Лос-Сантос: город без правил 2

Лос-Сантос: город без правил 2 Глава 10: Общий стол День начался с жары. Не с сирен. Не с выстрелов. Не с новостей о том, что кого-то снова закрыли, сняли или назначили. Просто с тяжелого дневного солнца, которое висело над титулом Ballas и будто специально давило на асфальт, машины, крыши и лица людей. Титул был забит. Фиолетовые машины стояли первыми рядами. Рядом с ними — желтые. Чуть дальше — красные. За ними — красно-белые. Ballas. Vagos. Bloods. Японская мафия. Еще недавно эти цвета не могли спокойно стоять рядом даже на перекрестке. Еще недавно за такой строй кто-нибудь обязательно вытащил бы оружие, кто-нибудь вспомнил бы старую поставку, старую трассу, старую смерть, старый долг. Но сегодня все стояли на одном титуле. На титуле Ballas. В строю было так много людей, что двор казался слишком маленьким. Кто-то стоял у машин. Кто-то на ступеньках. Кто-то у стены склада. Кто-то прямо на дороге, перекрывая проезд так плотно, что обычный гражданский, увидев это издалека, наверняка развернулся бы без лишних вопросов. Триста. Может, триста пятьдесят. Может, все четыреста. Посчитать точно было сложно, потому что люди двигались, переговаривались, проверяли оружие, курили, смотрели по сторонам и пытались понять, к чему их сегодня собрали. Давид Ривера стоял у капота черной машины. Рядом с ним стоял Ксавье. Чуть дальше — Ами Минами. Шота Ватсон разговаривал со своими Vagos и постоянно поглядывал на красных. Джексон Морфиннез стоял возле группы Bloods, держа руки в карманах и делая вид, что ему вообще все равно, хотя по лицу было видно: ему не все равно. Слишком много старого было между желтыми и красными. Слишком много старого было между всеми. — Красиво, — сказал Ксавье, глядя на строй. — Красиво будет, если они не начнут стрелять друг в друга до выезда, — ответил Давид. — Уже прогресс, — сказал Ксавье. — Десять минут стоят. Давид усмехнулся, но без радости. Он понимал, зачем они здесь. После рейда FIB на титул все стало слишком очевидно. Госка больше не играла отдельно. FIB давили. LSPD подключались. LSSD работали рядом. SASPA увозили. USSS закрывали проходы, крыши, коридоры и делали вид, что это просто обеспечение безопасности. Если крайм останется разрозненным, их будут ломать по очереди. Сегодня Ballas. Завтра Bloods. Потом Vagos. Потом мафии. Потом всех по одному. Давид поднялся на невысокий бетонный блок у стены, чтобы его было видно. Гул разговоров постепенно стих. Сначала замолчали Ballas. Потом японцы. Потом часть Vagos. Bloods затихли последними. Давид оглядел строй. Он видел фиолетовые маски. Желтые банданы. Красные куртки. Красно-белые элементы японцев. Видел людей, которые еще вчера могли стоять друг напротив друга на мушке. Сегодня они смотрели на него. — Все знают, зачем мы собрались, — сказал Давид громко. — Госка работает вместе. Они уже не стесняются заходить толпой, брать титулы, крыши, выходы, машины, клубы. Они не ждут, пока одна структура решит вопрос. Они приходят пачкой. Кто-то в строю тихо выругался. Давид продолжил: — Если они вместе, а мы нет, нас будут выносить по очереди. Поэтому сегодня мы едем на переговоры. Не на стрелку. Не на понты. Не на старые обиды. На переговоры. Шота сложил руки на груди. Джексон посмотрел на него, но промолчал. Ами спокойно стояла рядом с Давидом, будто уже заранее знала, что спокойным этот день не останется. — В Каблуке будут РМы, мексы и The Families, — сказал Давид. — Нам надо говорить об общем союзе. Или хотя бы об общих правилах, чтобы госка не ловила нас по одному. — А если они начнут вспоминать старое? — спросил кто-то из Bloods. — Тогда вспомним все, — ответил Давид. — Но без пуша внутри клуба. Если кто-то сорвет переговоры из-за личной обиды, он подставит не себя. Он подставит весь крайм. В строю снова