Лос-Сантос: город без правил 2

Лос-Сантос: город без правил 2 Глава 11: Пиковое время Суббота. Пиковое время. Город жил так, будто вчера не было Каблука. Будто не было разбитых стекол. Будто не было крови на полу. Будто не было общего протокола крайма, который родился не за столом, а под выстрелами. Но крайм помнил. И госка тоже помнила. Титул Русской мафии был забит так, что обычная парковка перестала быть парковкой. Она стала площадью. Стала лагерем. Стала сборной точкой всего, что город привык бояться по отдельности. Белые машины стояли первыми рядами. Фиолетовые встали слева. Желтые заняли дальнюю сторону. Красные держались рядом с ними, но уже без прежнего желания сразу сорваться. Темно-зеленые и зеленые машины The Families тянулись вдоль дороги. Мексы привезли свои машины ближе к выезду. Красно-белые японцы заняли аккуратный ряд возле стены. Все цвета стояли рядом. Не идеально. Не по-дружески. Но рядом. И этого уже было достаточно, чтобы город почувствовал: что-то изменилось. Людей было дохуя. И это было не преувеличение. Они стояли на парковке. Стояли за парковкой. Стояли вдоль забора. Стояли на дороге. Стояли между машинами. Стояли на ступенях. Стояли у стен. Кто-то сидел на капоте. Кто-то курил. Кто-то проверял магазины. Кто-то просто смотрел на строй и молчал. После Каблука все понимали: если такой сбор объявили в субботу, в пиковое время, значит, будет не просто выезд. Будет событие. Будет удар. Будет ответ. Лидеры стояли вне строя. Перед строем. Не внутри. Не рядом. Именно перед ним. Давид Ривера стоял чуть левее центра. Рядом с ним был Ксавье. Ами Минами стояла спокойно, в красно-белых деталях, с таким лицом, будто заранее приняла все риски. Шота Ватсон разговаривал с двумя Vagos, но постоянно поглядывал на общий строй. Джексон Морфиннез стоял с Bloods, не улыбался и не пытался шутить. Ирина Намбовановна стояла в центре. Это был ее титул. Ее парковка. Ее дом. И сегодня она смотрела не на чужих гостей. Она смотрела на силу, которая впервые собралась под одним протоколом. Армандо Херрера стоял с мексами. Он выглядел уставшим, как человек, который уже видит конец своего срока, но все равно решил выйти на самый громкий день. Хуан Левис из The Families держался чуть в стороне, но его люди слушали каждое его движение. Ирина медленно оглядела строй. Долго. Без спешки. Сначала белые. Потом фиолетовые. Потом желтые. Потом красные. Потом зеленые. Потом красно-белые. Потом снова весь строй сразу. — Вот это, — сказала она, не повышая голос, — реально мощь. Ее услышали не все. Но те, кто услышал, передали дальше. Слова пошли по людям, как волна. Реально мощь. Реально мощь. Реально мощь. Ксавье усмехнулся. — Когда лидер РМ говорит такое про общий строй, значит, мы точно дожили до странных времен. — Мы до них не дожили, — сказал Давид. — Мы их сделали. Ирина посмотрела на него. — Сегодня сделаем еще кое-что. Давид кивнул. План был не маленький. Не дерзкий. Даже не наглый. Он был безумный. Напасть на военную базу SANG. Не на поставку. Не на трассу. Не на магазин. Не на клуб. На военную базу. На место, где госка привыкла чувствовать себя в безопасности. На место, куда обычный крайм даже не смотрел лишний раз. Смысл был простой. Первый — украсть материалы. Много материалов. И матовозки. Вывезти их. Разгрузить. Показать, что общий протокол — это не разговоры после перестрелки в Каблуке. Второй смысл был еще важнее. Попустить всю госку. Не только SANG. Не только FIB. Всех. Чтобы когда следующий раз кто-то услышит по рации запрос о помощи на военную базу, он дважды подумал. Чтобы LSPD боялись ехать. Чтобы LSSD тормозили на выезде. Чтобы USSS перестали считать, что наручники решают любой разговор. Чтобы SASPA не думали, что федеральная тюрьма — это конец любого сценария. Чтобы FIB поняли, что город не держится на их мегафоне. Ирина повернулась к строю. — Сегодня цель — SANG, — сказала она громче. Гул прошел по людям. Кто-то свистнул. Кто-то выругался. Кто-то засмеялся так, будто не поверил. Кто-то наоборот стал слишком серьезным. Военная база была не шуткой. И все это знали. — Главная задача, — продолжила Ирина, — материалы и матовозки. Не геройствовать. Не лезть ради понтов. Не умирать за красивую фразу. Работаем быстро, грузим быстро, вывозим быстро. Давид поднял руку. Строй начал стихать. — Вторая задача, — сказал он, — показать госке, что Каблук был не случайностью. Они объединились против нас. Теперь мы показываем, что это работает в обе стороны. Джексон добавил: — Если кто-то из ваших полезет сам, без команды, его не будет прикрывать никто. Шота посмотрел на него. — Не только ваших. Всех. — Всех, — согласился Джексон. Ами сказала спокойно: — Если начинаются хаос и паника, операция умирает. Если держим линии, операция живет. Хуан усмехнулся. — Красиво сказала. — Практично сказала, — ответила Ами. Армандо посмотрел на небо. — Суббота, пиковое время, весь крайм на титуле РМ и цель — военная база. Если сегодня город не сойдет с ума, значит, он уже мертв. Ксавье хотел ответить, но Давид в этот момент