Impact

      Поднявшись на шестой этаж пешком по лестнице, Мартин достал связку ключей и подошёл к двери, стараясь восстановить дыхание. Со стороны окон на лестнице мелькнула тень, сразу привлекающая внимание парня. Девушка с длинными волосами, передние пряди которых были заколоты на затылке, смотрела на парня с игривой улыбкой. Её лоб был прикрыт редкой чёлкой, которую она немного взъерошила пальцами, дабы выглядеть симпатичнее.       — Джихён, — мягко произнёс Мартин, наблюдая, как она спускается к нему с лестничного пролёта, ведущего на седьмой этаж. — Давно тут сидишь?       — С восьми, — негромко отозвалась девушка, останавливаясь в нескольких шагах от парня. — Думала, ты раньше вернёшься с подработки.              — Задержался, — он поджал губы, чувствуя себя виноватым. — Могу загладить свою вину.       — Хочу мороженое.       Мартин расплылся в нежной улыбке, пряча связку ключей в кармане бесформенных спортивных штанов. Он указал взглядом на лифт, и Джихён, вальяжно развернувшись, последовала к дверям. Сама нажала на кнопку и выжидающе остановилась, слыша, как парень встал за её спиной. Не став оборачиваться, девушка еле заметно улыбнулась. Она чувствовала тепло его тела, хоть даже не прикасалась именно в этот момент. А ещё рядом с Мартином Джихён ощущала себя в безопасности. Он, ростом почти под два метра, был выше своей подруги на целую голову. Джихён к семнадцати годам доросла ему только до плеча.       — Смотри, — только войдя в лифт, девушка вытащила из сумочки тюбик с косметическим средством. — Купила сегодня на распродаже.       — Что это? — Мартин взглянул с интересом, хоть совсем не разбирался во всех этих девчачьих штучках.       — Маска для лица, — Джихён коснулась пальцами своей щеки, показывая, как наносить данное средство. — Испробуем сегодня?       — А как эту хрень смывать?       — Она превратится в плёнку, её легко можно будет снять с кожи.       — Ладно, — пожав плечами, согласился парень.       Лифт вздрогнул и начал плавный спуск, наполняя тесную кабину тихим механическим гулом. Мартин разглядывал своё отражение в мутном зеркале: взлохмаченные волосы, тёмные круги под глазами от недосыпа и этот неуклюжий рост, из-за которого он вечно казался себе великаном в посудной лавке.       Двери лифта разъехались на первом этаже, впуская внутрь прохладный вечерний воздух и запах цветущей акации. На улице уже зажглись фонари, отбрасывая длинные тени на асфальт. Джихён шагала чуть впереди, подпрыгивая на каждом втором шаге, а Мартин шёл следом, неосознанно прикрывая её со стороны дороги.       — Какое именно мороженое? — спросил он, когда они подошли к круглосуточному минимаркету на углу. — Опять то странное с мятой и шоколадной крошкой, которое на вкус как зубная паста?       Джихён резко остановилась и обернулась:       — Это называется освежающий вкус! Сегодня я хочу фисташковое. В большом рожке.       — Будет сделано, — он первым толкнул стеклянную дверь магазина, заставляя колокольчик над входом весело звякнуть.       Внутри было ярко и пахло выпечкой. Пока Мартин изучал содержимое морозильной камеры, Джихён замерла у стеллажа с напитками. В свете люминесцентных ламп её кожа казалась почти прозрачной, а лёгкая чёлка, которую она так старательно поправляла в подъезде, снова немного растрепалась.       — Возьму этот сок? — спросила она, демонстрируя большую бутылку.       — Бери, — моментально кивнул парень, не понимая, почему его подруга вообще задаётся подобным вопросом. — Ещё что-то хочешь?       — Больше ничего.       Они выложили покупки на ленту и дождались, когда немолодой кассир всё пробьёт. Мартин достал из кармана мятые деньги и, отсчитав нужное количество, вручил мужчине.       Одно мороженое оказалось в руках Джихён, второе у Мартина, а бутылка сока отправилась в пакет. Как только они вышли из магазина и снова свернули в сквер, через который прямая тропинка вела в сторону дома, девушка уселась на лавку под фонарём, открывая упаковку. Мартин расположился рядом, начав поедать мороженое и внимательно наблюдая за каждым действием Джихён. Она даже не осознавала, какое сильное влияние оказывала на парня и его психику. Рядом с ней он порхал, как бабочка, несмотря на свой большой рост.       Мартин соглашался на все её идеи и задумки, на любые авантюры. Даже если бы Джихён позвала его прыгнуть с крыши — вряд ли бы он отказался, скорее рванул бы составлять ей компанию.       