Impact

      Июньское солнце нещадно палило сквозь огромные окна школьного актового зала, где пахло свежей краской, цветами и дешевым парфюмом выпускников. Вокруг стоял невообразимый гул: кто-то плакал, утыкаясь в плечи классного руководителя, кто-то судорожно делал финальные селфи на фоне школьной доски, а кто-то просто радовался тому, что одиннадцать лет этого ада наконец-то позади. ​      Джихён стояла у подоконника, прижимая к груди новенькую синюю папку с аттестатом. Внутри всё еще приятно дрожало от недавнего стресса. Финальные экзамены остались позади, и, вопреки всем страхам и бессонным ночам, результаты превзошли ожидания. Она сдала всё на высшие баллы, подтвердив свое звание одной из лучших учениц школы. ​      — Эй, отличница! — знакомый, чуть хрипловатый голос заставил её обернуться.       ​Мартин пробирался к ней сквозь толпу одноклассников, на ходу ослабляя узел строгого галстука, который явно его душил. На нем был непривычно строгий костюм, который, впрочем, сидел на его повзрослевшей фигуре на удивление хорошо. В руках он держал точно такую же синюю папку.       Эти несколько месяцев пролетели как один затяжной, сумасшедший день. Подготовка к экзаменам отнимала все силы, но теперь они переживали это вместе. Больше не было глупого молчания и запертых дверей. Вместо этого были долгие вечера за одним столом, заваленным учебниками, когда Мартин то и дело пытался украсть поцелуй между формулами по физике, а Джихён в ответ шутливо била его по рукам линейкой, требуя сосредоточиться. Экзамены они сдали успешно — Мартин, подтянув под её строгим контролем все свои слабые места, набрал баллы, которых с запасом хватало для поступления в тот же университет, куда собиралась и она. ​      Мартин перехватил её аттестат, заглянул внутрь и уважительно свистнул:       — Да-а, с такими баллами тебя оторвут с руками в любом вузе. Придется мне караулить тебя у входа каждый день, чтобы столичные пижоны не увели. ​      — Обойдешься, — Джихён отобрала папку обратно и легонько стукнула его ею по плечу. Но тут же её взгляд смягчился. Она посмотрела на его лицо — больше не бледное и измученное, как в ту ночь несколько месяцев назад, а сияющее, живое.       Он сделал шаг вперед, совершенно не смущаясь проходящих мимо учителей и одноклассников, и мягко взял её за руку, переплетая свои пальцы с её. Теперь это было официально, открыто и так естественно, будто по-другому никогда и не могло быть. Родные Мартина и родители Джихён давно всё поняли без лишних слов, и мамы подшучивали, что им даже не придется делить свадебные расходы, ведь они и так одна семья. ​      — Пойдем отсюда? — тихо спросил Мартин, кивая в сторону выхода из душного зала. ​      — Пошли, — согласилась Джихён.       ​Они вместе направились к выходу, оставляя позади школьные коридоры, детские обиды и страхи. Впереди их ждало совершенно новое, неизвестное лето, поступление в университет и взрослая жизнь. Но, крепче сжимая прохладную ладонь Мартина, Джихён точно знала: со всем, что ждет их впереди, они обязательно справятся. Ведь самое главное правило — быть рядом друг с другом — они уже выучили назубок.       Весь путь до дома они прошли под руку, о чем-то весело переговариваясь, но чем ближе они подходили к своему подъезду, тем явственнее между ними сгущалось то самое знакомое, электрическое напряжение. Мартин то и дело бросал на неё быстрые, потемневшие взгляды, а Джихён чувствовала, как внутри снова разгоралось то трепетное волнение, которое она научилась так сильно любить.       ​Стоило тяжелой металлической двери подъезда захлопнуться, отрезая их от шума вечерней улицы и душного июньского воздуха, как Мартин резко остановился. ​      В прохладном полумраке первого этажа Джихён даже не успела выдохнуть, как он перехватил её за талию и мягко, но настойчиво прижал спиной к стене рядом с почтовыми ящиками. Синяя папка с аттестатом, которую она держала, тихо выскользнула из её пальцев и упала на подоконник. ​      — Больше не могу, — хрипло выдохнул Мартин, и в следующую секунду его губы накрыли её.       