люблю твои запутанные волосы

Варя впервые замечает Дженнифер на испытании с ширмой. Та стоит собранная, с напряжённой осанкой и каким-то внутренним упрямством — будто заранее решила, что не уступит. В её движениях нет лишней суеты, только спокойная уверенность, которая почему-то цепляет. Варя ловит себя на том, что наблюдает чуть дольше, чем нужно. Голубые глаза Дженнифер на секунду мелькают в её поле зрения — и этого оказывается достаточно, чтобы внутри что-то тихо сдвинулось. Не резко, не ярко, а скорее как лёгкое осознание: «мне она… приятна». Это не похоже на вспышку или сильное чувство. Скорее спокойный интерес, почти осторожный. Варя просто для себя, что Дженнифер ей симпатична — как человек, как участница, как кто-то, за кем хочется иногда наблюдать. И сама до конца не понимает, почему именно. Варя окончательно ловит это ощущение в готическом зале, когда Дженни оказывается совсем рядом. Вокруг — приглушённый свет, тени ложатся на стены, и в воздухе висит странное напряжение, будто никто до конца не понимает, что их ждёт дальше. В такой обстановке люди обычно теряются или, наоборот, становятся резче. Но Дженни остаётся собой. У неё ровная осанка, спокойные движения, и голос — мягкий, но уверенный, тот самый, к которому почему-то хочется прислушаться. А взгляд… в нём есть что-то почти наивное, тёплое, как у котёнка, и это неожиданно обезоруживает. Кажется, что она располагает к себе ещё до начала съёмок, будто вокруг неё становится чуть спокойнее. Варя замечает, что смотрит на неё снова и снова, и в какой-то момент честно признаёт про себя: да, Дженни ей симпатична. Без лишнего драматизма, без попытки это как-то назвать — просто факт, который больше не хочется игнорировать. Позже, уже наедине с собой, Варя листает её инстаграм. Останавливается на фотографиях дольше, чем планировала, вглядывается в детали, в выражение лица, в настроение кадров. И почти сразу находит себе оправдание — это ведь просто интерес к сопернику, ничего больше. Надо же понимать, с кем имеешь дело. Она даже слегка усмехается этой мысли, будто сама себя убедила. Хотя где-то глубже понимает: дело совсем не в этом. Варя окончательно ловит это ощущение чуть позже, уже вне камер, когда напряжение после съёмок ещё не отпустило. Воздух кажется плотным, разговоры — тише обычного, и в каждом движении чувствуется усталость. Дженни подходит к ней немного неуверенно, словно колеблется, стоит ли вообще обращаться. — У тебя есть сигареты?.. — тихо спрашивает она, чуть отводя взгляд. Варя на секунду задерживает на ней глаза, замечая, как в этой уверенности, к которой она привыкла, вдруг проступает нервозность. Без лишних слов она протягивает ей пачку. — Держи. Дженни берёт её, их пальцы на мгновение касаются — случайно, но этого хватает, чтобы Варя это заметила. — Спасибо, Варенька, — говорит Дженни мягко и улыбается. Эта улыбка выходит какой-то настоящей, не для камер, и от этого цепляет ещё сильнее. Варя чуть хмыкает, будто стараясь сохранить привычную дистанцию. — Не переживай так. Ты нормально держалась. — Стараюсь, — Дженни пожимает плечами и делает короткую затяжку. — Просто иногда накрывает. Они на пару секунд замолкают, и в этом молчании нет неловкости — скорее что-то спокойное и неожиданно тёплое. Варя ловит себя на том, что ей не хочется уходить первой. И именно в этот момент окончательно понимает: это уже не просто наблюдение со стороны. Варя ловит себя на этой мысли позже, когда они уже сидят у Дженни дома — просто пьют кофе, будто старые знакомые. Разговор течёт спокойно, без напряжения, и даже тишина между репликами