достал телефон. WN прислал свежую новость. Давид открыл ее машинально. Потом его лицо изменилось. Он перестал двигаться. Даже дыхание на секунду стало другим. Ксавье заметил первым. — Что там? Давид не ответил. Он перечитал новость еще раз. Потом еще. Ами подошла ближе. — Давид? Он медленно поднял телефон. — Сейчас, — сказал он. — Это надо всем. Ирина повернулась к нему. — Новость? — Лучшая для крайма, наверное. Он включил громкую связь через колонку машины, чтобы ближайшие услышали, а остальные передавали дальше. Потом начал читать. — Привет. Федеральная Избирательная Комиссия сообщает, что голосование за кандидатов на выборах губернатора окончено. Результаты голосования. Строй начал затихать сам. Люди перестали разговаривать. Даже те, кому политика была глубоко похуй, поняли по лицу Давида: дальше будет не обычная новость. — Кандидат номер один — Эрик Труман. Девяносто две тысячи набранных голосов. За нарушения правил агитации вычтено пятьдесят тысяч. Итог — сорок две тысячи. Кто-то из Ballas присвистнул. — Минус полтос, нормально. Давид продолжил: — Кандидат номер два — Никита Ланкастер. Сто тридцать девять тысяч набранных голосов. За нарушения правил агитации вычтено двадцать тысяч. Итог — сто девятнадцать тысяч. Ксавье нахмурился. — Уже понятно. — Кандидат номер три — Александр Хеннеси. Семнадцать тысяч набранных голосов. Хуан усмехнулся. — Уверенно проиграл. — Кандидат номер четыре — Кира Торетто. Шесть тысяч сто набранных голосов. Шота тихо сказал: — Даже мои на поставке больше собирают. Кто-то из Vagos засмеялся. Давид поднял руку, чтобы не перебивали. — По итогам всеобщего голосования в выборной гонке за пост губернатора побеждает Никита Ланкастер. Инаугурация губернатора состоится сегодня, семнадцатого мая две тысячи двадцать шестого года, в восемнадцать ноль-ноль, на сцене Амфитеатра два дробь два. Он остановился. Все ждали. Потому что по его лицу было понятно: главное было дальше. Давид медленно прочитал последнюю строку. — Но первым делом, когда Никите Ланкастеру дали все права, он отменяет ордер ML-777. Теперь вы можете спокойно, без суеты, ходить по городу, и гос сотрудники не будут вам мешать. Сначала была тишина. Полная. Такая, что слышно было, как где-то в конце строя хлопнула дверь машины. Ксавье посмотрел на телефон. Потом на Давида. Потом снова на телефон. Из его рук выпала Special Rifle. Оружие ударилось об асфальт с тяжелым металлическим звуком. — Да ты гонишь, — сказал Ксавье. Ами шагнула ближе к телефону. Она почти наклонилась к экрану, будто последняя строка могла исчезнуть, если смотреть на нее издалека. — Покажи, — сказала она. Давид повернул экран. Ами прочитала. Потом еще раз. — Мне не показалось, — сказала она тихо. Шота подошел с другой стороны. — Ордер отменили? — Да, — сказал Давид. Джексон выдохнул и рассмеялся. Не громко сначала. Потом громче. — То есть теперь любой госник не сможет подбежать и начать свое: стой, обязан обыскать, у меня ML-777? — Если верить WN, — сказал Давид, — больше нет. В строю кто-то заорал: — ML-777 сдох! И после этого титул взорвался. Не выстрелами. Криками. Свистом. Смехом. Люди начали хлопать по машинам. Кто-то поднял оружие вверх, но Давид сразу жестом запретил стрелять. — Без салюта, мать вашу! — крикнул он. — Нам еще на SANG ехать! Но радость уже пошла по людям. Ballas орали первыми. Bloods подхватили. Vagos начали кричать что-то про попущенных госников. The Families смеялись и переговаривались. РМы улыбались даже там, где обычно лица были каменными. Мексы стучали кулаками по капотам. Японцы держались сдержаннее, но даже у них в глазах было видно: новость важная. Ирина взяла телефон у Давида. Прочитала. Вернула. — Никита Ланкастер только что сделал нам подарок, — сказала она. Хуан склонил голову. — Или он просто сам заебался от госки. Давид усмехнулся. — Представляю. Приехал человек вещь забрать, а к нему бегут охранники почти в виде госников. Ксавье поднял с асфальта Special Rifle и уже смеялся. — И такие: ыэыэ, на месте остаемся, обязан вас обыскать на основании ордера ML-777. Даже Ами улыбнулась. Шота сказал: — Если новый губернатор начал с отмены этого дерьма, то сегодня у госки день хуже некуда. Джексон посмотрел на строй. — А мы еще даже не выехали. Давид поднялся на капот машины. Теперь его было видно почти всем. Он посмотрел на людей. И только сейчас понял масштаб. Около двух тысяч. Может, больше. Люди уже не помещались на парковке Русской мафии. Они вытекали на дорогу, за ворота, к соседним зданиям. Две тысячи крайма. В пиковое время. В субботу. С новостью об отмене ML-777. С целью — военная база. Давид почувствовал, как внутри поднимается странное спокойствие. Не радость. Не злость. Именно спокойствие. Как перед тем, когда уже поздно сомневаться. — Слушайте сюда! — крикнул он. Строй стал тише, но не сразу. Пришлось подождать. Давид дождался. — ML-777 отменен. Это значит, что у госки минус один повод трогать каждого, кто им не понравился. Но это не значит, что они стали слабее. Это значит, что сейчас они злые. Гул