пошел гул. Ксавье наклонился к Давиду. — Надо новости показать, — тихо сказал он. — Чтобы понимали, что город меняется. Давид кивнул. Он достал телефон, открыл WN и увидел свежую публикацию. Заголовок был короткий. После проведения собеседования, на пост лидера LSPD был назначен: Оливер Ной Желаем ему продуктивной работы, поменьше нарушителей! Давид поднял телефон выше. — Слушайте сюда, — сказал он. — LSPD теперь не пустое. Новый лидер — Оливер Ной. — Еще один герой нашелся, — сказал Рико из строя Ballas. — Поменьше нарушителей ему, — хмыкнул кто-то из Vagos. — Ага, щас. Давид пролистал дальше. Следующая новость была длиннее. Он прочитал ее вслух, не меняя сути. — По результатам закрытого собеседования стартует завершительный этап выборов губернатора, а именно голосование. Были допущены: кандидат номер один — Эрик Труман. Кандидат номер два — Никита Ланкастер. Кандидат номер три — Александр Хеннеси. Кандидат номер четыре — Кира Торрето. Проголосовать может каждый гражданин в капитолии города Лос-Сантос. Не упустите возможность принять участие в голосовании за будущего губернатора. Ваш голос имеет значение. Он опустил телефон. — Ну что, граждане? — спросил Давид. — В капитолий поедем? Голосовать будем? На секунду стало тихо. Потом кто-то из задних рядов громко сказал: — Нахуй надо лезть в госку? По строю прошел смех. — Я в капитолий только если грабить, — сказал один из Bloods. — Не ори такое перед японцами, — ответил ему другой. — Да какая разница? — отозвался Vagos. — Они тоже не за бюллетенями сюда приехали. Ами спокойно посмотрела в сторону говоривших. Смех стал тише. Давид убрал телефон. — Вот именно, — сказал он. — Пока они выбирают, кого посадить в кресло, мы решаем, как не сесть всем вместе в федеральную тюрьму. Ксавье посмотрел на часы. Было почти три. — Время, — сказал он. Давид поднял руку. — По машинам. Без лишнего шума. Колонну не рвать. Кто начинает стрелять по дороге без команды — остается без премии, без уважения и, возможно, без зубов. Люди начали расходиться. Титул ожил. Двери хлопали одна за другой. Моторы заводились. Фиолетовые машины выкатывались первыми. За ними желтые. За ними красные. Красно-белые японцы закрывали часть колонны сбоку, аккуратно и ровно, будто ехали не на переговоры крайма, а на заранее отработанную операцию. Давид сел в машину с Ксавье. Ами ехала неподалеку. Шота вел своих Vagos отдельным хвостом. Джексон держал Bloods ближе к середине, чтобы никто из старых врагов не оказался слишком далеко без контроля. Колонна тронулась в сторону клуба Каблук. Город смотрел на них витринами, окнами, перекрестками и камерами. Люди на тротуарах останавливались. Кто-то доставал телефон. Кто-то уходил в переулок. Кто-то просто стоял и смотрел, как мимо едет почти весь уличный цвет Лос-Сантоса. — Такого давно не было, — сказал Ксавье. — Такого вообще не было, — ответил Давид. Через несколько кварталов Ксавье посмотрел в зеркало. — Черная машина сзади, — сказал он. Давид чуть повернул голову. Действительно, рядом с колонной ехала черная машина. Полностью тонированная. Ни лица водителя. Ни пассажиров. Ни лишних движений. Она держалась не слишком близко, но и не отставала. — Чья? — спросил Давид. Ксавье нажал на рацию. — Кто знает черную тачку справа от колонны? В рации зашипело. — Не наша, — ответил Винс. — Не Vagos, — сказал Шота. — Не Bloods, — коротко бросил Джексон. Ами ответила последней: — Не японская. Давид посмотрел на машину еще раз. — Не трогать, — сказал он. — Пока просто едет. — А если хвост? — спросил Ксавье. — Если хвост, он слишком наглый. Значит, хочет, чтобы его увидели. Но колонна была слишком большой. Слишком шумной. Слишком важной. Черная машина на несколько минут растворилась среди потока, и о ней почти перестали думать. Каблук встретил их забитой