Брачное письмо

      Не Минцзюэ готовился к этому визиту так, будто собирался на войну. Хотя нет. На войну было проще.       — Да-гэ, ради всего святого, НЕ КЛАДИ САБЛЮ НА СТОЛ ВО ВРЕМЯ ЧАЕПИТИЯ.       — Почему?       — Потому что это выглядит как угроза!       — Это не угроза. Я просто всегда ношу саблю.       — Именно поэтому люди тебя боятся!       Не Минцзюэ мрачно посмотрел на младшего брата. Не Хуайсан театрально схватился за сердце.       — Я потратил лучшие годы своей жизни, обучая тебя романтике…       — Прошла неделя.       — ЛУЧШИЕ ГОДЫ.       На столе лежали:       • дорогие ткани;       • редкие благовония;       • украшения;       • веера;       • гребни;       • трактаты;       • сладости из Цинхэ;       • список правил ухаживания;       • ещё один список правил;       • и третий список, подписанный: «Да-гэ, умоляю, НЕ ИМПРОВИЗИРУЙ».       Не Минцзюэ чувствовал себя униженным. Но влюблённость творила страшные вещи.

***

      В Пристани Лотоса их встретили как врагов государства. Цзян Чэн смотрел так, будто выбирал, где прятать труп. А Цзян Яньли улыбалась слишком ласково, что пугало гораздо сильнее.       — Глава Не, — вежливо сказала она. — Какой неожиданный визит.       — Я пришёл просить разрешения ухаживать за Вэй Усянем.       — Нет, — мгновенно ответил Цзян Чэн.       Не Минцзюэ даже не моргнул.       — Я ещё не закончил.       — А я закончил.       Не Хуайсан мысленно уже копал себе могилу.       — Молодой господин Цзян, — осторожно вмешался он, — возможно, вы захотите сначала выслушать…       — Нет.       — Но у нас есть подарки.       — Нет.       — Очень дорогие.       — Нет.       — Там даже редкий—       — НЕ ХОЧУ.       Не Минцзюэ сжал челюсть. Пункт первый проваливался. Хуайсан судорожно показал ему шпаргалку на задней части веера.       «УЛЫБНИСЬ».       Не Минцзюэ попытался. Цзян Чэн побледнел.       — Почему он выглядит так, будто сейчас кого-то убьёт?!       — Потому что он улыбается, — обречённо прошептал Хуайсан.       Следующий час обещал превратиться в пытку.

***

      Перед ним разложили чай, как перед допросом. Глава Не незаметно достал шпаргалку Хуайсана.       Пункт второй:       «Не пугай семью возлюбленного своим лицом».       …Поздно.       — Глава Не, — ласково начала Цзян Яньли, — и давно ли вам нравится наш А-Сянь?       — Со времён его учёбы.       — ХА?! — подавился Цзян Чэн. — Ты столько лет молчал?!       — …       — Ты вообще человек?!       Не Минцзюэ подумал.       — Не уверен.       Цзян Чэн посмотрел на него с ужасом.       — Шицзе, он признался слишком честно.       Следующие два часа были более изощрённой пыткой.       Его спрашивали:       • почему именно Вэй Усянь;       • что он собирается делать;       • насколько серьёзны намерения;       • понимает ли он, насколько Усянь проблемный;       • готов ли терпеть хаос;       • готов ли терпеть взрывы;       • готов ли терпеть талисманы.       — Да, — без колебаний отвечал Не Минцзюэ.       — Даже если он случайно подожжёт твой кабинет?       — Да.       — Даже если взорвёт тренировочную площадку?       — Да.       — Даже если заведёт у вас в клане нечисть?       — …       — Глава Не?       — Если она не опасна для него — да.       Цзян Чэн замолчал. Подозрительно. Цзян Яньли тоже замолчала. Ещё подозрительнее.

***

      Хуайсан тихо плакал внутри. Настало время подарков. И всё стало ещё хуже.       — Веер? — переспросил Цзян Чэн.       — Это хороший веер, — мрачно сказал Не Минцзюэ.       — А гребень зачем?!       Тишина.       Не Хуайсан медленно закрыл лицо веером.       — Да-гэ…       — Что?       — Гребни дарят возлюбленным девушкам.       — …       — …       — …       — Я не знал.       — Я ПИСАЛ ОБ ЭТОМ В ШПАРГАЛКЕ!

***

      Не Минцзюэ почувствовал, как у него начинает болеть голова. Именно в этот момент двери распахнулись.       — Шицзе! Цзян Чэн! Вы не поверите, что за дичь творится в лесу! — Вэй Усянь ворвался внутрь весь растрёпанный, с порезом на щеке, грязью на одежде и абсолютно живыми глазами после ночной охоты.       — Там какая-то тварь жрала духовную энергию прямо из талисманов, и я почти поймал её, но потом эта сволочь—       И тут же застыл. Потому что увидел Не Минцзюэ.       Чифэнь-цзюнь замер тоже. И – о ужас! — покраснел. Медленно, но очень заметно. До самых кончиков ушей. Потому что увидел Вэй Усяня. Красивого, растрёпанного, с выбившимися волосами, с кровью на щеке, живого.       Вэй Усянь уставился на него. Потом на его шею. Потом обратно на лицо. И умер мгновенно. Прямо на месте.       — Ты…       — Я…       — Ты покраснел?!       — …       — Шицзе, он покраснел!       — А-Сянь, сядь сначала, ты ранен.       — НЕ СЕЙЧАС, ШИЦЗЕ, ГЛАВА НЕ ПОКРАСНЕЛ!       Не Минцзюэ хотел умереть. Цзян Чэн — тоже.