стал тише. — А мы сегодня сделаем так, чтобы они стали еще злее. Мы едем на SANG. Забираем материалы. Забираем матовозки. Вывозим. Разгружаем. Не устраиваем цирк. Не теряемся. Не геройствуем без команды. Он посмотрел на всех лидеров. — Сегодня не Ballas едет. Не РМы. Не Vagos. Не Bloods. Не The Families. Не мексы. Не японцы. Сегодня едет общий крайм. Ирина кивнула. Ами смотрела на Давида внимательно. Ксавье уже перестал смеяться. — Если получится, — сказал Давид, — госка официально поймет, что Каблук был только началом. Люди ответили криком. На этот раз он был ровнее. Не просто радость. Готовность. Лидеры начали отдавать команды. Машины заводились одна за другой. Матовозки, которые должны были увезти добычу, держали ближе к середине будущей колонны. Быстрые машины шли впереди. Тяжелые — сзади. Часть людей должна была обойти базу через горы. Часть — работать по КПП. Часть — прикрывать вывоз. Часть — отвлекать тех, кто будет пытаться приехать на помощь. Все было слишком большим, чтобы быть аккуратным. Но достаточно понятным, чтобы сработать. Давид переодевался прямо возле машины. Фиолетовый пиджак. Фиолетовая деловая форма. Не как обычный Ballas. Не как лидер банды. А как человек, который слишком уверенно идет туда, куда его не должны пускать. Ксавье смотрел на него и качал головой. — Ты серьезно пойдешь как прокурор? — Да. — В фиолетовом? — Прокурор тоже может любить цвет. — Прокурор в фиолетовом пиджаке на военной базе, — сказал Ксавье. — Это даже для нашего города слишком. Ами поправила воротник Давида. — Уверенность важнее формы, — сказала она. — Если меня сразу положат лицом в пол? — Тогда говори громче. Давид усмехнулся. — Хороший план. Ирина подошла ближе. — У тебя будет мало времени внутри. — Знаю. — Склад найди быстро. — Найду. — Если тебя возьмут? Давид посмотрел на нее. — Тогда вы все равно вывозите матки. Ирина кивнула. — Вот это я и хотела услышать. Колонна выехала с титула Русской мафии так, что город на несколько минут перестал быть городом. Он стал дорогой для крайма. Машины шли длинной лентой. Фиолетовые. Белые. Красные. Желтые. Зеленые. Темно-зеленые. Красно-белые. Матовозки двигались внутри колонны, пока пустые, но уже готовые стать главной причиной сегодняшнего шума. На перекрестках люди останавливались. Кто-то снимал. Кто-то сразу уходил. Кто-то пытался понять, почему столько разных цветов едут вместе. Давид ехал отдельно. Не в центре колонны. Ближе к военной базе. Ему нужно было попасть первым. Не с пушкой наперевес. С лицом человека, которому все должны. Военная база SANG встретила его высоким забором, КПП и людьми в форме. Солнце било по бетону. На вышках было движение. У ворот стояли военные. Они не выглядели расслабленными. После Каблука никто из госки уже не выглядел расслабленным. Давид подъехал к КПП-1. Окно опустилось. Военный подошел к машине. — Цель визита? Давид посмотрел на него так, будто вопрос был оскорблением. — Проверка. — Какая проверка? — Прокурорская. Военный замолчал. Он посмотрел на фиолетовый пиджак. Потом на лицо Давида. Потом снова на пиджак. — Документы? Давид достал поддельное удостоверение, показал быстро, не давая слишком долго рассматривать. Главное было не качество. Главное было наглость. — Открывайте КПП, — сказал Давид. — И не задерживайте должностное лицо. Военный явно засомневался. Второй подошел ближе. Они переглянулись. Один сказал что-то по рации. Шлагбаум поднялся. Давид проехал внутрь. Он чувствовал, как сердце бьется быстрее. Но лицо оставалось спокойным. Прокурор не нервничает. Прокурор требует. Прокурор делает вид, что весь мир обязан двигаться в сторону. Он остановил машину возле внутреннего прохода. Едва вышел, как к нему почти бегом направились двое военных. Третий шел сзади. — Стоять! — крикнул один. Давид повернулся. — Что? — Руки! Военный схватил его за руку и начал заводить назад. Металл наручников щелкнул слишком близко. Давид не дернулся. Он позволил надеть один браслет. Потом резко поднял голос. — Какого хуя ты меня задерживаешь? Военный замер. — Что? — Я неприкосновенное лицо, я прокурор этого штата. Удостоверение и полный пакет документов показывай мне. Требую. Прокурором являюсь. Второй военный сбился. — У нас приказ проверять всех. — Всех гражданских, — жестко сказал Давид. — Я не гражданский посетитель. Я прокурор. Ты сейчас оформляешь задержание должностного лица без оснований на территории военной базы. Фамилию, должность, удостоверение, документы. Быстро. Первый военный заметно испугался. Не полностью. Но достаточно. Он снял один браслет, который успел защелкнуть, и начал доставать удостоверение. — Я не знал... — Ты не знал, потому что вместо службы устроил цирк на КПП, — сказал Давид. Военный показал УДО. Потом документы. Давид взял их, посмотрел так, будто реально проверял каждую строку. На самом деле он считал людей. Двоих возле КПП. Одного у двери. Двое на вышке. Один возле машины. КПП-1 занято. КПП-2, скорее всего, тоже. — Работать иди, — сказал Давид, возвращая документы. — Иначе я сейчас генералу армии