парковкой. Возле клуба уже стояли машины. Белые. Темно-зеленые. Зеленые. Много. Не просто несколько лидеров приехали поговорить. Другая союзка тоже привезла людей. Много людей. Давид вышел из машины и медленно осмотрел парковку. Белые машины РМов стояли ближе к входу. Темно-зеленые и зеленые держались по краям. Люди возле них смотрели на прибывшую колонну так же внимательно, как прибывшие смотрели на них. Никто не улыбался. Никто не делал резких движений. Но руки у многих были слишком близко к оружию. — Весело будет, — сказал Ксавье. — Если все закончится словами, уже будет победа, — ответил Давид. Первым к входу пошел Давид. С ним — Ами, Шота, Джексон и Ксавье. Со стороны другой союзки к дверям подошли Ирина Намбовановна, Армандо Херрера и Хуан Левис. Ирина шла спокойно, в белом, с холодным лицом и взглядом человека, который привык, что перед ним либо отступают, либо падают. Армандо Херрера выглядел усталым, но собранным. Усталость была не от страха. Скорее от срока. От постоянных войн. От людей, которые каждый день чего-то требуют. Хуан Левис из The Families держался чуть в стороне, но его глаза быстро считали всех присутствующих. Кто с кем. Кто на кого смотрит. Кто кого ненавидит. Кто может первым сорваться. В клуб первыми вошли лидеры. За ними — старшие. Потом уже пошли бойцы, занимая зал, лестницы, углы и стены. Каблук снова оказался забит краймом. Бармен, увидев Давида, на секунду замер. — Только не говори, что сегодня опять будет спокойно, — сказал он. — Мы постараемся, — ответил Давид. — В прошлый раз тоже старались. Давид ничего не ответил. Лидеры сели за большой стол в дальней части клуба. Ксавье остался стоять за спиной Давида. Ами села рядом, спокойно положив руки на стол. Шота сел напротив Джексона так, чтобы между ними был Давид. Это было не случайно. Ирина Намбовановна села ровно, не снимая взгляда с Давида. Армандо Херрера поставил локти на стол. Хуан Левис откинулся на спинку стула и первым нарушил тишину. — Ну что, — сказал он. — Госка вас прижала настолько, что вы вспомнили про общий крайм? Джексон усмехнулся. — А вас нет? Хуан посмотрел на него. — Нас тоже. Поэтому я здесь. Давид положил телефон на стол экраном вниз. — Мы все здесь по одной причине, — сказал он. — FIB, LSPD, LSSD, USSS, SASPA. Они уже действуют вместе. Сегодня рейд на титул. Завтра рейд на клуб. Послезавтра зачистка трассы. Если мы продолжим выяснять, кто кому должен район пять лет назад, они просто вывезут всех. Ирина медленно кивнула. — Слова правильные, — сказала она. — Только слова не стирают кровь. Шота сразу посмотрел на Джексона. Джексон посмотрел в ответ. — Не начинай, — сказал Давид. — Я молчу, — сказал Шота. — Ты слишком громко молчишь, — ответил Джексон. Ами перевела взгляд с одного на другого. — Если вы хотите закончить старый вар прямо здесь, скажите сразу, — спокойно сказала она. — Тогда мы хотя бы не будем тратить время на разговоры. Шота отвернулся первым. Джексон тоже убрал взгляд. Армандо хмыкнул. — Вот в этом и минус объединения, — сказал он. — У каждого здесь есть причина ненавидеть кого-то за этим столом. — А плюс? — спросил Ксавье. Армандо посмотрел на него. — Плюс в том, что если мы встанем вместе, госке придется думать дважды. Сейчас они думают один раз. Где слабее — туда и бьют. Хуан кивнул. — The Families не хотят ложиться под чужие правила, — сказал он. — Но нам тоже не нравится, когда FIB решают, где крайму можно дышать, а где нельзя. — Русская мафия тем более не будет принимать приказы от улицы, — сказала Ирина. Джексон усмехнулся. — Никто и не предлагает тебе принимать приказы от улицы. Ирина посмотрела на него так, что усмешка исчезла. — Хорошо, — сказал Давид, вмешиваясь. — Тогда не союз с одним главным. Не корона. Не один центр. Общий протокол. — Объясни, — сказал Хуан. — Если