Это был совсем не тот осторожный, робкий поцелуй, что случился в его темной комнате несколько месяцев назад. Сейчас это было сумасшедшее, накопившееся за весь бесконечный праздничный день желание. Мартин целовал её жадно, глубоко, словно пытался наверстать все те часы, что ему приходилось держать приличную дистанцию на глазах у учителей и родителей. ​      Джихён тихо ахнула ему в губы, мгновенно теряя опору под ногами. Напряжение последних недель, страх перед экзаменами, торжественная суета — всё это разом испарилось, оставив только тепло его тела и кружащий голову запах его парфюма. Она закинула руки ему на шею, запуская пальцы в короткие волосы на затылке и притягивая его к себе еще ближе, отвечая на поцелуй с той же неистовой силой.       Мартин глухо застонал, его ладони поднялись выше, обжигая сквозь тонкую ткань выпускного платья, очерчивая талию и прижимая Джихён к себе так крепко, что между ними не осталось и миллиметра воздуха. Он целовал её губы, подбородок, спускался к чувствительной коже на шее, заставляя девушку судорожно вздыхать и крепче сжимать пальцы на его плечах. ​      — Мартин… — попыталась позвать она, когда он снова вернулся к её губам, но имя потонуло в новом, еще более горячем поцелуе.       Они целовались так, словно вокруг не существовало стен, соседей, которые могли в любой момент выйти из лифта, или возвращающихся родителей. Был только этот прохладный подъезд, стук двух сердец, бьющихся в один сумасшедший такт, и абсолютное, пьянящее осознание того, что они наконец-то свободны, они вместе, и впереди у них целая жизнь.       Глухой звук приближающегося лифта заставил их на секунду отпрянуть друг от друга. Джихён тяжело дышала, её губы горели, а прическа, над которой мама колдовала всё утро, окончательно растрепалась. Мартин смотрел на неё потемневшими, шальными глазами, и его дыхание было таким же рваным.       Двери старого лифта с грохотом разъехались. Мартин, не выпуская руки Джихён, буквально затянул её внутрь, и стоило дверям закрыться, отрезая их от лестничной клетки, как он тут же нажал кнопку нужного этажа и развернул девушку к себе.       Кабина лифта дернулась и поехала вверх, но для них время словно остановилось. Мартин заблокировал её своим телом, уперевшись руками в металлические стены по обе стороны от её головы.       В замкнутом пространстве лифта этот поцелуй казался еще более отчаянным и громким. Джихён, отбросив всякое стеснение, потянулась к нему всем телом, обвивая его шею руками. Лифт мерно покачивался, поднимаясь выше, а они целовались так жадно, будто не виделись несколько лет. Ладони Мартина судорожно скользили по её спине, прижимая к себе, и Джихён чувствовала, как внутри всё плавится от этой дикой, непреодолимой тяги.       Когда лифт со звонком остановился на их этаже, двери открылись, но они едва смогли заставить себя отстраниться. Тяжело дыша и держась за руки, они практически вывалились на лестничную площадку.       Мартин на ходу вытащил из кармана брюк связку ключей. Его пальцы заметно дрожали, металл громко зазвенел, и он никак не мог попасть в замочную скважину своей квартиры.       — Давай я, — тихо, со смешком выдохнула Джихён, но Мартин наконец справился с замком.       Дверь распахнулась, и они шагнули в пустую, темную прихожую. Его родители очень вовремя были на работе.       Стоило двери захлопнуться, как Мартин запер её на замок и, даже не включая свет, прямо в темноте прихожей снова прижал Джихён к себе. Синяя папка с аттестатом и сумочка Джихён полетели куда-то на пол, обувь была небрежно сброшена прямо у порога.       Поцелуи возобновились с новой, еще более безумной силой. Они продвигались вглубь квартиры, на ощупь, не прерывая поцелуя ни на секунду. Мартин вел её спиной вперед по знакомому коридору, его губы перемещались с её горящих губ на шею, ключицы, заставляя Джихён тихо и прерывисто вздыхать в темноте. Одной рукой он крепко держал её за талию, а другой ласкал её лицо, запуская пальцы в волосы.       Они дошли до его спальни — той самой комнаты, где несколько месяцев назад всё изменилось. В окно точно так же пробивался свет уличного фонаря, путаясь в занавесках. Мартин аккуратно увлек её за собой, и они вместе опустились на край кровати, продолжая целоваться, растворяясь в этом моменте, в этой долгожданной свободе и друг в друге.       