нежно проходил языком по разгоряченной плоти Рэя, вылизывая собственное семя. Для Рэя это ощущение всегда было на грани безумия — контраст между недавней грубостью Вэнда и этой почти сакральной, интимной чистотой его языка заставлял льва скулить от удовольствия. Рэй судорожно вцепился пальцами в ковер, его густая грива закрыла лицо, а по телу пробегали разряды тока. Он обожал этот ритуал. В этом было высшее проявление заботы Хозяина — когда тот не просто брал свое, но и лично очищал своего зверя, пробуя плоды своей победы на вкус. — Ты мой... — прошептал Вэнд, когда закончил, запечатлев горячий поцелуй на внутренней стороне бедра Рэя. — Чистый. И только мой. Рэй обессиленно рухнул на ковер, чувствуя себя абсолютно опустошенным и в то же время наполненным до краев. Его стальные глаза светились тихим, безграничным счастьем. Вэнд решил, что после такой бурной сцены в зале заседаний им обоим нужно сменить обстановку, и велел водителю гнать к отдаленному причалу, где была пришвартована его яхта. Он хотел тишины, соленого ветра и отсутствия лишних глаз. Однако тишина длилась недолго. Едва внедорожник выехал на шоссе, Рэй, развалившийся на заднем сиденье с абсолютно растрепанной гривой, начал ерзать. Его организм, потративший за последние часы колоссальное количество энергии, подал голос — громким, отчетливым урчанием в животе. — Вэээнд... — заныл Рэй, растягивая гласные и потирая пустой желудок. — Я сейчас в обморок упаду. Твоё «воспитание» сжигает слишком много калорий. Я хочу есть. Вэнд даже не оторвался от телефона, но уголок его губ едва заметно дернулся в усмешке. Он всё еще чувствовал привкус Рэя на своих губах и помнил, как тот покорно затихал под его языком всего полчаса назад. — Опять ты за свое, — лениво отозвался Вэнд, продолжая листать сообщения. — Только что был самым преданным зверем в мире, а теперь превратился в капризную домашнюю кошку. — Я серьезно! — Рэй подался вперед, кладя голову на плечо Хозяина и заглядывая ему в лицо своими стальными глазами. — Внутри пусто. Совсем. Хочу огромный стейк. Или два. Вэнд заблокировал телефон и повернул голову к Рэю. Его взгляд был насмешливым и острым, как бритва. Он вспомнил, как тщательно «вымывал» Рэя в кабинете, и решил, что лев слишком быстро расслабился. — Надо же, какая избирательность, — вкрадчиво произнес Вэнд, и его рука в серебряном перстне легла на золотой чокер Рэя, слегка поглаживая металл. — Значит, когда я тебя очищал, тебе было мало? Может, мне стоило быть еще продуктивнее? Тебе ещё в рот надо было дать, чтобы ты наелся, м? Рэй на мгновение поперхнулся воздухом. Он не ожидал такого прямого и пошлого стеба от обычно сдержанного Вэнда. Его скулы тут же обжег густой румянец — тот самый, который так шел его Хозяину, а теперь украшал лицо самого маньяка. — Хозяин! — возмущенно, но с явным восторгом выдохнул Рэй, сильнее сжимая плечо Вэнда. — Это... это было бы десертом! Но основное блюдо мне всё равно нужно! Вэнд не выдержал и негромко рассмеялся, притягивая покрасневшего льва к себе для короткого, властного поцелуя. — Ладно, ненасытный. Скажи Шраму, чтобы заехал в «Охотничий домик» по пути. Возьмем мясо с собой на яхту. Но если ты уронишь хоть каплю соуса на сиденье — будешь вылизывать весь салон так же усердно, как я тебя сегодня. Рэй фыркнул, картинно поморщившись, будто его только что заставили съесть лимон. Он поправил на шее золотой чокер и посмотрел на Вэнда с той самой смесью обожания и наглости, которая была только у него. — Салон? — Рэй иронично вскинул бровь. — Ну уж нет, Хозяин. Салон грязный, тем более после обуви охраны. Мой язык слишком ценен для таких вещей. Я готов вылизывать лишь твой член или твоё тело, ни больше. Всё остальное — ниже моего достоинства. Вэнд на мгновение