госка идет на один титул или один клуб большой пачкой, остальные получают сигнал. Кто может — помогает. Кто не может — хотя бы перекрывает трассы, отвлекает, забирает хвосты. Никаких похищений друг друга без разговора лидеров. Никаких пушей на поставках союзников. Старые долги не отменяются, но замораживаются, пока FIB не получит по рукам. — Замораживаются, — повторил Шота, глядя на Джексона. — На время, — ответил Джексон. — Мне уже не нравится это слово, — сказал Шота. — Мне тоже, — сказал Давид. — Но мне еще меньше нравится федеральная тюрьма. Армандо усмехнулся без веселья. — Федеральная тюрьма всем не нравится. Ирина посмотрела на Давида. — Ты уже там был. — Поэтому и говорю, — ответил Давид. — Второй раз не советую. За столом на секунду стало тише. Даже Хуан перестал улыбаться. Ами тихо сказала: — Минусы понятны. Старые вражды. Недоверие. Разные интересы. Разные районы. Разные поставки. Разные люди, которые не будут слушать слово «мир», если вчера в них стреляли. Она посмотрела на всех по очереди. — Но плюс один. Большой. Если госка приходит ко всем, ей придется платить за каждый шаг. Ирина кивнула. — Это я понимаю. Хуан наклонился вперед. — А что с Marabunta? — спросил он. — Родриго Ескобар еще существует как лидер или только как имя в старых новостях? Давид посмотрел на него спокойно. — Титул Marabunta снесен. Сейчас этот вопрос не на столе. Джексон едва заметно улыбнулся. — Красный цвет там теперь не просто так появился, — сказал он. Хуан понял намек, но спорить не стал. Армандо постучал пальцами по столу. — По мексам скажу честно, — произнес он. — Я скоро отстою лидерский срок. После этого снимаюсь. Давид посмотрел на него внимательнее. Армандо продолжил: — Я могу заключить союз сейчас. Могу поставить подпись. Могу дать слово, что пока я лидер, мексы будут держать общий протокол. Но новый лидер после меня будет решать сам. Я не буду обещать за человека, который придет потом. — Честно, — сказала Ирина. — Неудобно, но честно, — добавил Хуан. Давид кивнул. — Нам нужна не бумажка на вечность, — сказал он. — Нам нужно пережить то, что начинается сейчас. Ксавье наклонился к столу. — То есть мексы готовы? Армандо посмотрел на него. — Готовы. Но с условием, что после моей смены вы говорите с новым лидером отдельно. — Принято, — сказал Давид. Ирина медленно взяла стакан воды, но пить не стала. — Русская мафия готова обсуждать общий протокол, — сказала она. — Но если кто-то под этим прикрытием полезет на наши интересы, мы ответим без предупреждения. — Это касается всех, — сказал Давид. Хуан поднял ладонь. — The Families готовы. Нам не нужен большой флаг над головой. Нам нужен понятный канал связи, правила помощи и запрет на тупые самодеятельные войны. Джексон посмотрел на Шоту. — С этим у некоторых сложно. Шота медленно улыбнулся. — Главное, чтобы некоторые не зассыковали на первой поставке. Напряжение дернулось, как натянутая проволока. Несколько людей за спинами лидеров сразу подались вперед. Давид ударил ладонью по столу. — Хватит. Голос был не громкий. Но жесткий. — Если вы двое хотите снова начать старое, выйдите на улицу после переговоров и убейте весь смысл этой встречи. Но если сейчас здесь начнется пуш между Vagos и Bloods, Темпест может даже не приезжать. Мы сами сделаем его работу. Шота сжал челюсть. Джексон отвел взгляд первым. — Ладно, — сказал Джексон. — Ладно, — повторил Шота. Давид выдохнул. — Тогда фиксируем. Общий протокол. Канал лидеров. Помощь при крупных рейдах. Заморозка старых конфликтов до отдельного разговора. Мексы входят до смены лидера, после — новое подтверждение. РМы, The Families, Ballas, Японская мафия, Vagos, Bloods — все держат связь. Ирина поставила стакан обратно. — Почти договорились, — сказала она. В этот момент клуб содрогнулся от голоса снаружи. Мегафон ударил по стенам так резко, что несколько человек инстинктивно схватились за оружие. Голос был громкий. Злой. Уверенный. — Говорит Интенсио Темпест, директор FIB. Работают все гос.