Астеру Галиксу лично пожалуюсь, что у него на базе военные задерживают прокурора без оснований. Военный побледнел. — Так точно. — Не так точно, а выполняй. Военные отошли. Давид прошел дальше. Он не ускорялся. Нельзя было. Прокурор не бежит. Прокурор идет. Внутри кармана у него была маленькая рация. Он нажал кнопку, прикрыв движение рукой. — КПП-1 занято, — сказал он тихо. — Скорее всего, КПП-2 тоже. Работайте с гор по КПП. Вторая группа влетает в посты и растуливает постовых. Без задержки. Ответ пришел почти сразу. — Принято. — Принято. — Ждем знак. Давид подошел к штабу. Дверь была тяжелая. Внутри пахло бумагой, металлом и дешевым кофе. Три армейца находились в помещении. Один сидел у стола. Двое стояли возле карты. Все трое повернулись к Давиду. — Кто вы? — спросил один. Давид достал поддельное удостоверение. — Прокуратура штата. Проверка складских помещений и документации по материальным остаткам. Армеец нахмурился. — Нам не сообщали. — Вам и не обязаны сообщать заранее. Второй потянулся к наручникам. Давид сразу поднял голос. — Наденешь наручники — напишу иск в суд. И не на часть. На тебя лично. Рука военного остановилась. — Прокурором являюсь, — добавил Давид. — Документы видел КПП. Если не верите, звоните генералу Галиксу. Только сначала объясните, почему мешаете проверке. Первый военный взял удостоверение. Посмотрел. Слишком быстро. Слишком нервно. Вернул. — Что вам нужно? — Склад. — Какой склад? — Склад материалов. Проведете. Военные переглянулись. Секунды тянулись долго. Давид понимал: если кто-то сейчас решит реально проверить удостоверение, все закончится раньше времени. Но госка слишком привыкла бояться бумажек. Даже на военной базе. Особенно когда человек говорит уверенно. — Хорошо, — сказал старший из троих. — Идемте. Они вышли из штаба. Один шел впереди. Двое сзади. Давид держал руки спокойно. Не рядом с оружием. Не в карманах. Просто спокойно. Он смотрел по сторонам. Где техника. Где ворота. Где камеры. Где люди. Где склад. Склад находился справа от штаба. Большое серое помещение с тяжелыми воротами. Рядом — площадка для загрузки. То, что нужно. Матовозки смогут подъехать, если КПП продавят быстро. Военный открыл дверь. — Здесь хранятся материалы, — сказал он. Давид вошел внутрь. Металл. Ящики. Паллеты. Запах пыли. Он быстро анализировал. Где лежат ящики. Какие можно грузить быстрее. Где проход шире. Где удобнее развернуть людей. Где спрятаться, если начнется пуш. Военные стояли рядом. Они уже начинали нервничать. Давид поднял рацию. Даже не скрываясь. Один из военных нахмурился. — Что вы делаете? Давид нажал кнопку. — Склад находится справа от штаба, — сказал он четко. — Начинайте код красный. Секунда. Вторая. Третья. Свет вырубился. Не полностью сразу. Сначала мигнул. Потом погас. Потом включились аварийные красные лампы. Сирена ударила по базе. Громкая. Резкая. Такая, от которой у людей сразу дергаются плечи. Военные все поняли. Поздно. Они одновременно повернулись к Давиду. Оружие пошло вверх. — На пол! Давид уже доставал револьвер. Он двигался быстрее, чем они ожидали от прокурора. Первый выстрел ударил старшего в голову сбоку. Не насмерть. Но жестко. Девяносто. Второй выстрел — в другого. Третий — в третьего. Все трое рухнули почти сразу. Не умерли. Но больше не могли ничего сделать. Один дергался, пытаясь поднять руку. Давид выбил оружие ногой. — Лежи, — сказал он. — Суд потом. Снаружи база уже взрывалась шумом. Сирены. Рации. Крики. Далекие выстрелы. Потом ближе. Еще ближе. Давид закрыл дверь склада и отошел вглубь. Он был внутри. Склад найден. Код красный начался. Теперь все зависело от остальных. С гор ударили первыми. Не хаотично. Короткими очередями по КПП. Постовые SANG не ожидали атаки сверху. Они ждали, что угроза придет через ворота. А она пришла отовсюду. Склоны ожили вспышками. На КПП-1 военные пригнулись. На КПП-2 началась паника. В этот момент первая группа крайма влетела к воротам. Машины ударили тормозами. Двери распахнулись. Ballas, РМы и Vagos открыли огонь по постам. Не чтобы стоять и красиво стреляться. Чтобы пройти. Быстро. Жестко. Без лишних пауз. КПП-1 начал сыпаться. КПП-2 держался дольше. Там военные успели поставить машину поперек прохода. Но Bloods и The Families обошли сбоку. Японцы работали с дистанции, не давая военным поднять головы. Шота в рацию кричал: — Желтые, левее! Не стойте под вышкой! Джексон отвечал: — Красные давят проход! Не лезьте перед нами! Ирина командовала своими сухо: — Белые держат правый фланг. Не давать им закрыть ворота. Ами говорила спокойнее всех: — Красно-белые, контроль вышек. Только по целям. Ксавье вел группу к складу. — Давид, ты где? Рация зашипела. — В складе, — ответил Давид. — Справа от штаба. Три армейца лежат. Живые, но не мешают. Подгоняйте матовозки. — Принял. Снаружи снова ударили выстрелы. Где-то взорвалась шина. Кто-то кричал о медиках. Кто-то орал, что КПП открыт. Давид приоткрыл дверь склада. Увидел красные аварийные огни. Увидел бегущих военных. Увидел, как один SANG пытается закрепиться за бетонным