замер. Он почувствовал, как в салоне повисла неловкая тишина. Шрам, который до этого момента мастерски притворялся частью водительского сиденья и абсолютно глухим человеком, не выдержал. Его руки на руле заметно напряглись, а шея покраснела. Он громко, неестественно кашлянул, пытаясь сфокусироваться на дороге, хотя в зеркале заднего вида было заметно, что он мечтает прямо сейчас катапультироваться из этого внедорожника. Вэнд бросил короткий, уничтожающий взгляд на Шрама через зеркало, а потом снова повернулся к Рэю. — У тебя слишком длинный язык, лев, — негромко произнес Вэнд, но в его глазах снова плясали искры опасного возбуждения. — Шрам, просто вези нас за мясом. И постарайся забыть, что у тебя есть уши, если хочешь дожить до завтрака. — Слушаюсь, босс, — прохрипел водитель, вжимаясь в руль. Казалось, он готов гнать со скоростью звука, лишь бы поскорее высадить эту парочку и больше не слышать интимных подробностей их жизни. Рэй же, довольный произведенным эффектом, расслабленно откинулся назад и победно улыбнулся. Ему нравилось, что даже самые суровые бойцы мафии теряются при виде их с Вэндом отношений. Запах сочного, прожаренного на углях мяса вскружил Рэю голову раньше, чем они успели ступить на борт яхты. Как только Шрам, стараясь не смотреть на «льва», передал пакеты с едой и поспешно ретировался, Рэй буквально вцепился в добычу. Ужин на палубе под открытым небом был коротким, но интенсивным. Рэй ел с той самой животной жадностью, которая была ему присуща во всём — будь то убийства или страсть. Вэнд наблюдал за ним, лениво потягивая вино и чувствуя, как морской бриз наконец-то остужает его собственную кровь. Но как только последний кусок стейка исчез, а Рэй откинулся на мягкие подушки дивана, облизывая пальцы, в его стальных глазах снова зажегся тот самый огонек. Сытый хищник — вдвойне опасный хищник. — Я же обещал тебе десерт, Хозяин, — промурлыкал Рэй, медленно сползая с дивана на колени прямо перед Вэндом. Морской воздух был прохладным, но там, где Рэй касался бедер Вэнда, кожа буквально горела. Лев не стал ждать приказа. Он действовал уверенно, по-хозяйски, зная, что сейчас — его время. Рэй обещал, что будет вылизывать только тело Вэнда, и он сдержал слово с пугающей тщательностью. Его язык, всё еще хранивший привкус соли и специй, начал свой путь от коленей Хозяина вверх, заставляя Вэнда с силой вцепиться пальцами в перила яхты. Когда Рэй наконец добрался до самого сокровенного, Вэнд не выдержал. Его голова откинулась назад, подставляя лицо лунному свету, а из горла вырвался первый, сдавленный стон. Рэй специально замедлялся, дразнил, используя кончик языка и мягкое давление, пока не довел Вэнда до того состояния, когда тот начал прерывисто шептать его имя, забыв о всякой сдержанности. — Ты... чертов... маньяк... — выдохнул Вэнд, когда очередная волна удовольствия заставила его тело выгнуться дугой. Рэй на секунду отстранился, глядя на Хозяина снизу вверх. Его каштановая грива разметалась по ногам Вэнда, а золотой чокер блестел в свете звезд. — Тебе нравится, как я выполняю обещания? — Рэй хитро прищурился, прежде чем снова вернуться к своему «десерту», заставляя Вэнда стонать еще громче, на радость чайкам и ночному морю. Вэнд рывком поднял Рэя с палубы и потащил за собой вниз, в каюту. Как только за ними захлопнулась тяжелая дверь, отсекая шум моря, они рухнули на огромную кровать, застеленную прохладным шелком. В полумраке каюты, освещаемой лишь тусклыми огнями приборной панели, Вэнд раскинулся на подушках, тяжело дыша и позволяя своему льву полную свободу действий. — Твой десерт, Рэй... — хрипло выдохнул Вэнд, запуская пальцы в его густую, пушистую гриву. — Делай, что хочешь. Рэй не заставил себя ждать. Он навис над Вэндом, и его