структуры, LSPD, LSSD, FIB, USSS, SASPA. Криминальные организации, выйдите все с клуба, все выходы перекрыты, крыша занята, вам не спастись! Если же не выйдите, то пуш! Даю вам минуту на раздумие, иначе, вы все поедете вместе с саспой в федеральную тюрьму, а хотя нет, сначала на допросную в офис FIB. Тишина после мегафона была почти хуже самого голоса. Бармен медленно поднял голову. — Да вы издеваетесь, — сказал он. Ксавье уже двигался к окну. Он приподнял край жалюзи и быстро посмотрел наружу. — Снаружи много, — сказал он. — Сколько? — спросил Давид. Ксавье посмотрел еще раз, ниже, потом в сторону парковки. — Около пятисот точно. Может больше. Машины LSPD, LSSD, FIB. Вижу USSS. SASPA тоже есть. Крыши заняты. Задний выход, судя по движению, тоже. Он отошел от окна. — В клубе примерно тысяча крайма, если считать всех, кто зашел и кто у стен. Но если крыши и выходы заняты, количество почти одинаковое. Они подготовились. — Черная машина, — тихо сказал Давид. Ксавье посмотрел на него. — Думаешь? — Теперь думаю. Мегафон снова щелкнул. — У вас меньше минуты! — рявкнул Темпест снаружи. Ирина встала первой. — Мои — по правой стороне, — сказала она своим. Армандо поднялся следом. — Мексы держат бар и боковой проход. Хуан резко повернулся к своим. — Families — лестница, окна, задняя стена. Без геройства. Ами уже говорила в рацию тихо и быстро. — Красно-белые — второй уровень, колонны, дальние столы. Огонь только по команде. Шота указал Vagos на левую часть зала. — Желтые — вход и парковка через окна. Не дать им пройти глубоко. Джексон поднял руку. — Bloods — середина и сцена. Кто полезет с наручниками — валить первым. Давид повернулся к своим. — Ballas держат центр и проход к лидерам. Никто не выходит. Никто не сдается без команды. Если госка заходит — работаем. Бармен уже залезал под стойку. — Я вас ненавижу, — пробормотал он. — Всех. Каждый цвет отдельно и всех вместе. Вы достали с перестрелками в моем клубе. — Ложись ниже, — сказал ему Ксавье. — Я уже почти в подвале душой, — ответил бармен из-под стойки. Снаружи стало тихо. Слишком тихо. Давид услышал только рации. Шаги. Металл. Как кто-то передернул затвор. Потом сразу несколько дверей клуба взорвались движением. Госники ворвались одновременно. С главного входа пошли FIB и LSPD. С бокового прохода — LSSD. Со стороны кухни и служебного коридора полезли USSS. Где-то сзади грохнули SASPA, пытаясь перекрыть отход и сразу готовя наручники для тех, кто упадет. — Пуш! — крикнул кто-то из госников. И клуб загорелся. Не огнем. Выстрелами. Первый залп ударил по столам, стенам, бутылкам и колоннам. Стекло посыпалось на пол. Свет мигнул. Музыка, которая тихо играла до этого, оборвалась на половине баса. Ballas открыли огонь из центра. Vagos ответили по главному входу. Bloods залили середину короткими очередями, заставляя LSPD ложиться за перевернутые столы. Японцы стреляли точнее всех, коротко, экономно, без лишнего крика. РМы держали правый проход так жестко, что первые двое госников, ворвавшихся туда, упали почти сразу. Мексы у бара сделали из стойки линию обороны. The Families заняли лестницу и били сверху вниз. Каблук превратился в коробку с громом. Пули били в зеркала. Бутылки взрывались зеленым, коричневым и прозрачным стеклом. Дым от выстрелов смешивался с пылью от стен. Кто-то кричал о ранении. Кто-то орал, что нужна перезарядка. Кто-то материл FIB. Кто-то материл своих, потому что не мог понять, кто перекрыл ему линию огня. — Правый проход! — крикнула Ирина. Давид увидел, как трое USSS почти прорвались через боковой коридор. На них сразу лег огонь РМов и Ballas. Один упал. Второй