блоком. Потом его прижали огнем с двух сторон. Матовозки входили на базу. Медленно. Слишком медленно. Но входили. Одна. Вторая. Третья. За ними еще. Для военной базы это выглядело как кошмар. Для крайма — как начало победы. — Склад открыт! — крикнул Давид в рацию. — Грузчики внутрь! Первые люди ворвались через полминуты. Ballas и РМы. За ними мексы. Потом несколько The Families. Они сразу начали брать ящики. Не спрашивали. Не выбирали красиво. Просто грузили. Материалы шли в руки. Из рук — в матовозки. Матовозки наполнялись. Сирена продолжала выть. Снаружи SANG пытались отбить склад. Сначала одной группой. Потом второй. Но каждый раз их встречали у входа. Ксавье стоял у ворот склада и стрелял короткими очередями. — Быстрее! — кричал он. — Не на экскурсии! Один мекс тащил ящик и смеялся. — Прокурор хороший склад нашел! — Прокурор сейчас тебя по голове даст, если медленно будешь нести! — ответил Давид. Армандо, появившись у входа, сразу оценил ситуацию. — Берите правую сторону! Там ящики легче! Хуан добавил: — Families, цепочка! Из склада в кузов! Не бегать туда-сюда, передавать! Ирина вошла в склад, посмотрела на лежащих армейцев и на Давида. — Прокурор, значит? — Требую уважения к должности. — После сегодняшнего тебе дадут не должность, а отдельную статью. — Главное, чтобы материалы дали. Ирина даже улыбнулась. Но улыбка быстро исчезла. Снаружи прозвучал мегафон. Голос был не Темпеста. Другой. Военный. Грубый. — Говорит SANG! Криминальные организации, немедленно покиньте территорию военной базы! Сложите оружие и выйдите с поднятыми руками! Кто-то из Bloods крикнул в ответ: — Сейчас, только ящик донесу! Но мегафон SANG оборвался почти сразу. Его перебил другой. Более знакомый. Более злой. Более ненавистный. — Работает FIB! Говорит директор FIB! Вы в засаде, вам не выжить! Темпест. Давид замер. Ксавье посмотрел на него. — Он здесь. — Конечно здесь, — сказал Давид. — Не мог пропустить. Сразу после мегафона на базу вошла новая волна. Не SANG. FIB. С ними LSPD. И впереди, по рации, кто-то крикнул имя Оливера Ноя. Новый лидер LSPD решил приехать на самый громкий пожар своего первого срока. — У нас FIB и LSPD! — крикнул Шота по рации. — С какой стороны? — спросила Ирина. — Через внутреннюю дорогу! Давят к складу! Давид выглянул. Увидел черные машины FIB. Увидел патрульные LSPD. Увидел людей в броне. Увидел, как они двигаются не хаотично. Темпест вел их прямо к складу. Значит, он понял цель. — Грузить быстрее! — крикнул Давид. — Все, что успеваем! Матовозки не стоят пустыми! Люди ускорились. Ящики летели из рук в руки. Кузова заполнялись. Один матовоз уже был почти полон. Второй наполовину. Третий только начинали. FIB ударили по входу. Ксавье отступил внутрь. Пули прошли по воротам склада, выбивая искры. — Они близко! Давид поднял револьвер. — Держим, пока матки не выйдут! Перестрелка стала плотнее. У склада было слишком мало укрытий. Каждый ящик стал стеной. Каждая паллета — шансом прожить еще минуту. Ballas держали левую сторону. РМы — правую. The Families помогали грузить и стрелять одновременно. Мексы выносили ящики, пока пули били по стенам над головами. Bloods и Vagos снаружи пытались разрезать FIB с фланга. Японцы сдерживали LSPD, которые пытались обойти через штаб. Ами работала там. Давид слышал ее голос в рации. — LSPD у штаба. Держим. Но их ведет кто-то опытный. — Оливер? — спросил Давид. — Возможно. Темпест снова заговорил через мегафон. — Давид Ривера! Я знаю, что ты внутри! Выходи, и часть твоих людей сможет уехать! Джексон сразу ответил в рацию: — Не ведись. Шота добавил: — Он врет. Ирина сказала: — Он всегда врет. Давид усмехнулся. — Я знаю. Но Темпест не просто говорил. Он давил. FIB начали заходить в склад с двух сторон. Один проход перекрыли дымом. Второй — щитами. Давид видел, что матовозки еще не все загружены. Но первые уже готовы. — Первый и второй матовоз — на выезд! — крикнул он. — Третий догружать! Четвертый, если не успеваете, берите сколько есть и уходите! — А ты? — спросил Ксавье. — Я прикрою. — Хуевый план. — Лучший из хуевых. Ксавье хотел спорить, но в этот момент FIB ворвались через боковой проход. Первая группа упала под огнем РМов. Вторая прошла дальше. Один агент бросился к Давиду. Давид выстрелил. Агент упал. Второй ударил его прикладом сбоку. Мир дернулся. Давид отступил, ударился плечом о стеллаж. Револьвер чуть не выпал. Ксавье начал разворачиваться к нему, но Давид крикнул: — Матовозки! Ксавье замер. И понял. Если он сейчас бросит линию ради Давида, склад посыпется. — Вывозить! — заорал Ксавье. — Все матки на выезд! Давид снова поднял оружие. Но теперь было поздно. Слева зашел FIB. Справа — LSPD. Через дым вышел Интенсио Темпест. Рядом с ним был Оливер Ной. Давид узнал его по форме и тому, как вокруг него двигались LSPD. Новый лидер. Первый день большого ада. Темпест не улыбался. В этот раз он выглядел злым по-настоящему. — Ну здравствуй, прокурор, — сказал он. Давид плюнул кровь на пол. — Директором являешься? Темпест подошел ближе. — Наручники. Двое FIB схватили