Мартин бережно отстранился всего на секунду, чтобы заглянуть Джихён в глаза. Его дыхание всё ещё было частым, но во взгляде читалось такое благоговение, от которого у девушки перехватило дыхание. Он аккуратно заправил выбившуюся прядь ей за ухо, задержав теплую ладонь на её щеке.       — Ты такая красивая, Джихён, — тихо, почти благоговейно прошептал он, словно боялся нарушить хрупкую тишину комнаты. — Я до сих пор иногда поверить не могу, что ты здесь. Со мной.              Вместо ответа Джихён мягко улыбнулась и сама потянулась к нему, вовлекая в новый поцелуй — теперь уже медленный, тягучий, полный невысказанных чувств. Она соскользнула ладонями с его плеч, аккуратно помогая ему снять мешавший пиджак, который тут же бесшумно упал на пол. Её пальцы коснулись тонкой ткани его рубашки, чувствуя, как под ней быстро и сильно бьется его сердце.       Мартин действовал невероятно чутко. Каждое его движение было наполнено безграничным уважением и заботой; он словно вновь и вновь спрашивал у неё разрешения, без слов, одними лишь прикосновениями. Его руки скользили по её плечам, нежно очерчивая ключицы, заставляя Джихён покрываться приятными мурашками. Он аккуратно расстегнул молнию на её выпускном платье, позволяя ткани мягко соскользнуть, и прижал девушку к своему обнаженному плечу.       Они переместились вглубь кровати, укрывшись от всего остального мира. Прохладный воздух комнаты приятно контрастировал с жаром их тел. Мартин устроился рядом, перебирая пальцами её волосы и покрывая легкими, невесомыми поцелуями её лоб, веки, кончик носа, прежде чем снова вернуться к губам.       Джихён доверчиво прижалась к нему, пряча лицо в изгибе его шеи, вдыхая родной запах и чувствуя, как внутри разливается абсолютный, умиротворяющий покой. Больше не было страхов перед будущим, экзаменов или недомолвок.       Мартин замер, прижимаясь лбом к её плечу, и сделал глубокий, подрагивающий вдох. Его ладонь, до этого нежно оглаживавшая её бедро под краем платья, остановилась у самой кромки кружевного белья. Несмотря на то, как сильно кружилась голова от близости и как бешено колотилось сердце, парень заставил себя замедлиться. Для него не было ничего важнее её комфорта и безопасности.       Он чуть приподнялся, заглядывая в её потемневшие от волнения глаза. В полумраке спальни его взгляд был серьезным, сосредоточенным и бесконечно любящим.       — Джихён… — его голос прозвучал совсем тихо, с хрипотцой. Он мягко переплел свои пальцы с её свободной рукой, слегка сжимая их. — Можно?       Ему не нужно было уточнять, о чем именно он спрашивает. Джихён прекрасно всё поняла. Внутри неё снова поднялась легкая, трепетная волна смущения, но на этот раз в ней не было ни капли страха. Только абсолютное, безграничное доверие к человеку, который даже в такой момент оставался самым чутким и бережным.       Она ласково коснулась его взъерошенных волос, слегка потянув Мартина на себя, и едва заметно кивнула.       — Да, — выдохнула она прямо ему в губы. — Можно, Мартин.       Её разрешение подействовало на него как самое сильное облегчение. Мартин мягко улыбнулся и, наклонившись, запечатлел на её губах короткий, благодарный поцелуй.       После этого его движения стали увереннее, но сохранили прежнюю трепетность. Он действовал без спешки, стараясь превратить каждое прикосновение в ласку. Медленно, сантиметр за сантиметром, его пальцы скользили по её коже, аккуратно избавляя Джихён от последних преград из одежды. Его ладони были теплыми, и там, где они касались её обнаженного тела, у девушки перехватывало дыхание.       Когда белье было окончательно сброшено на край постели, Мартин на секунду залюбовался ею, заставляя Джихён сладко зажмуриться от его восхищенного взгляда. Он притянул её к себе, укрывая их обоих легким одеялом, и прижал к своему горячему телу. Теперь, когда между ними не осталось вообще ничего, эта нежная близость казалась им обоим чем-то совершенно естественным и правильным — финальным кусочком пазла, который они наконец-то собрали вместе.       