откатился назад. Третий бросил дым. Белая завеса начала расползаться по полу. — Дым! — крикнул Ксавье. FIB использовали это сразу. Через главный вход вошла новая группа. Они шли низко, с щитами, прикрывая LSPD за спинами. — Щиты! — крикнул Шота. Vagos переключили огонь вниз, по ногам. Bloods ударили сбоку. Один щит дернулся и рухнул вместе с человеком за ним. Но второй продолжал идти. Давид прицелился и выстрелил несколько раз в открытый край. Госник дернулся, упал на колено, и тут же был утянут назад своими. — Они давят к столу! — сказал Ксавье. — Не пустить к лидерам! — крикнул Давид. Ами стояла за колонной, стреляя в сторону служебного прохода. Один LSSD попытался обойти ее сбоку, но японец в красно-белом вышел из-за перевернутого дивана и снял его короткой очередью. — Слева! — крикнул Хуан. На лестнице The Families сцепились с группой FIB, которая пыталась подняться на второй уровень. Один из людей Хуана упал, перекатившись вниз по ступеням. Другой тут же занял его место. Хуан сам поднял оружие и начал стрелять, уже не играя в холодного переговорщика. Армандо у бара кричал своим: — Не высовываться! Держать стойку! Держать, мать вашу! Бармен под стойкой закрыл голову руками. — Это моя стойка! — закричал он откуда-то снизу. — Вы хоть понимаете, сколько стоит ремонт? — Потом счет Темпесту выставишь! — крикнул кто-то из мексов. Снаружи снова заработал мегафон, но теперь его почти не было слышно из-за выстрелов. — Сложить оружие! Сложить оружие! В ответ клуб выдал такой залп, что стекла у входа окончательно осыпались. Госники тоже не отступали. Они падали, но шли. FIB давили грамотно. LSPD занимали углы. LSSD пытались разрезать зал пополам. USSS охотились не за всеми. Они искали лидеров. Давид понял это слишком поздно. Один USSS прошел через дым справа, почти не стреляя. Его прикрывали двое LSPD. Он двигался к Ирине Намбовановне. Ирина как раз перезаряжалась за перевернутым столом. Рядом с ней лежал раненый РМ, который пытался поднять оружие, но не мог. USSS прыгнул вперед, ударил Ирину плечом в сторону стены и уже достал наручники. — На пол! — крикнул он. — Руки! Ирина попыталась вырваться, но второй госник уже целился в нее. Давид увидел металл наручников. Увидел лицо Ирины. Увидел, как за секунду переговоры, общий протокол и вся попытка объединения могут умереть в одном задержании. Он поднял оружие. Между ним и USSS мелькали люди. Дым мешал. Кто-то из Ballas закрывал обзор. — Левее! — крикнул Ксавье, поняв, куда Давид целится. Давид сделал шаг в сторону, поймал просвет и выстрелил. Один раз. Второй. USSS дернулся и упал рядом с Ириной, не успев защелкнуть наручники. Второй госник повернулся на Давида, но Ирина уже выхватила оружие и выстрелила первой. Госник рухнул у стены. Ирина посмотрела на Давида через дым. На секунду. Ничего не сказала. Но этого взгляда хватило. Теперь она знала, что Давид не просто говорил про общий крайм за столом. Он только что доказал это в клубе. — Спасибо потом скажешь! — крикнул Давид. — Если выживем! — ответила Ирина. Бой продолжался. С каждой минутой клуб становился хуже. Пол был в стекле, крови, гильзах и разлитом алкоголе. Столы были пробиты. Диваны перевернуты. Колонны покрыты следами пуль. Свет то гас, то возвращался. Один из японцев раненым плечом прижимался к стене, но все еще стрелял с одной руки. Vagos вытаскивали своего из-под огня. Bloods держали сцену, пока у них не закончились магазины, и тогда начали менять позиции, прикрывая друг друга. Ballas в центре потеряли несколько человек, но не отдали проход к лидерам. РМы, мексы и The Families тоже не рассыпались. Госники поняли, что быстрый захват не получится. Темпест, где-то снаружи, видимо, тоже понял. Потому что следующая волна пошла жестче. Через главный вход снова двинулись щиты. С крыши сверху