Давида за руки. Он дернулся, ударил одного плечом, но третий ударил его под колено. Давид упал на одно колено. Металл защелкнулся на запястьях. Оливер Ной смотрел на него холодно. — Давид Ривера, вы задержаны. — О, новый шеф LSPD выучил первую фразу, — сказал Давид. Оливер сжал челюсть. Темпест наклонился ближе. — На этот раз ты не уйдешь. Давид повернул голову к рации, которая все еще висела у него на груди. Он нажал кнопку подбородком и плечом. — Всем, — сказал он хрипло. — Вывозите матки. Не возвращаться за мной. Повторяю: матки вывезти. Это приказ. — Давид! — крикнул Ксавье в рации. — Вывозить, — повторил Давид. — Сейчас. Темпест сорвал с него рацию. — Трогательно. — Пошел ты. Темпест ударил его по лицу. Не сильно. Не чтобы вырубить. Чтобы унизить. — В машину. Снаружи матовозки начали уходить. Одна за другой. Первый выскочил через пробитый КПП. Второй за ним. Третий, полузагруженный, но все равно ценный, вывернул слишком резко, сбил ограждение и ушел по дороге. Четвертый выехал последним, под огнем. По нему били FIB. По нему били SANG. Но его прикрывали все. Ballas. РМы. Vagos. Bloods. The Families. Мексы. Японцы. Общий крайм делал то, ради чего приехал. Вывозил матки. Давида вывели из склада. Он видел, как люди отходят. Не бегут в панике. Отходят. С боем. С грузом. С потерями. Но отходят. Темпест затолкал его к машине FIB. Оливер сел рядом впереди. Темпест сел на пассажирское место. Давида посадили назад. Рядом с ним сел агент FIB. Дверь захлопнулась. Машина тронулась. — Куда? — спросил Давид. Темпест даже не повернулся. — На допрос. — Опять? У тебя фантазии нет. — В этот раз допрос будет без твоих друзей. — Ты уже говорил что-то похожее. Оливер посмотрел назад. — Лучше молчите. Давид улыбнулся разбитой губой. — Оливер Ной. Первый день лидером LSPD, и уже возишься с Темпестом. Плохой старт. — Я выполняю работу. — Все так говорят, пока не понимают, на кого работают. Темпест резко повернулся. — Заткнись. — Негативно отвечаю. Машина ушла в тоннель под военной базой. Там было темнее. Сирены снаружи стали глуше. Свет фар резал бетонные стены. Давид сидел в наручниках и пытался считать повороты. Один. Второй. Прямой участок. Поворот. Он не знал, где Ксавье. Не знал, где Ами. Не знал, сколько матовозок ушло. Но успел отдать приказ. И этого хватало. Темпест говорил что-то по рации. — Объект у нас. Везем через нижний тоннель. Перекрыть выходы. Оливер отвечал кому-то из LSPD. — Держите внешний периметр. Не преследовать матовозки без подтверждения. Повторяю, не входить в ловушку. Давид усмехнулся. — Уже боитесь? Оливер не ответил. Темпест тоже. И именно это было приятно. Потом все произошло резко. В бок машины влетел розовый автомобиль. Удар был такой силы, что мир стал металлом, стеклом и болью. Машину FIB развернуло. Давид ударился плечом о дверь. Агент рядом с ним врезался головой в стекло. Оливер выругался. Темпест крикнул водителю, но было поздно. Машина остановилась поперек тоннеля. Розовый автомобиль дымился сбоку. Дверь открылась. Из него вышел Ксавье. С другой стороны вышла Ами. — Розовая? — хрипло сказал Давид, даже не веря. Ксавье поднял оружие. — Другой не было! Ами уже стреляла. Первый FIB, выбравшийся из машины, упал обратно. Оливер выскочил со своей стороны и открыл огонь по Ксавье. Темпест выкатился из пассажирского места, спрятался за капотом и начал стрелять по Ами. Тоннель заполнился грохотом. Звук бил по ушам сильнее, чем в клубе. Каждый выстрел отдавался от стен. Ксавье двигался к задней двери. — Давид, пригнись! — Я в наручниках, гений! — Тогда просто не умирай! Оливер бил точно. Ксавье пришлось откатиться за розовую машину. Ами сменила позицию и ударила по капоту, за которым сидел Темпест. Темпест выругался и отполз глубже в тень. — Риверу не отдавать! — крикнул он. Агент FIB рядом с Давидом начал приходить в себя. Давид не мог нормально ударить руками. Но мог головой. Он резко наклонился и ударил агента лбом в лицо. Тот застонал. Давид ударил еще раз плечом. Агент выронил ключи. Они упали на пол машины. Слишком далеко. — Ксавье! — крикнул Давид. — Ключи! Ксавье, прикрываясь дверью, подполз к машине. Оливер снова открыл огонь. Пули прошли по двери. Ксавье дернулся, но не отступил. Ами вышла чуть вперед и заставила Оливера спрятаться. — Быстро! — крикнула она. Ксавье просунул руку внутрь, схватил ключи, но один FIB из передней части машины попытался ударить его ножом. Ксавье отдернул руку и выстрелил почти в упор. FIB рухнул на руль. Сигнал машины заорал в тоннеле. — Заткните ее! — крикнул Давид. — Сам заткни, прокурор! — ответил Ксавье. Он нашел нужный ключ не сразу. Первый не подошел. Второй тоже. Оливер и Темпест снова начали стрелять вместе. Ами получила удар осколком по щеке, но даже не отступила. Третий ключ вошел. Наручники щелкнули. Сначала одна рука. Потом вторая. Давид выдохнул так, будто только сейчас снова получил воздух. — Оружие, — сказал он. Ксавье протянул ему пистолет. Давид выпал из машины на пол тоннеля, перекатился за дверь и сразу выстрелил в сторону