Мартин отстранился на мгновение, чтобы подняться и точным, быстрым движением сбросить с себя оставшуюся одежду. В слабом свете уличного фонаря его силуэт казался подтянутым и взрослым. Вернувшись на постель, он скользнул под одеяло, и Джихён всем телом ощутила жар его обнаженной кожи. От этой абсолютной, чистой наготы у неё перехватило дыхание, но тепло его объятий тут же прогнало остатки смущения.       Он увлек её за собой, укладывая на спину, и устроился между её бедер, бережно распределяя свой вес так, чтобы не давить на неё. Его поцелуи стали глубже, слаще, они полностью захватили внимание Джихён, помогая ей расслабиться. Ладонь Мартина медленно спускалась по её животу, согревая кожу, и уверенно легла на внутреннюю сторону бедра, мягко подталкивая его в сторону.       Когда его пальцы коснулись её самой интимной зоны, Джихён тихо, прерывисто выдохнула ему в губы. Тело девушки уже полностью откликнулось на его ласки, и Мартин с трепетом почувствовал, насколько она влажная и горячая, готовая к нему.       — Всё хорошо, родная, — прошептал он, прерывая поцелуй и глядя ей в глаза, чтобы контролировать каждую её реакцию. — Расслабься.       Он действовал невероятно чутко и неторопливо. Сначала один его палец медленно, аккуратно скользнул внутрь, проникая в её теплую влагу, бережно растягивая и подготавливая нежные мышцы. Джихён инстинктивно подалась навстречу, крепче сжимая его плечи. Мартин двигался плавно, круговыми, ласкающими движениями, постепенно добавляя второй палец, чтобы мягко расширить её, давая её телу время привыкнуть к новым ощущениям и полностью раскрыться навстречу этой долгожданной близости.       Каждое движение Мартина было наполнено такой бережностью, словно в его руках находилось самое хрупкое сокровище в мире. Он никуда не торопился, полностью сосредоточившись на ощущениях Джихён и чутко улавливая малейшие изменения в её дыхании.       Его пальцы двигались внутри нее плавно и ритмично, лаская и мягко растягивая податливые, горячие мышцы. С каждым новым толчком Джихён всё глубже погружалась в это вязкое, обволакивающее тепло. Волнение, которое поначалу еще теплилось где-то внутри, окончательно сменилось истомой. Она тихо, прерывисто вздыхала, и этот звук в тишине комнаты заставлял сердце Мартина биться еще чаще.       — Мартин… — тихо позвала она, зарываясь пальцами в его волосы на затылке. Ее голос звучал слабо, подернутый легкой дрожью от накатывающего удовольствия.       — Я здесь, маленькая, я с тобой, — отозвался он, покрывая её лицо, виски и линию челюсти невесомыми, успокаивающими поцелуями.       Его свободная рука нежно поглаживала её плоский живот, поднималась выше, очерчивая изгиб талии, а затем переместилась к её ладони, крепко переплетая их пальцы. Мартин слегка прижал её руку к подушке, делясь своим теплом и уверенностью.       Он продолжал аккуратно подготавливать её, то чуть ускоряя темп, то замирая, давая телу Джихён полностью адаптироваться к его присутствию. Влага, согреваемая жаром их тел, делала каждое прикосновение максимально мягким и естественным. Джихён инстинктивно выгибалась навстречу его ласке, теряясь в этой оглушительной нежности, которая связывала их сейчас крепче любых слов. Она чувствовала себя в абсолютной безопасности, зная, что человек, которому она доверяет себя без остатка, дорожит ею больше жизни.       Мартин аккуратно отстранился, оставив на её губах короткий, успокаивающий поцелуй. Джихён, всё ещё тяжело и прерывисто дыша, приоткрыла глаза и проследила за его силуэтом в полумраке. В тишине комнаты раздался едва слышный шорох открываемой фольги — Мартин достал презерватив из тумбочки и уверенно, но без лишней спешки надел его, заботясь о них обоих.       Когда он вернулся к ней, его кожа казалась ещё горячее. Джихён инстинктивно потянулась навстречу этому теплу, доверчиво разводя бедра и впуская его обратно в своё пространство. Мартин снова устроился между её ног, нависая сверху и упираясь предплечьями в матрас, чтобы не обременять её своим весом.       — Джихён, — тихо позвал он, и его голос сорвался от переполнявших чувств.       Джихён послушно подняла взгляд. В его глазах, темных и бездонных, отражался весь мир. Парень медленно потянулся вниз, направляя себя к её горячему, мокрому входу.       