Impact

      — Мартин!       Джихён сильнее толкнула его в плечо, заставляя почти перевернуться на спину по жесткому дивану. Его веки слегка дрогнули, но реакция была точно такой же, как и десять минут назад, когда девушка пыталась добудиться его ещё не настолько кардинально. Тогда она ещё верила, что её лучший друг услышит будильник. Хотя бы один из трёх.       — Мартин! — вновь воскликнула она. — Мы в школу опоздаем!       Его губы разомкнулись, но парень не произнёс ни звука. Вместо этого шумно выдохнул, будто раздумывая, как же сильно ему осточертела эта жизнь.       — Открой уже глаза! Ты меня пугаешь!       Кое-как Мартин смог разлепить веки и, сощурившись, устремить сонный взгляд на Джихён. В солнечном свете она казалась великолепной статуэткой, над которой трудились сотни мастеров. Передние пряди длинных волос были заколоты на затылке крабиком с бантом под цвет школьной рубашки. Форма струилась по её фигуре, обтекая со всех сторон настолько идеально и красиво, что у парня моментально пересохло в горле.       — Можно воды? — он приподнялся с подушки, всё ещё морщась после глубокого сна.       — Завтракать будешь? — Джихён протянула ему стакан с фильтрованной водой.       — Сходим в столовую.       Мартин взял из её тонких пальцев прохладный стакан и пригубил воду, всё ещё не в силах оторвать взгляд от фигуры подруги. С каждым прожитым месяцем после полового созревания ему всё тяжелее было переносить эту близость, когда Джихён находится так близко, но в то же время так далеко и недосягаемо.       Она остановилась возле большого зеркала и принялась аккуратно поправлять чёлку, а Мартин завис, забывая, что нужно быстрее одеваться и идти в школу. У него и формы-то с собой не было, однако парня это мало заботило. Чаще всего в стенах школы он появлялся в своих бесформенных штанах и олимпийке, за что постоянно получал выговоры от учителей. Волновало ли его это? Вряд ли.       Родители никогда не ругали Мартина за внешний вид, а потому не обращали внимание на подобные замечания из школы. Главное, что их сын прилежно учился и хорошо себя вёл, а строгая форма никаким образом не влияла на его знания.       — Давай скорее, мы уже опаздываем, — подначивала его Джихён, совершенно не ощущая на своей фигуре его изучающего взгляда.       — Я хочу спать.       — Мартин, — девушка посмотрела на него так, словно отчитала без слов.       — Ладно, ладно.       Его движения были вялые и скованные. Он дошёл до своей квартиры по лестничной клетке, умылся и переодел толстовку, кое-как передвигая ноги. Джихён уже ждала его возле лифта, и Мартин вывалился из двери с новой порцией неконтролируемой зевоты. Девушка закатила глаза, не в силах смотреть на эту картину, потому что от виде такого непробудного друга её и саму начинало тянуть в сон.       — Сходим на первый урок, а потом в столовую, — решила за всех Джихён. — Может, хоть после еды проснёшься.       Как только они оказались в закрытом пространстве лифта, девушка обратила на Мартина всё своё внимание. Он даже не осознал, когда она быстро прошлась взглядом по его внешнему виду и шумно выдохнула, подходя ближе:       — Ты хоть в зеркало смотрелся перед тем, как из дома выйти?       — А что не так?       Джихён встала на цыпочки и поправила вывернувшийся наизнанку капюшон у толстовки парня, после чего одёрнула ткань на его плечах и расправила по рукам. Он не шевелился, позволяя девушке делать с ним всё, что пожелает. Как только она отошла, двери лифта открылись, и Мартин расстроился, что не смог наблюдать за ней чуть дольше.       Весенний утренний воздух резко ударил в лицо, стоило им выйти из подъезда, и Мартин невольно съёжился, глубже пряча руки в карманы олимпийки. Солнце слепило глаза, окрашивая серый асфальт в золотистые тона, но даже эта красота не могла прогнать остатки тяжёлого сна. ​      Джихён шла чуть впереди. Её белые гольфы мелькали в такт быстрым, уверенным шагам, а бант на затылке покачивался из стороны в сторону. Мартин тащился следом, как привязанный, не сводя глаз с её прямой спины. Внутри него велась привычная, глухая борьба: с одной стороны, ему хотелось сократить расстояние, взять её за руку или просто пойти плечом к плечу, а с другой — он панически боялся выдать себя хоть одним неловким жестом.       ​— Если поторопимся, успеем до звонка, — бросила Джихён через плечо, даже не оборачиваясь. Она явно знала, что он никуда не денется и покорно следует за ней. ​      — Угу, — буркнул Мартин, чей мозг всё ещё отказывался запускать мыслительные процессы.       Школьный двор встретил их привычным гулом. Подростки сбивались в стайки, обсуждали домашку, смеялись и делились сплетнями. Стоило им с Джихён переступить порог школы, как взгляды парней из параллельных классов тут же устремились на его подругу. Мартин почувствовал, как внутри закипает глухое, собственническое раздражение. Ему хотелось заслонить её от этих оценивающих глаз, рявкнуть, чтобы они смотрели куда-нибудь ещё. Но какое он имел на это право? Для всех вокруг — и для самой Джихён — он был просто ленивым, вечно спящим лучшим другом детства, с которым она возилась исключительно по привычке.       Они успели в класс ровно за минуту до того, как прозвенел звонок. Учительница литературы, строгая женщина в очках с толстыми линзами, уже раскладывала на столе журналы. Увидев Мартина в его неизменной растянутой толстовке, она лишь тяжело вздохнула и покачала головой, решив не тратить время на нотации в самом начале дня.       ​Мартин опустился на стул позади Джихён. Это было его любимое и одновременно самое мучительное место. Весь урок он мог беспрепятственно смотреть на изгиб её шеи, на то, как несколько выбившихся прядей падали на воротничок рубашки, и на то, как аккуратно она выводила конспекты в тетради.       ​«Надо сосредоточиться», — приказал он себе, открывая пустую тетрадь. Но вместо темы урока рука сама собой потянулась рисовать на полях бессмысленные линии, которые в итоге сложились в смутный силуэт девичьего профиля.       ​— Эй, соня, — раздался тихий шёпот, когда учительница отвернулась к доске. Джихён слегка наклонилась назад, едва заметно повернув голову. — Не спи. Если тебя опять вызовут, я подсказывать не буду.       ​— Я не сплю, — так же тихо ответил Мартин, чувствуя, как от её близости и тонкого аромата духов сердце начинает стучать быстрее.       — Заметно, — едва слышно фыркнула Джихён и снова выпрямилась, возвращаясь к конспектированию. ​      Мартин вздохнул, утыкаясь подбородком в ладонь. Тонкий шлейф её парфюма — что-то цитрусовое, смешанное с лёгким запахом кондиционера для белья — остался в воздухе между ними, мешая соображать окончательно. Монотонный голос учительницы, рассказывающей о трагизме судеб героев девятнадцатого века, убаюкивал лучше любой колыбельной. Мартин отчаянно боролся с подступающей дремотой, фиксируя взгляд на аккуратном узле банта на затылке Джихён. ​      Время тянулось невыносимо медленно. Пару раз его голова всё-таки дёрнулась вниз, когда веки налились свинцом, но парень вовремя перехватывал себя, судорожно втягивая воздух сквозь зубы.       ​Когда долгожданный звонок разрезал тишину кабинета, Мартин готов был закричать от облегчения. Класс моментально ожил: зашуршали рюкзаки, заскрипели ножки стульев по линолеуму. Джихён обернулась к нему, уже собрав свои вещи с парты.       — Не сплю, — пробубнил Мартин, отчего подруга сразу засмеялась.       Как же мало надо было, чтобы её рассмешить, и это заставляло парня сходить с ума. Казалось, будто Джихён не смеётся над чужими шутками, только над шутками Мартина.       Они переместились в столовую, где уже сновали ученики. Джихён взяла поднос первой, после чего тоже самое сделал Мартин. Он прошёл следом за ней к столу с едой, где каждый набирал то, чего ему хотелось. Джихён взяла рис, налила немного бульона и положила в него кусочки мяса. Мартин же рядом с большой порцией риса ухнул овощи, а в соседнюю ячейку мясо.       За столом они сели напротив друг друга.       — Не хочу никуда ехать, — тихо произнесла девушка.       Мартин моментально оторвался от еды, устремляя на неё взгляд.       — Что?       — Забыл? — удивилась она, однако не обиделась на невнимательность друга. — С родителями на все выходные уезжаем в Пусан.       — А… — парень вновь опустил взгляд на свой обед, но только ради того, чтобы Джихён не увидела его разочарования. — Вот ты о чём.       В последнее время они виделись каждый день. В выходные встречались на лестничной клетке или выходили гулять, а в будни была школа, где они сидели совсем рядом. Не сказать, что им друг без друга не получится выжить, но определённая досада всё же присутствовала. Мартин прекрасно понимал, что соскучится по подруге, когда та будет в отъезде.       — К родственникам? — он прекрасно знал ответ, но всё равно решил спросить.       — К тётке, — кивнула Джихён, прожёвывая мясо. — Она такая противная, просто ужас.       — Так останься дома.       — Чего? — у девушки брови полезли на лоб. — Как ты себе это представляешь?       — Скажи родителям, что не хочешь. Это ведь правда.       Джихён ещё секунду назад хотела засмеяться, но вдруг задумалась. Она не подразумевала такого варианта, а сейчас, действительно поразмыслив, начала ковыряться палочками в рисе, обдумывая слова Мартина.       Он говорил вполне серьёзно, ведь сам ни раз отказывал своим родителям в поездках к нелюбимым родственникам. Ему это давалось проще, Мартин всегда был честным и добрым во всём. Его мама не воспринимала отказы, как хамство или наглость, она прислушивалась к мнению сына и старалась делать так, чтобы ему было комфортно. У Джихён родители скорее подумают, что она просто возненавидела всех родственников, и поэтому отказывается ехать с ними в Пусан.       — Интересно, как они отреагируют, — она усмехнулась.       — Если придётся сбежать из дома, ты знаешь, где меня найти.       Джихён посмеялась, прикрывая рот ладошкой. На губах Мартина появилась улыбка, а в его сердце надежда, что в эти выходные его лучшая подруга всё-таки не уедет в другой город. Пусть они даже не увидятся, но в его сердце будет таиться надежду на встречу, а в голове будет мысль, что Джихён здесь — всего лишь за стенкой.       — Допей мой бульон, — девушка отодвинула тарелку. — Я наелась.       — Вообще-то я не хотел бульон.       — Не выливать же. Тут немного.       Мартин вздохнул и опустил взгляд на чашку. Протянутую ему ложку проигнорировал, взял глубокую тарелку за край и выпил бульон без использования столовых приборов. Джихён хотела засмеяться или бросить в его адрес шутку, но Мартин в тот момент показался ей настолько красивым, что на губах девушки не показалось даже улыбки. Она просто смотрела на него, затерявшись в собственных мыслях, как в лабиринте, и думала о том, что сказать родителям, дабы остаться на выходных дома. С Мартином.