Темпеста. Темпест спрятался за бетонной опорой. Оливер отступил к служебному проходу. — Они уходят! — сказала Ами. — Пусть, — ответил Давид. — Нам матки важнее. — Ты уверен? — спросил Ксавье. Давид посмотрел на тень, где скрылся Темпест. — Сегодня он не цель. Темпест из темноты крикнул: — Это еще не конец, Ривера! Давид поднялся, держась за разбитую дверь. — Для тебя как раз почти конец! Ответа не было. Только шаги. Оливер и Темпест ушли через боковой проход тоннеля. Не победили. Не проиграли полностью. Просто спрятались. Но Давид был свободен. Ксавье посмотрел на него. — Ты как? — Как человек, которого только что похитили второй раз за день. Ами подошла ближе. — Ранен? — Горжусь вашим выбором машины. Ксавье развел руками. — Розовая спасла тебе жизнь. — Я теперь обязан уважать розовый цвет? — Хотя бы сегодня. Ами улыбнулась. — Сегодня можно. Они сели в розовую машину. Она была побита, но еще ехала. Ксавье завел двигатель. Машина кашлянула. Потом все-таки тронулась. Тоннель остался позади. Когда они выбрались наружу, военная база уже не была местом контроля. Она была местом хаоса. Сирены. Дым. Перевернутые машины. Закрытые ворота, которые уже не закрывали ничего. Следы шин. Пустые места там, где стояли матовозки. И множество госников, которые пытались понять, как две тысячи крайма смогли зайти, забрать материалы и уйти. По рации шли голоса. — Первый матовоз вышел. — Второй на трассе. — Третий идет через объезд. — Четвертый дымит, но едет. — Прикрытие уходит. — РМы отходят. — Bloods вышли. — Vagos вышли. — Families на точке разгрузки. — Мексы везут остатки. — Японцы закрывают хвост. Давид взял рацию. — Это Давид. Я свободен. Все матки — на разгрузку. Не возвращаться на базу. Кто в хвосте — сбрасывайте преследование и уходите по плану. Рация на секунду взорвалась голосами. — Живой! — Давид на связи! — Прокурор вернулся! — Розовая машина легенда! Ксавье громко сказал: — Я же говорил! — Ты ничего не говорил, — ответила Ами. — Я внутренне говорил. Давид впервые за весь день рассмеялся. Не долго. Но по-настоящему. Они ушли с базы через боковую дорогу. Позади еще слышались сирены. Но уже не близко. Уже не страшно. Операция не была чистой. Не была идеальной. Были раненые. Были потери. Была кровь. Но матовозки вышли. А это значило, что день уже нельзя было забрать обратно. Разгрузка проходила на нескольких точках. Не в одном месте. После Каблука и базы никто не был настолько тупым, чтобы складывать все украденное в одну кучу. Первый матовоз разгружали на складе Ballas. Второй — у РМов. Третий — через The Families. Четвертый, самый побитый, доехал до временной точки рядом с Vagos. Мексы забрали часть для переброски. Японцы контролировали периметр. Bloods стояли на внешних дорогах и следили, чтобы хвосты не довели госку до разгрузки. Материалы переносили быстро. Ящики уходили внутрь. Люди считали. Кто-то ругался, что мало. Кто-то отвечал, что с военной базы мало не бывает. Кто-то уже строил планы на будущие поставки. Ирина по рации сказала: — РМы приняли груз. Армандо добавил: — Мексы приняли свою часть. Хуан сказал: — Families разгрузили. Без хвоста. Шота: — Vagos на месте. Четвертый матовоз живой, как ни странно. Джексон: — Bloods хвостов не видят. Дороги чистые. Ами: — Японская мафия периметр держит. Можно завершать. Давид стоял на титуле Ballas, когда последние подтверждения пришли в рацию. Солнце уже клонилось к закату. День был длинный. Слишком длинный. Он успел быть прокурором. Пленником FIB. Пассажиром разбитой розовой машины. И снова лидером Ballas. На титуле пахло летом. Горячим асфальтом. Сигаретами. Порохом, который уже успел впитаться в одежду. И чем-то странно спокойным. Как после грозы. Ксавье сидел на капоте и чистил оружие. — День нормальный, — сказал он. — Смотря для кого, — ответил Давид. — Для нас нормальный. Ами стояла рядом с Давидом. Она молчала. Просто смотрела на закат. Потом сказала: — Ты опять почти не вернулся. — Но вернулся. — Это не всегда будет аргументом. Давид посмотрел на нее. — Знаю. Она кивнула. Не стала продолжать. Иногда этого было достаточно. Давид достал телефон. Он не хотел смотреть новости. После такого дня новости обычно приносили только проблемы. Но палец сам открыл WN. Свежая публикация появилась наверху. Давид прочитал заголовок. И замер. Потом медленно улыбнулся. Не широко. Не как ребенок. А как человек, который слишком долго ждал, пока один конкретный враг наконец начнет падать. — Что там? — спросил Ксавье. Давид поднял телефон. — Самая хорошая новость за сегодня. — Лучше отмены ML-777? — Для меня — да. Он нажал рацию общего протокола. В канале было тихо. Уставшие люди разгружали, лечились, считали потери, приводили машины в порядок. Давид включил передачу. — Всем лидерам и всем, кто на канале. Новости WN. Рация зашипела. Ирина первой ответила: — Слушаем. Потом Ами рядом просто кивнула. Шота: — Давай. Джексон: — Если опять выборы, я выключу. Хуан: — Говори. Армандо: — На связи. Давид прочитал: — Директор FIB, Интенсио Темпест, снимается с лидерского поста, не