Они были знакомы уже давно, живя с детства в одном доме и каждый день здороваясь на лестничной площадке. В старшей школе они учились в одном классе, а сидели на одиночных партах рядом друг с другом. Мартин знал бренд её любимой косметики, помнил абсолютно все семейные драмы и выслушивал девчачьи сплетни о чужих отношениях. Он знал, как по мнению Джихён мужчина должен вести себя в отношениях, а каких вещей он делать не может. Он знал наизусть все её любимые песни и помнил имена всех её обожаемых актёров, хотя эти фамилии в огромных количествах постоянно путали его. Он знал её любые жанры кино, знал, как под каким ракурсом нужно сделать ей красивую фотографию для профиля, и уж точно знал по одному только взгляду, когда нужно закатить глаза, а когда просто замолчать и уйти.       Но самым сложным для Мартина было то, что он знал, как она смеется, когда ей действительно весело, и как — когда она просто пытается быть вежливой. Сейчас, когда Джихён уплетала свое фисташковое мороженое, пачкая кончик носа в нежно-зеленом креме, она смеялась по-настоящему.       — У тебя тут… — Мартин потянулся рукой, намереваясь стереть каплю с её лица, но в последний момент пальцы дрогнули. Он просто указал на свой нос.       Джихён смешно сморщилась и слизнула мороженое, бросив на него быстрый взгляд из-под ресниц.       — Спасибо, бабочка, — поддразнила она его, используя старую шутку об его удивительной для таких габаритов легкости на подъем. — Ты можешь переночевать сегодня у меня? Родители опять в командировке, мне как-то жутко.       — Да, только в душ схожу.       — Можешь у меня сходить, — Джихён состроила умоляющие глазки. — Просто уже поздно, а у нас по подъезду постоянно какие-то алкаши таскаются.       В груди у Мартина что-то болезненно и одновременно сладко сжалось. Он не стал спорить — спокойствие подруги ему было важнее всего.       — Хорошо, — моментально согласился. — Я тебе что-нибудь приготовлю на ужин.       — Ну уж нет! Не включай режим старшего брата!       — А что не так? — не понял Мартин.       — Поедим какой-нибудь гадости. Не надо ничего готовить.       — Например?       — У меня есть чипсы и попкорн.       Парень не смог сдержать усмешки, а Джихён толкнула его за это в плечо.       — Сдаюсь, — Мартин поднял руки в притворном жесте капитуляции. — Твой дом — твои правила. Но если завтра утром у нас обоих будут болеть животы, я лично заварю тебе самый противный на свете травяной чай.       — Договорились, — фыркнула Джихён, доедая вафельный хвостик рожка. — Идём быстрее, а то мне снова становится страшно от мысли о тёмных углах в подъезде.       Они поднялись на лифте и вошли в её квартиру. Здесь пахло диффузором с ароматом ванили. Мартин чувствовал себя здесь почти так же уверенно, как у себя, но каждый раз, когда родители Джихён уезжали, пространство словно сужалось, становясь более интимным и тихим.       Пока он был в душе, смывая с себя усталость рабочего дня, Джихён успела переодеться в безразмерную пижаму с принтом в виде маленьких динозавров и разложить вредный ужин на низком столике перед телевизором.       — О, ты уже готов! — воскликнула она, когда Мартин вышел в гостиную, вытирая голову полотенцем.       На нём была старая футболка, которую он когда-то оставил у неё — на ней красовалась полустёртая надпись какой-то рок-группы. Мартин сел на ковёр рядом с подругой, опуская взгляд на тюбик с косметическим средством, которое она уже сегодня демонстрировала.       — Иди сюда, — поманила его девушка и надавила на плечи, чтобы облокотился спиной на диван. — Хочу попробовать нанести маску на тебя.       Она придвинулась ближе, и Мартин почувствовал тепло её дыхания на своей щеке. Её пальцы, испачканные в липкой прозрачной субстанции, осторожно коснулись его кожи. Джихён работала сосредоточенно, аккуратно обходя область вокруг глаз и — по его особой просьбе — брови. Мартин сидел неподвижно, стараясь не смотреть ей прямо в глаза, потому что такая близость кружила голову похлеще любого недосыпа.       — Я сегодня на распродаже видела парные кольца, — негромко произнесла она, нанося маску на его подбородок. — Глупые такие, с кошачьими лапками.       Мартин замер. Его сердце пропустило удар.              — И? — выдавил он из себя, стараясь, чтобы голос не дрогнул.       — И подумала… — Джихён на секунду отвлеклась, закусив губу и критически осматривая результат своей работы. — Что они бы нам подошли.       Она закончила мазать его лицо и теперь перешла к своему, быстро и ловко распределяя остатки средства по щекам. Мартин смотрел на неё — на эту девочку, которая знала о нём всё и при этом не знала самого главного — и просто улыбнулся, хотя застывающая маска уже начала неприятно стягивать кожу.       — Мне просто интересно, если бы я купила бы нам такие, ты бы согласился носить? — продолжила девушка.       — Почему нет? — этот вопрос его даже удивил.       — Парни обычно не любят такие детские украшения.       — Для тебя это детские украшения, а для меня — вещь, которую подарила ты, — Мартин пожал плечами, стараясь говорить как можно естественнее, хотя маска уже сковала его мимику. — Если захочешь, чтобы я носил кольцо с кошачьей лапкой, я буду его носить. Даже если на меня будут косо смотреть.       Джихён на мгновение замерла с поднятыми пальцами, испачканными в геле. Она внимательно посмотрела на него, и в полумраке гостиной, освещенной только мерцанием телевизора, её глаза казались непривычно глубокими.       — Ты слишком добрый, — тихо сказала девушка, наконец отворачиваясь к зеркальцу. — Пользуюсь твоей безотказностью.       — Ты не пользуешься, — мягко поправил он. — Тебе можно.       Она ничего не ответила, лишь сосредоточенно размазала остатки средства по лбу, с которого заранее убрала заколками чёлку. Когда с процедурой было покончено, они оба оказались похожи на глянцевые статуи. Средство постепенно высыхало, превращая их лица в неподвижные маски, что делало разговор ещё более забавным — теперь им приходилось говорить, почти не разжимая губ.       — Всё, теперь не шевелись пятнадцать минут, — скомандовала Джихён, поудобнее устраиваясь на диване и подтягивая к себе миску с попкорном. — Включаю тот мультик, про который говорила.       Мартин расположился на ковре, привалившись спиной к дивану. Он чувствовал, как колено Джихён случайно коснулось его плеча. Обычно он старался не придавать значения таким случайным прикосновениям, но сегодня, после её слов о кольцах и в этой тишине пустой квартиры, контролировать пульс было чертовски сложно.       На экране замелькали яркие кадры, послышалась весёлая музыка, но Мартин почти не смотрел на телевизор. Он слушал, как Джихён рядом хрустит попкорном и иногда тихо комментирует происходящее.       — Время пришло, — провозгласила девушка, осторожно подвигав бровями. — Только не смеши меня, а то если улыбнусь, у меня лицо лопнет.       Они поднялись и, стараясь не совершать лишних движений, направились в ванную. В тесном пространстве, залитом ярким белым светом, два лица отразились в зеркале. Мартин не выдержал и издал странный звук, похожий на подавленный хмык — маска мешала полноценно рассмеяться.       — Ну и страшилище, — пробормотал он, разглядывая свой неестественно блестящий лоб.       — Зато кожа будет как у младенца! — Джихён подошла к зеркалу вплотную и начала подцеплять край маски у подбородка. — Смотри и учись. Главное — тянуть плавно.       Она подцепила краешек плёнки и медленно потянула её вверх. Раздался тихий сухой треск, похожий на звук отклеивающегося скотча. Джихён зажмурилась, когда маска дошла до щек, но продолжала тянуть, пока в её руке не оказался полупрозрачный слепок её собственного лица.       — А ты собираешься снимать? — нахмурилась она, оглядывая Мартина и замечая, что он вовсе не торопится.       — Давай сама, — он лишь нагнулся, упираясь ладонями в собственные колени и позволяя Джихён делать с его лицом всё, что пожелает.       Джихён осторожно, почти нежно, начала снимать плёнку с его щеки. Мартину казалось, что вместе с маской она снимает его последнюю защиту — так близко было её лицо, так сосредоточенно она заглядывала ему в глаза, контролируя, не больно ли ему.       Когда плёнка дошла до висков, Мартин непроизвольно поморщился.       — Брови, Джихён, — просипел он.       — Спокойно, я ювелир, — прошептала она, аккуратно придерживая кожу пальцем.       Наконец, последний кусочек был снят. Мартин с облегчением выдохнул и тут же плеснул в лицо прохладной водой. Джихён последовала его примеру. Когда они оба выпрямились, раскрасневшиеся и мокрые, Джихён коснулась своей щеки, а затем, совершенно спонтанно, потянулась и ткнула пальцем в щеку Мартина.       — Гладкий, — констатировала она, довольно улыбаясь. — Видишь, я плохого не посоветую.       Мартин посмотрел на неё — со взъерошенной чёлкой, мокрыми прядями у лица и сияющими глазами. В этот момент, в маленькой ванной, пропитанной паром и ароматом косметики, он вдруг понял, что готов снимать эти дурацкие маски хоть каждый вечер, лишь бы она так на него смотрела.       — Идём досматривать мультик, — Мартин легонько подтолкнул её к выходу, пряча смущенную улыбку.