Глава 7: Часть 6 — Маннис делает выбор
26 мая 2026 г., 11:23
Широкоплечий, суроволицый мужчина сидел в единственном кресле большого круглого зала, сложенного из толстого чёрного вулканического камня — того самого, из которого был построен весь Каменный Барабан. Он сидел один по собственной воле. Однако голоса — то тихие, то громкие — всё утро собирались за дверью, нарушая дух его приказа об уединении, но не букву его.
Станнис Баратеон, лорд Драконьего Камня, не просидел всё это время неподвижно. С серого, туманного, пропитанного солью рассвета, когда он впервые уединился, он каждые пятнадцать минут проходил мимо южной стороны четырёх окон, а иногда и западного, вглядываясь в море в ожидании галеры.
Три с половиной дня плавания от Королевской Гавани до Драконьего Камня — если не будет ни попутного ветра, ни бурного моря. Сегодня должен был быть тот самый день. «Жидкая похлёбка и разочарование, как всегда», — мрачно подумал он.
Когда он не расхаживал, он сидел и смотрел на огромный расписной стол — как часто делал в минуты тяжёлых раздумий и воспоминаний. Его взгляд чаще всего скользил между четырьмя точками на вырезанной карте: Королевская Гавань, Штормовой Предел, Утёс Кастерли и Винтерфелл. Каждое из этих мест терзало его теми унижениями, которые оно олицетворяло.
Чего он надеялся добиться, прибыв на Драконий Камень? Позор, мерзости, отвержение, заговоры… всё это было там: Королевская Гавань, Штормовой Предел, Утёса Кастерли, Винтерфелл. И смерть тоже, пожалуй. Смерти он не боялся. Только бесчестья.
Крылья большой птицы мелькнули за южным окном, привлекая его внимание и отвлекая от мыслей. Он поднялся, чтобы проследить за ней. Мгновение — и он нашёл взглядом ястреба, парящего на тёплых потоках, поднимающихся от огня и жара острова. Хищник наклонял и поворачивал голову, выискивая добычу. Пёстрая окраска птицы напомнила ему о его детском соколе — Горделивокрыле.
Тот ястреб никогда не поднимался так высоко. Раз за разом приручённая птица отказывалась летать выше верхушек деревьев, выставляя его посмешищем перед Робертом и знатными гостями в Штормовом Пределе. Слабокрылой — вот как её прозвали. В конце концов он отпустил птицу по настоянию двоюродного деда, сира Харберта.
Станнис не смог устоять перед своим порывом. Он должен был снова перечитать письмо Роберта. Раздражённый собственной слабостью, он выхватил свиток из кармана кожаного камзола, помяв его. Он скрипнул зубами, взял себя в руки и аккуратно развернул, чтобы вновь вглядеться в уже знакомые строки.
Брат, я вернулся всего на день, и многое изменилось с тех пор, как ты уехал. Бейлон Грейджой восстанавливает Железный флот. Вороны уже разосланы с этим предупреждением в Арбор, Старомест, Ланниспорт и Сигард. Малому совету скоро понадобится мастер над кораблями. Ты вернёшься в изменившийся совет. Варис казнён за верность Таргариенам. Пицель изгнан за некомпетентность. А Бейлиш отправлен моим послом на Пайк. Тирион Ланнистер стал новым мастером над монетой. И я попрошу леди Оленну Тирелл стать госпожой над шептунами. Ожидаю, что Цитадель пришлёт Гормона Тирелла в качестве нового Великого мейстера. Когда я вернусь из Винтерфелла, нам с тобой многое предстоит обсудить. Тем временем я посылаю Белый Плащ на корабле с более глубокими словами между нами. Если моё письмо прибудет вскрытым — убей гонца и не верь ни одному слову. Пароль — Стеффон.
Нет, Роберт был ещё большим глупцом. Ни одного законного сына; лишь незаконные плоды кровосмесительной связи Серсеи Ланнистер и Джейме Цареубийцы. И за то, что помог раскрыть эту истину, лорд Джон Аррен погиб. Он отказывался думать о том, кто ещё может умереть, неся это опасное знание.
Он сунул письмо обратно и снова посмотрел в окно. Его зоркий глаз уловил на горизонте нечто, похожее на облако, но это было не облако. Парус. Он ждал, пока из волны не показался корпус судна.