ударили по окнам. С заднего выхода полезла группа SASPA вместе с LSSD, пытаясь зажать зал с двух сторон. — Задний! — крикнул Хуан. — Японцы, со мной! — сказала Ами. Она сорвалась к задней части клуба, и несколько красно-белых пошли за ней. Давид хотел крикнуть ей что-то, но не успел. В этот момент рядом с ним упал один из Ballas. Ксавье схватил его за ворот и оттащил за колонну. — Живой? — спросил Давид. — Пока да! — ответил Ксавье. Шота выругался и бросил магазин на пол. — Этих слишком много! — Нас тоже! — крикнул Джексон. — Тогда стреляй лучше! — Сам не промахивайся, желтый! Они снова начали бы ругаться, если бы перед ними не выскочила группа LSPD. Шота и Джексон одновременно открыли огонь. Трое госников упали почти синхронно. На секунду оба лидера посмотрели друг на друга. — Нормально стреляешь, — сказал Шота. — Ты тоже, — ответил Джексон. Это было не примирение. Но в этом аду даже такая фраза значила больше, чем подпись на бумаге. У заднего выхода Ами и японцы сцепились с LSSD и SASPA. Там было тесно. Слишком тесно для красивой перестрелки. Люди били прикладами, толкались, стреляли почти в упор. Один SASPA попытался вытянуть раненого японца наружу, но Ами ударила его по руке и выстрелила в пол рядом с ногой так близко, что тот отшатнулся. Красно-белые удержали задний проход. Но дорого. Двое остались лежать у двери. Один больше не двигался. Другой стонал и звал медика, которого в клубе не было. Ирина с РМами снова отбросила USSS от правой стены. Армандо потерял часть людей у бара, но мексы все равно не дали FIB зайти глубже. Хуан на лестнице оказался почти отрезан, но The Families сбросили вниз стол и использовали его как щит, закрыв проход. Госники несли потери. Крайм нес потери. Каждый метр клуба стоил кому-то крови. Темпест не заходил внутрь. Давид не видел его. И это злило больше всего. Темпест стоял где-то снаружи, двигал людей, давил мегафоном, отдавал приказы и смотрел, как другие умирают за его план. — Он опять не внутри, — сказал Давид. Ксавье понял сразу. — Конечно. Он же умный. — Он трус. — Трус, который умеет считать людей. Вдруг стрельба снаружи стала слабее. Не исчезла. Но изменилась. Госники начали отходить от входа, вытягивая раненых. FIB еще держали линию, но уже не пытались прорваться так глубоко. LSPD отступали к машинам. SASPA перестали лезть в задний проход и начали закрывать периметр. — Они отходят? — спросил кто-то из Ballas. — Не расслабляться! — крикнул Давид. Еще несколько минут обе стороны обменивались огнем. Потом клуб постепенно начал стихать. Не потому что кто-то победил. Потому что обе стороны выдохлись. Потому что у одних кончались магазины. У других — люди. Потому что каждый новый шаг внутрь стоил госке слишком дорого. А каждый новый рывок наружу стоил бы крайму того же. Мегафон снова зашипел. Голос Темпеста был уже не таким уверенным. Но злость осталась. — Криминальные организации, вы окружены. Это не конец. Давид выглянул из-за колонны только на секунду. — Да пошел ты! — крикнул кто-то из Bloods раньше него. В ответ снаружи прозвучало несколько выстрелов, но уже скорее для вида. Потом машины начали отъезжать. Не все. Часть осталась на периметре. Но основной напор ушел. Внутри клуба никто не праздновал. Победы не было. Была тишина после боя. Тяжелая. Грязная. С запахом пороха, крови, алкоголя и горелой проводки. Люди проверяли раненых. Кто-то перевязывал плечо ремнем. Кто-то тащил своего за руки. Кто-то сидел у стены и молча смотрел в пол. Бармен осторожно выглянул из-под стойки. Он посмотрел на разбитые бутылки, пробитые стены, сломанные стулья и кровь на полу. — Я закрываюсь, — сказал он тихо. — Навсегда. — Не навсегда, — устало сказал Ксавье. — Навсегда, — повторил бармен. — Или пока вы все не научитесь проводить переговоры в библиотеке. Никто не