стальные глаза в темноте казались почти светящимися. Золотой чокер звякнул, когда Рэй приник к груди Хозяина. Он начал с медленных, тягучих движений языка, пробуя на вкус кожу Вэнда, пахнущую солью и дорогим парфюмом. Рэй двигался вниз, методично и жадно. Он не просто лизал — он помечал территорию. Его зубы то и дело впивались в «удобные» места: в напряженные мышцы груди, в нежную кожу на боках, оставляя там багровые отметины. Вэнд вздрагивал от каждого такого укуса, и его стоны становились всё громче, эхом отражаясь от стен тесной каюты. Когда язык Рэя спустился к животу, очерчивая каждую линию пресса, Вэнд судорожно выгнулся, вцепляясь пальцами в простыни. — Рэй... черт... — простонал он, чувствуя, как внутри всё плавится от этого невыносимого, влажного тепла. Лев не останавливался. Он добрался до того самого шрама на ноге Вэнда от выстрела и нежно, почти благоговейно обвел его кончиком языка, прежде чем спуститься еще ниже. Рэй наслаждался каждым звуком, который издавал его Хозяин. Видеть Вэнда — сильного, властного Главу мафии — таким беспомощным от удовольствия под его языком, было для Рэя высшим экстазом. Он прикусил внутреннюю сторону бедра Вэнда, заставляя того вскрикнуть и окончательно потерять контроль. Рэй поднял голову на секунду, его губы блестели, а в глазах плясало торжество. — Ты такой сладкий, когда стонешь для меня, — прошептал Рэй, прежде чем снова погрузиться в свой десерт, доводя Вэнда до самого края. Вэнд лежал на прохладных шелковых простынях, раскинув руки и тяжело дыша. На нем остались только черные боксеры — последняя преграда, которую он запретил переступать. Он знал: стоит Рэю добраться до цели, и этот ненасытный зверь тут же оседлает его, забыв про боль в пояснице и всякую осторожность. А Вэнду хотелось именно этого — мучительного, долгого поклонения своему телу. — Руки над одеялом, Рэй, — прохрипел Вэнд, когда пальцы льва слишком близко подобрались к резинке белья. — И не смей касаться того, что я не разрешал. Сегодня ты только пробуешь меня на вкус. Рэй издал тихий, разочарованный рык, но спорить не посмел. Его стальные глаза потемнели от вожделения, глядя на то, как грудь Вэнда ходит ходуном. Эта ночь превратилась для Вэнда в бесконечный цикл изысканной пытки. Рэй был неутомим. Он часами дрейфовал по телу Хозяина, превращая каждый сантиметр его кожи в поле для своих «экспериментов». Его язык был горячим и влажным, а зубы — острыми и бесцеремонными. Рэй подолгу задерживался на плечах Вэнда, оставляя там целые созвездия из багровых засосов и следов укусов. Он обводил языком каждый шрам: от выстрела на груди, длинный след на предплечье… Каждое клеймо, оставленное жизнью и самим Рэем, получало свою порцию влажного внимания. Вэнд стонал, закидывая голову назад. Его пальцы судорожно путались в пушистой каштановой гриве Рэя, то притягивая его ближе, то пытаясь оттолкнуть, когда зубы льва впивались в чувствительную кожу на боках слишком сильно. Багровые отметины теперь украшали живот Вэнда, его бедра и шею, ярко контрастируя с бледной кожей. — Ты... ты живого места на мне не оставишь... — выдохнул Вэнд под утро, когда Рэй в очередной раз припал к его ключице, заставляя золотой чокер звенеть от каждого движения. Рэй поднял голову, его губы были опухшими и красными, а в глазах плескалось чистое безумие преданности. — Я хочу, чтобы завтра, когда ты наденешь рубашку, ты чувствовал каждый мой след. Чтобы каждое движение напоминало тебе, как я «завтракал» тобой всю ночь. Он снова опустился ниже, вылизывая дорожку на животе Вэнда, доходя до самой границы запретной зоны и намеренно останавливаясь там, заставляя Вэнда выгибаться от невыносимого, неутоленного напряжения. Это была одна из самых бессонных и самых горячих ночей в их жизни.