— Ха! — коротко бросил он без всякого веселья, узнав очертания. Это была «Леди Лианна».
Станнис Баратеон вернулся на своё место — ждать и смотреть; один.
***
Тук. Тук. — Милорд? Он машинально проверил, что арбалет, лежащий вне поля зрения у кресла, по-прежнему взведён. А с чего бы ему не быть? И всё же осторожность требовала проверки. Удовлетворившись, он приказал: — Войдите. Дверь распахнулась, и его кастелян громко объявил: — Сир Мендон из Королевской гвардии, милорд. — Пропустите его, сир Акселл. И затем закройте дверь. Одна рука соскользнула с подлокотника, сжимая рукоять арбалета. — Как прикажете, милорд. Гвардеец шагнул внутрь, наметил поклон, пробормотал: — Милорд, — и замер, ожидая, пока дверь закроется. Сир Мендон, по мнению Станниса, исполнял свой долг лучше большинства собратьев; впрочем, это мало что значило, учитывая жалкое состояние Белых Плащей. Холодный взгляд и пустое выражение лица, обращённые к нему сейчас, мало заботили Станниса. И всё же он настороженно следил за руками рыцаря. — У вас для меня послание от короля, — напомнил он. — Да, милорд, — подтвердил сир Мендон. — Тогда положите его на стол. Сир Мендон подошёл к Расписному Столу, к островам Щита, и положил свёрток на Переправу Горького Моста. Печать с оленем выглядела подлинной, воск на сгибе был не нарушен. Отпустив рукоять, Станнис поднялся с кресла и шагнул к заливу Черноводной. Он наклонился вперёд и взял послание брата. — Король ожидает ответа? — Его милость об этом не упоминал, милорд. — И он уже продолжил путь в Винтерфелл? — Насколько мне известно, это по-прежнему его намерение, милорд. — Оставьте меня, сир. Рыцарь снова поклонился и бесшумно отступил. Как только дверь в Чертог Расписного Стола приоткрылась, снаружи донёсся гул голосов. Каждый из них напрасно надеялся немедленно дать совет. — Тишина! — рявкнул он, как на палубе корабля. Дверь закрылась. Он сорвал восковую печать. Это было написано не аккуратным почерком старательного писца. Слова расползались по пергаменту неровно и небрежно, едва различимые — почерк самого Роберта; вероятно, он был пьян, когда писал. Эти признаки мелькнули в сознании мгновенно, пока он разворачивал письмо и снова опускался в своё кресло. Слово — Стеффон. Так и было. Он не позволил очевидной попытке сыграть на чувствах повлиять на себя. Брат, скажу прямо. Я много лет был перед тобой виноват. Что? Станнис скрипнул зубами. Здесь? Сейчас он решил… что? В его сердце поднялось раздражение оттого, что он, наконец, получил хоть какое-то признание того, чего так долго ждал. Но, как пролитое молоко не вернуть обратно в вымя, так и прошлого не исправить. И всё же я постараюсь загладить вину, насколько смогу. Во-первых, я не вернусь из Винтерфелла с Недом. Он останется на Севере — причины объясню позже. Когда же я вернусь, я назначу тебя своей Десницей. Рука Станниса едва не дрогнула от неверия. Не Эддарда Старка? Человека, которого Роберт любил как брата. Не Десницей короля? А его самого? Ради политики, вернувшись в Королевскую Гавань, не говори об этом ни слова до моего возвращения — и мы вместе приведём Малый совет в порядок. «Или чтобы ты мог назначить вместо меня кого-нибудь другого», — с подозрением подумал он. Слишком много раз брат его разочаровывал, чтобы безоговорочно верить, что Роберт сдержит слово. А пока подумай, кто станет твоим преемником на посту мастера над кораблями. И, что ещё важнее, кто должен стать следующим мастером над законами. Пора уже Ренли оторвать свою бесполезную задницу от двора и вернуться в Штормовой Предел. Я думал, сир Бринден Талли мог бы подойти, но окончательное решение за тобой. Ты лучше меня знаешь, кто справится с обязанностями, — ведь я до сих пор проводил дни своего королевства в пьянстве и распутстве. Штормовой Предел. Роберт не мог не упомянуть этот