справившись с грузом ответственности. Заявки на лидера FIB вновь открыты. Можете подать на сайте fib.gov. Сначала опять была тишина. Как утром с ML-777. Только теперь тишина была другой. Глубже. Слаще. Потом Ксавье спрыгнул с капота. — Что?! Ами посмотрела на телефон. Даже она не смогла скрыть удивление. — Темпест снялся? Давид кивнул. — Не справился с грузом ответственности. Ксавье начал смеяться. — Грузом, который мы ему в матовозках увезли? Рация взорвалась. Шота смеялся первым. — FIB попущены! Джексон сказал: — Вот это день. Сначала ML-777 умер, потом Темпест. Ирина ответила спокойно, но в голосе было удовольствие: — Русская мафия поздравляет общий протокол. Хуан усмехнулся: — The Families принимают эту новость как компенсацию за разбитый Каблук. Армандо сказал: — Мексы подтверждают: груз ответственности у него украли. Кто-то из Bloods на фоне орал: — Темпест минус! Кто-то из Vagos кричал: — Госка попущена! Японцы отвечали сдержаннее, но даже там были слышны радостные голоса. Давид держал рацию и слушал. Это был не просто смех. Это было облегчение. Интенсио Темпест давил на них с начала второй части. Папки. Угрозы. Рейды. Каблук. Титул Ballas. Военная база. Допросы. Наручники. Мегафоны. Он был лицом госки, которая решила, что может сломать крайм страхом. И теперь это лицо исчезло с поста. Не потому что его поймали. Не потому что его убили. А потому что он не выдержал. Для крайма это было даже лучше. Давид отпустил кнопку рации. Потом снова нажал. — Всем цветам. Сегодня общий протокол вывез матовозки с SANG. Сегодня ML-777 отменен. Сегодня Темпест снялся с FIB. Запомните этот день. Он посмотрел на закат. Солнце было низким. Оранжевым. Город казался мягче, чем был на самом деле. — Госка официально попущена, — сказал Давид. — Как и Интенсио Темпест. Рация снова взорвалась радостью. Ксавье поднял Special Rifle, но Давид сразу посмотрел на него. — Не стреляй. — Да я просто поднял. — Я тебя знаю. — Ладно. Сзади кто-то включил колонку. Сначала треск. Потом бас. Потом заиграла песня birthday от wifiskeleton. Кто именно включил, Давид не видел. Может, кто-то из молодых Ballas. Может, Винс. Может, вообще один из Bloods, которые еще оставались на титуле после разгрузки. Это уже было неважно. Музыка пошла по двору. Не громко сначала. Потом громче. Давид услышал знакомое начало. Короткую строку про друга и хмурое лицо. Потом еще одну — про то, что нужно говорить тише, потому что кто-то всегда наблюдает. Остальное растворилось в басе, ветре и голосах людей. Он не пытался разобрать каждое слово. Ему и не нужно было. Смысл дня и так был понятен. Кто-то всегда смотрит. Кто-то всегда ждет следующего движения. Кто-то всегда думает, что контролирует доску. Темпест так думал. FIB так думали. Госка так думала. Но сегодня доска перевернулась. Не полностью. Не навсегда. Но достаточно, чтобы все фигуры упали и город услышал звук. Давид сделал вдох. Лето. Сигареты. Асфальт. Порох. Свобода, которая никогда не была чистой. Победа, которая никогда не была бесплатной. Он посмотрел на Ксавье. На Ами. На людей на титуле. На машины. На закат. Вторая часть его истории началась с выхода из федеральной тюрьмы. С возвращения на фиолетовый титул. С города, который изменился без него. Она прошла через университет. Через Лею. Через папку FIB. Через Bloods. Через Каблук. Через общий стол, который прострелили. Через военную базу, которую считали недосягаемой. И закончилась здесь. На титуле. Под закатом. С новостью о снятии Темпеста. С отмененным ML-777. С разгруженными матками. С музыкой из колонки. С людьми, которые больше не стояли по одному. Ами тихо сказала: — Что теперь? Давид не сразу ответил. Он смотрел на солнце, которое медленно уходило за город. Потом улыбнулся. — Теперь лето. Ксавье фыркнул. — Глубоко. — Заткнись. — Прокурору нельзя так разговаривать. Давид засмеялся. Ами тоже улыбнулась. Где-то рядом люди снова начали кричать про Темпеста. Кто-то поднял банку. Кто-то обнял раненого друга. Кто-то спорил, сколько матов вывезли на самом деле. Кто-то уже рассказывал историю про розовую машину так, будто там было не трое людей, а целая армия. Кто-то говорил, что Никита Ланкастер, сам того не понимая, подарил крайму лучший день года. Кто-то отвечал, что он прекрасно понимал. Давид не спорил. Он просто стоял. Иногда лидер должен говорить. Иногда стрелять. Иногда врать, что он прокурор. Иногда сидеть в наручниках и все равно отдавать приказ вывозить матки. А иногда достаточно просто стоять на своем титуле и смотреть, как город на несколько минут перестал давить на грудь. Солнце уходило ниже. Музыка играла. Рация молчала. Никто не кричал о рейде. Никто не говорил, что FIB едет. Никто не требовал поднять руки. Никто не включал злой мегафон. В этот короткий момент Лос-Сантос был не городом без правил. Он был городом, где крайм сам написал свои правила. И заставил остальных их прочитать. Давид сделал последнюю затяжку сигареты и бросил ее на асфальт. Раздавил носком. Посмотрел на закат еще раз. И улыбнулся. Конец второй части.