Первое прикосновение заставило их обоих одновременно вздохнуть. Мартин замер на долю секунды, давая ей привыкнуть, а затем начал медленно, невероятно бережно продвигаться внутрь. Мышцы Джихён плотным, узким кольцом обхватили его, и в какой-то момент она почувствовала натяжение внутри — свидетельство того, что это их первый раз. Девушка тихо простонала, зажмурившись, и её пальцы судорожно впились в его плечи.       Мартин тут же остановился. Он не сделал больше ни одного движения вперед, несмотря на то, как сильно его собственное тело требовало продолжения. Вместо этого он осыпал её лицо, лоб и веки нежными, успокаивающими поцелуями, ласково поглаживая её по бедрам.       — Тише, маленькая, всё хорошо. Я здесь, я остановился, — шептал он ей прямо в губы, делясь своим дыханием.       Джихён сделала несколько глубоких вдохов, чувствуя, как поддаётся и отступает первые неприятные ощущения, уступая место полному, распирающему чувству его присутствия внутри. Она открыла глаза и слабо кивнула ему, давая понять, что всё в порядке.       Убедившись, что её лицо расслабилось, Мартин совершил плавный, глубокий толчок, соединяя их тела до самого конца. Джихён выдохнула, крепко обнимая его за шею, пока он замер, позволяя им обоим перевести дух и полностью осознать, что теперь они принадлежат друг другу целиком и полностью.       Благодаря долгой, бережной подготовке и тому, насколько сильно Джихён была наполнена собственной горячей влагой, её мышцы оставались мягкими и податливыми. Неприятное натяжение, едва успев возникнуть, тут же растворилось в этом обволакивающем тепле. Тело девушки удивительно плавно и легко поддалось его присутствию, раскрываясь навстречу так естественно, будто они всегда были созданы друг для друга.       Джихён сделала глубокий, ровный вдох. Больно не было — было лишь непривычное, потрясающее своей глубиной чувство абсолютной наполненности. Она расслабилась под его руками, чувствуя, как внутри разливается сладкая, тягучая истома.       Поняв по её мягкому, доверчивому вздоху и по тому, как расправились морщинки у неё на лбу, что ей комфортно, Мартин медленно, невероятно бережно возобновил движение. Он плавно подался вперед, совершая глубокий, скользящий толчок и соединяя их тела до самого конца.       Джихён лишь крепче обняла его за шею, утыкаясь лицом в его плечо. Внутри неё не осталось ни капли страха — только бесконечная, пьянящая нежность и оглушительный стук двух сердец, бьющихся теперь в одном общем ритме.       Когда Мартин почувствовал, что Джихён полностью расслабилась в его объятиях, его движения обрели мягкую, уверенную ритмичность. Он двигался неторопливо, бережно, смакуя каждую секунду этой невероятной близости. Жар их тел под плотным одеялом казался почти осязаемым, а вязкое, обволакивающее тепло внутри Джихён принимало его так легко и естественно, словно они всю жизнь шли именно к этому моменту.       С каждым новым, плавным толчком ощущение наполненности внутри девушки перерастало в нечто большее — в сладкую, тягучую волну, которая зарождалась где-то внизу живота и медленно разливалась по всему телу. Джихён прерывисто вздыхала, крепче сжимая пальцами горячие плечи Мартина.       Парень приподнялся на руках, всматриваясь в её лицо, озаренное мягким светом уличного фонаря. Его собственные глаза были темными, подернутыми пеленой острого удовольствия, но в них по-прежнему читалась безграничная забота. Он ловил каждый её выдох, подстраиваясь под её темп, ускоряясь лишь тогда, когда слышал, как её дыхание становится более частым и рваным.       — Джихён, ты как? — тихо, с трудом сдерживая рвущийся наружу стон, спросил он, коснувшись губами её виска.       — Хорошо… так хорошо, Мартин, — выдохнула она, приоткрывая потемневшие глаза.       В ответ на её слова он подался вперед чуть глубже, заставляя девушку сладко выгнуться навстречу. Их пальцы снова переплелись, намертво скрепляя ладони на подушке. Нарастающее напряжение внутри них обоих стремительно близилось к своему пику, превращая этот первый раз в идеальную, звенящую симфонию доверия и любви, в которой больше не было места сомнениям.       