позор, это предательство. Кто держал Штормовой Предел, поедая крыс? По праву он должен был принадлежать мне, а не Ренли. Старая горечь не рассеивалась — даже на фоне радостной вести о возможном удалении младшего брата от двора или о том, что старший наконец начал ценить его мнение. Что до твоего возвращения — чем раньше, тем лучше. Ты нужен, чтобы привести Королевский флот в боевую готовность и скоординировать действия с великими морскими лордами, если худшее всё же случится с Бейлоном Грейджоем. Увы, я не могу развеять все твои опасения, Станнис; но я знаю, что заставило тебя отправиться на Драконий Камень. «Знаешь ли, Роберт? Знаешь ли, рогоносец? Уклонист от долга!» Джон был убит — но не теми, кого ты подозреваешь и боишься, что они могут ударить по тебе следующими. Причина не в книге и не в тех расспросах, что вы вели на Улице Стали или в борделе; хотя твои подозрения в этом верны. Источник был куда ближе к Джону. Увы, эта пташка уже вспорхнула на высокий насест. Тонкие губы Станниса сжались ещё сильнее. Он подозревает леди Лизу, а не Ланнистеров? Но при этом знает, что его сделали рогоносцем — и самым худшим образом, через двойной грех кровосмешения. И ничего не сделал?! Ничего?! Что до меня — я обесчещен перед Семерыми. Стыд наполняет мою душу, пока я пишу эти слова. Во мне бушует ярость. Я жажду проломить тысячу черепов своим боевым молотом. Но как Хранитель государства я не могу позволить уязвлённой гордости ввергнуть Семь Королевств в разрушительную гражданскую войну — а именно это и случилось бы, дай я волю своему безумию. Справедливость должна подождать, но она восторжествует. И когда это случится, она будет жестокой. Станнис скрипнул зубами от раздражения — одновременно довольный и недовольный тем, что Роберт проявил столь непривычную сдержанность, достойную короля, ради блага королевства. Неподготовленная война с Западными землями и Долиной была бы ужасной. Тайвин Ланнистер мог объединиться с Бейлоном Грейджоем. Простор и Дорн в лучшем случае были ненадёжны. Хостер Талли в Риверране старел, слабел и болел. А Север был слишком далеко, чтобы рассчитывать на своевременную помощь. Я уже упоминал Север. Помимо железнорождённых, в Вестеросе зреет иное зло, брат. Никому к югу от Перешейка — кроме тебя — я бы этого не сказал. Дозорные Ночного Дозора исчезают в разведках и дезертируют в страхе. Появился новый Король-за-Стеной. Этот Манс Налётчик намерен повести всех одичалых на юг через Стену — но не ради женщин, грабежа или земель. Будь дело лишь в этом, я оставил бы Северу самому с ними разобраться. И по праву — Старки являются Хранителями Севера. До меня дошли слухи, что нечто гонит их на юг. Снарки ли, грамкины, вихты или Иные — не знаю. Но от этого у меня на душе скверное предчувствие. В той проклятой богами земле происходит нечто странное и древнее. Потому я и осмеливаюсь говорить так, словно сказания и легенды Века Героев вновь ожили; я знаю, что на Драконьем Камне у тебя есть красная жрица. Мелисандра её зовут. «А, значит, Роберт слышал о заклинательнице…» — подумал Станнис. Интересная женщина, внушающая и преданность, и страх почти в равной мере. Она считает, что ты — возрождённый Азор Ахаи. Веришь ты в это или нет — мне всё равно; как и то, являешься ли ты им на самом деле. Мелисандра не похожа на моего пьяного друга, красного жреца Тороса. У неё есть СИЛА. Когда она вглядывается в пламя, она действительно видит видения — того, что будет или может быть. Отправь её с надлежащей охраной в Восточный Дозор-у-Моря немедленно — я приказываю. Я должен узнать, что её огонь способен открыть за Стеной. Станнису было не по себе от того, что Роберт верит в способности леди Мелисандры. Он никогда не упоминал в Королевской Гавани о жрице, которой увлекалась его жена, — слишком много насмешек и