Брачное письмо

      Цзян Чэн медленно перевёл взгляд с красного как закат Не Минцзюэ на такого же красного Вэй Усяня.       Потом обратно.       И в который раз пожалел, что не ослеп.       — Я ненавижу вас обоих, — искренне сообщил он небесам.       — А-Чэн, — мягко одёрнула его Цзян Яньли, хотя сама уже едва сдерживала смех.       Вэй Усянь всё ещё стоял столбом посреди зала. Очень счастливым столбом. Очень мёртвым внутри столбом.       — Ты… правда покраснел, — благоговейно повторил он, будто видел божество.       Не Минцзюэ чувствовал себя так, словно его голыми руками бросили в вулкан. Хуже всего было то, что Вэй Усянь смотрел на него с абсолютно искренним восхищением.       Как будто это не позор. Как будто это… мило.       Не Хуайсан внезапно понял нечто страшное. Да-гэ не был обречён. Да-гэ нравился этому безумному человеку.       — Вэй Ин, — хрипло произнёс Не Минцзюэ, цепляясь за остатки достоинства. — Ты ранен.       — А ты покраснел.       — …       — Очень сильно.       — …       — Можно я умру счастливым?       — НЕЛЬЗЯ, — рявкнул Цзян Чэн.       Вэй Усянь наконец начал двигаться. Точнее — медленно подошёл ближе. Потом ещё ближе. А потом учуял знакомый запах. Чернила, талисманная бумага, старые трактаты.       Его глаза расширились.       — Что это?..       Не Хуайсан почувствовал приближение катастрофы и попытался закрыть ящик ногой.       Поздно.       Вэй Усянь уже рухнул рядом на колени и распахнул крышку.       Тишина. Абсолютная.       — …       — …       — …       — О боже мой. Он дрожащими руками вытянул первый свиток. Потом второй, третий...       — «О преобразовании духовной энергии…» — «Нестабильные талисманные контуры…» — «Экспериментальные методы…»       Вэй Усянь медленно поднял голову. Почти завороженно.       — Это… откуда?..       Не Минцзюэ кашлянул.       — Я собирал всё, что связано с твоими исследованиями.       — Всё?..       — Что смог найти.       — Даже запретные трактаты?!       — Да.       — Даже сожжённые архивы в Ланьлине?!       — Частично.       — Даже рукописи старого Сунь-лаоши?!       — Он не хотел продавать.       — И?..       — Я убедил.       Не Хуайсан тихо добавил:       — Компенсацию он тоже получил…       Вэй Усянь смотрел на ящик так, будто там лежало его сердце. Потом — на Не Минцзюэ...       И в этот момент Цзян Чэн с ужасающей ясностью понял:       Всё.       Они проиграли.       Потому что так на человека не смотрят, если не любят его до безумия.       — Ты… — очень тихо начал Вэй Усянь. — Ты всё это собирал… для меня?       Не Минцзюэ сначала замер, но, совершенно серьёзно, ответил:       — Всё лучшее — тебе.       И Вэй Усянь всё-таки скончался. На этот раз окончательно. Просто завалился лицом прямо в ящик с трактатами.       — А-СЯНЬ! — Цзян Яньли вскочила первой.       — ВЭЙ УСЯНЬ?! — Цзян Чэн чуть не опрокинул стол вместе с собой.       Не Минцзюэ оказался рядом быстрее всех.       — Он дышит? — страшным голосом спросил он.       Не Хуайсан осторожно ткнул Вэй Усяня веером, и тот издал абсолютно счастливый, придушенный звук:       — Не трогайте меня… я в раю…       Тишина. А потом Цзян Яньли всё-таки рассмеялась. Тихо, тепло, устало.       — Ну, — сказала она, глядя на двух безнадёжно влюблённых идиотов, — полагаю… право на ухаживания можно считать выданным.       — А-ЦЗЕ?! — в ужасе заорал Цзян Чэн.       — А-Чэн, посмотри на них.       Цзян Чэн посмотрел.       На Не Минцзюэ, который держал бессознательно счастливого Вэй Усяня так бережно, будто тот был величайшим сокровищем мира.       И на Вэй Усяня, который даже в полуобмороке вцепился в рукав главы Не и не собирался отпускать.       Помолчал, а потом закрыл лицо руками.       — Меня никто никогда не спрашивал, хочу ли я быть свидетелем этого.