Движения Мартина становились чуть быстрее, но он ни на секунду не терял той трепетной аккуратности, с которой начал. Каждое скольжение внутри неё отзывалось в теле Джихён новой вспышкой тепла, вытесняя любые мысли. Пространство вокруг словно растворилось — остались только его горячее дыхание на её шее, крепкие ладони, уверенно удерживающие её за бёдра, и нарастающее, звенящее чувство внизу живота.       Эта сладостная, тягучая волна внутри Джихён становилась всё выше, подчиняя себе каждый вздох. Она сильнее запрокинула голову, поддаваясь этому ритму, и полностью растворилась в ощущениях. Мартин чувствовал, как сильно сжимаются её мышцы, увлекая его за собой, и это осознание пьянило сильнее любого вина. Он наклонился ниже, ловя её губами короткие, прерывистые вздохи, делясь с ней каждым своим выдохом.       В какой-то момент всё её тело прошила финальная, оглушительная волна удовольствия, заставив Джихён крепко зажмуриться и судорожно обнять его за плечи, выдыхая его имя. Мартин, почувствовав эту сладкую судорогу её тела, сделал последний, самый глубокий толчок и замер, со стоном утыкаясь лицом в изгиб её шеи, когда его собственное напряжение с шумом покинуло тело.       Несколько минут в комнате слышалось только их частое, тяжелое дыхание. Мартин медленно перекатился набок, увлекая Джихён за собой и бережно прижимая её спиной к своей груди, укрывая их обоих одеялом до самого подбородка. Его рука нежно легла ей на талию, а губы коснулись влажного от пота плеча.       — Ты самый дорогой человек в моей жизни, — прошептал парень.       Джихён молчала, медленно поглаживая его грудь пальцами, а потом вдруг разрезала тишину:       — Я тебя люблю.       Мартин замер. Слова Джихён, прозвучавшие так просто и внезапно, словно эхо из его самых сокровенных мечтаний, заставили его сердце пропустить удар, а затем забиться с новой, оглушительной силой. В комнате, залитой мягким синеватым полумраком, казалось, даже воздух стал гуще.       Он приподнялся на локте, заставляя Джихён слегка повернуться к нему лицом. В полутьме он отчаянно пытался поймать её взгляд. Девушка не пряталась — она смотрела на него открыто, в её темных глазах дрожали отсветы уличного фонаря, а на губах блуждала мягкая, уставшая, но бесконечно счастливая улыбка. Больше не было девичьей робости, не было сомнений, которые терзали их обоих все одиннадцать лет школы.       — Повтори, — хрипло, почти приказным тоном, но с невероятной нежностью попросил Мартин. Его свободная ладонь переместилась с её талии на щеку, бережно очерчивая контур лица. — Пожалуйста.       Джихён тихо, коротко рассмеялась, и этот звук окончательно развеял остатки его ступора. Она смело переплела свои пальцы с его рукой, державшей её за щеку, и подалась чуть вперед, сокращая расстояние между их лицами.       — Я люблю тебя, Мартин, — повторила она громче, четко выделяя каждое слово. — Очень давно.       Мартин шумно выдохнул, закрывая глаза, и уткнулся лбом в её лоб. Облегчение и волна всепоглощающей любви накрыли его так сильно, что на мгновение у него перехватило дыхание. Все эти месяцы подготовки к экзаменам, все прошлые годы, когда он ревновал её к каждому встречному и прятал свои чувства за дурацкими шутками — всё это стоило одной этой секунды.       — Боже, Джихён… — он открыл глаза, и в них блеснули яркие искры. — Я люблю тебя. Больше жизни, слышишь? Больше всего на свете.       Он прильнул к её губам. Этот поцелуй не был похож на те сумасшедшие, жадные толчки страсти, что случились в прихожей или в лифте. Это было медленное, глубокое и трепетное обещание, скрепленное их первым общим признанием. Джихён ответила со всей искренностью, обвивая его шею руками и полностью отдаваясь этому моменту.       Когда они наконец отстранились, Мартин аккуратно уложил её обратно себе на грудь, укрывая плечи одеялом от залетающей в окно ночной прохлады. Джихён слушала, как под её ухом ровно и сильно стучит его сердце, чувствуя себя в абсолютной, идеальной безопасности.       Они больше не разговаривали. Им не нужны были длинные обсуждения будущего, университетов или того, что скажут родители, когда всё узнают. Впереди их ждало целое лето и совершенно новая, взрослая жизнь, но этой ночью они засыпали, точно зная: самое главное признание в своей жизни они уже сделали.

Конец.