презрения это вызвало бы. Хотя он не сомневался, что Варис и его «пташки» о ней знают; он никогда и не пытался скрывать её присутствие. Но Роберт не мог видеть её прежде. А увидеть — значило хоть мельком ощутить… да… ту силу, что она излучала. Возможно, тот пьяница Торос… сделал… что? Когда мы встретимся лицом к лицу, брат, нам будет о чём поговорить. И я смогу начать искупать многие обиды, которые тебе причинил. Спросишь, отчего такая внезапная перемена? Когда наши любимые родители погибли, у меня был оплот — приёмный отец и приёмный брат, не по крови, но по сердцу, к которым я мог обратиться. И вот мой второй отец тоже мёртв. Когда я был ребёнком, я говорил как ребёнок, понимал как ребёнок, мыслил как ребёнок. Но после смерти Джона я взглянул в зеркало — мрачно — и мне не понравилось то детское лицо, что смотрело на меня в ответ. Я понял, каким меня считают те, чьё мнение для меня важнее всего, — и мне стало стыдно. И я решил, что пора стать мужчиной и оставить детские вещи позади. «Каким тебя считают?» Болваном, пьяницей, которого все любят. Он не мог поверить — не хотел верить — этим словам Роберта. Давно похороненные чувства на мгновение шевельнулись где-то глубоко внутри. Роберту всегда всё давалось легко. Ему ни в чём не отказывали. Станнис сжал кулаки, сминая пергамент — от боли или от гнева, он и сам не знал сквозь навалившуюся оцепенелость. У нас с тобой никогда не будет лёгких отношений, Станнис. Как бы я ни пытался измениться, я всё ещё слишком похож на того шумного, пьяного Оленя. Прости меня. Стань моей Десницей. И, ради Семерых, прежде чем вернёшься, исполни свой долг — зачни ребёнка с Селисой. Сейчас ты мой законный наследник. А после тебя — Ренли, да помогут нам боги и Вестеросу. Станнис Баратеон сидел в одиночестве, погружённый в раздумья, пока тьма за окном не сравнялась с мраком стен Чертога Расписного Стола.***
— Я исполню свой долг, — объявил Станнис. — И вернусь в Королевскую Гавань, как повелевает мой король. — Первое послание было правдой? — резко спросила его жена. — И не только оно, — глухо отозвался он. — А твои опасения? — настаивала она. — Остаются лишь опасениями. Я должен держаться долга, — ответил он сдержанно. Затем добавил: — Король разделяет многие из моих тревог. — Тебе предстоит стать его Десницей, — объявила леди Мелисандра. — В самом деле? — «В самом деле?» — эхом повторили Селиса и её дядя, сир Акселл. — Когда он вернётся из Винтерфелла — если мой брат сдержит слово, — сказал он, не пытаясь скрыть сомнения. — Хвала Рглору, — пропела его жена. — Хвала Рглору, — повторил кастелян. — Рглор — источник всякого блага. Да озарит нас Владыка Света своим светом, ибо ночь темна и полна ужасов, — продолжила красная жрица знакомое ритуальное заклинание. — У вас тоже есть долг, леди Мелисандра, — сообщил ей Станнис. Её длинные медные волосы качнулись, когда она склонила голову, принимая его приказ. — На Север, — согласилась она. Глаза Станниса сузились от лёгкого удивления. — К Стене. — Да. Сегодня утром я молилась, прося узреть Азора Ахая, и Рглор показал мне лишь снег. Великий Иной таится во тьме за её пределами. Позвольте мне служить вам и нашему Владыке как следует. Станнис кивнул в знак согласия — чего ещё может желать лорд, как не преданного слуги? — И чем я могу послужить моему супругу? — спросила его жена. — На каком ты дне своего цикла? — прямо спросил он. Бледные глаза её сузились, суровый рот сжался, опуская вниз волосатую верхнюю губу. — Закончился пять дней назад, милорд, — ответила она своим обычным резким хрипом. — Я пренебрегал своим долгом перед тобой, моя леди-жена, — заявил он. — Сир Акселл, приготовьте «Ярость» к отплытию через семь дней, — приказал он, и кастелян поклонился. — А пока, Селиса, я должен… загладить вину, — с горечью признал Станнис Баратеон.