засмеялся. Давид подошел к центру зала. Там снова собрались лидеры. Не за столом. Стол был пробит и лежал боком. Ирина стояла с перевязанной рукой. Армандо держался за бок, но на ногах стоял. Хуан был в пыли и крови, не своей или своей — понять было сложно. Шота и Джексон стояли рядом, но уже без прежнего желания убить друг друга прямо сейчас. Ами вернулась от заднего прохода, лицо у нее было спокойное, но глаза выдавали усталость. Давид посмотрел на всех. — Это была ничья, — сказал он. — Хреновая ничья, — сказал Хуан. — Других сегодня нет, — ответил Давид. Ирина медленно посмотрела на тело USSS, который пытался надеть на нее наручники. Потом снова на Давида. — Ты мог не стрелять, — сказала она. — Мог, — ответил Давид. — Но выстрелил. — Да. Ирина кивнула. — Русская мафия в протоколе. Армандо выдохнул и оперся рукой о край перевернутого стола. — Мексы тоже. Пока я лидер — держим слово. После меня будете говорить с новым. Хуан посмотрел на разбитый клуб. — The Families в протоколе, — сказал он. — Но если следующие переговоры будут тут, я не приеду. — Следующих переговоров тут не будет, — сказал бармен из-за стойки. Джексон усмехнулся, но быстро поморщился от боли в плече. — Bloods держат слово. Шота кивнул. — Vagos тоже. Ами сказала коротко: — Японская мафия в протоколе. Ксавье посмотрел на Давида. — Ballas? Давид поднял рацию. В клубе еще стоял шум раненых, шагов и коротких команд, но его голос прошел четко. — Всем цветам, кто слышит. С этого момента общий протокол крайма активен. Ballas, Японская мафия, Vagos, Bloods, Русская мафия, мексы, The Families. Старые конфликты не отменены, но заморожены до решения лидеров. Госка приходит за одним — остальные получают сигнал. Самодеятельность запрещена. Кто сорвет это ради личной обиды, будет отвечать не перед одной фракцией. Перед всеми. Рация зашипела. Потом пошли ответы. Короткие. Уставшие. Но ответы. — Принято. — Принято. — Bloods приняли. — Vagos приняли. — РМы приняли. — Families приняли. — Мексы приняли. Давид опустил рацию. Снаружи еще мигали проблесковые маячки. Госка не ушла полностью. Крайм не вышел победителем. Клуб был разбит. Люди лежали на полу. Раненых было слишком много. Но переговоры все равно закончились. Не за столом. Не под музыку. Не через спокойные подписи. А через общий бой. Через то, что каждый увидел, как другой держит линию. Через то, что Давид спас Ирину от наручников. Через то, что Шота и Джексон стреляли в одну сторону. Через то, что мексы, РМы, The Families, Ballas, Bloods, Vagos и японцы поняли одну простую вещь. Госка уже объединилась. Теперь крайм тоже. Позже, когда раненых начали вывозить маленькими группами, Давид вышел к заднему коридору. На улице пахло горячим асфальтом и порохом. Черная тонированная машина стояла через дорогу. Та самая. Она не уехала. Давид увидел ее на секунду между машинами. Потом двигатель завелся. Машина медленно тронулась и исчезла за поворотом. Ксавье подошел сзади. — Видел? — Видел. — Это был Темпест? Давид покачал головой. — Нет. — Тогда кто? Давид смотрел на пустой поворот. Телефон в его кармане завибрировал. Он достал его. Неизвестный номер. Сообщение было коротким. `Теперь они все за одним столом.` Через секунду пришло второе. `Жаль, что стол прострелен.` Давид сжал телефон. Ксавье прочитал сообщение через его плечо и тихо выругался. Третье сообщение пришло почти сразу. `Темпест проиграл бой, но выиграл повод. После Каблука город поверит, что крайм объявил войну всем структурам.` Давид медленно убрал телефон. За спиной из клуба выносили раненых. Впереди мигали далекие красно-синие огни. Над городом снова висела жара. И впервые за долгое время Давид понял, что сегодняшний союз родился не потому, что все друг другу поверили. Он родился потому, что больше никто не мог позволить себе остаться один.