кажется уютной. На ногах у Дженни устроился кот, лениво щурится и иногда шевелит хвостом, добавляя этому моменту ещё больше домашнего тепла. Варя почти не замечает, как начинает разглядывать её внимательнее. Останавливается взглядом на её губах — слишком аккуратных, слишком притягательных, чтобы это было случайно. И в голове вдруг мелькает тихая мысль: Дженни красивая… просто красивая. Она чуть хмурится самой себе, будто пытается не придавать этому значения, и делает глоток кофе, отворачиваясь к окну. — Ты чего такая задумчивая? — спокойно спрашивает Дженни, поглаживая кота. — Да так… просто устала, — отвечает Варя, не сразу возвращая взгляд. Дженни только тихо «мм» в ответ, не настаивая, и в этом тоже есть какая-то лёгкость. Позже, когда они ложатся спать, Варя долго не может уснуть. Комната тихая, только редкие звуки за окном. Дженни уже почти спит и в какой-то момент, неосознанно, закидывает на неё руку. Варя замирает. Это простое, случайное движение почему-то ощущается слишком отчётливо. Она не убирает её руку, только лежит, прислушиваясь к собственным мыслям и к её ровному дыханию рядом. И снова это чувство — не резкое, не пугающее, а тихое и тёплое, от которого уже не хочется отворачиваться. Утром Варя просыпается раньше и какое-то время просто лежит, не двигаясь. Свет уже пробивается сквозь шторы, в комнате спокойно и тихо. Дженни рядом, ещё не до конца проснувшаяся — с распущенными волосами, без макияжа, и от этого кажется ещё более настоящей. Варя смотрит на неё чуть дольше, чем стоило бы, и ловит себя на простой, почти неожиданной мысли: Дженни - сексуальная. Не показная, не выверенная — а именно такая, живая. И в этой естественности есть что-то особенно притягательное. Дженни открывает глаза, замечает её взгляд и тихо смеётся, чуть наклоняясь ближе. — Не заобнимала тебя сильно?.. — шепчет она, будто боясь нарушить утреннюю тишину. Варя чуть теряется от этой близости, от её голоса, и невольно улыбается, пряча смущение. Дженни, заметив её реакцию, сама вдруг слегка краснеет, отводит взгляд и тихо добавляет: — Прости… я просто люблю спать в обнимку. Надо было тебя предупредить. На секунду между ними повисает пауза — неловкая, но тёплая. — Нет, нет… — Варя качает головой, уже спокойнее глядя на неё. — Мне… понравилось. И это «понравилось» звучит чуть тише, чем она планировала, но достаточно, чтобы Дженни снова улыбнулась — уже как-то мягче. Рыжеволосая ловит себя на этом ощущении вечером, когда они сидят на подоконнике, укрывшись одним пледом на двоих. За окном уже темно, стекло отдаёт прохладой, а в комнате тихо — только голос Дженни нарушает это спокойствие. Она что-то раздражённо рассказывает про Бесова, сбивается, закатывает глаза, жестикулирует чуть резче обычного. В её голосе слышится злость, но даже в этом она остаётся… живой. Настоящей. Варя слушает не так внимательно, как могла бы. Она больше смотрит — на то, как Дженни морщит нос, как меняется её интонация, как она невольно ближе подтягивает плед к себе… и к ней. И вдруг ловит себя на простой, но чуть тревожащей мысли: ей нравится Дженни. Не просто как человек. Варя почти сразу же отмахивается от этого внутри. «Это просто симпатия», — убеждает она себя, стараясь звучать уверенно хотя бы в собственных мыслях. Потому что влюбиться в Дженнифер Бьянки — звучит слишком… нелепо. Неправильно. И точно не про неё. Она слегка хмурится, переводит взгляд на окно, будто пытаясь остыть от этих мыслей. — Ты вообще меня слушаешь? — вдруг спрашивает Дженни, чуть наклоняясь ближе. Варя моргает и возвращается в момент, быстро кивая: — Да. Просто задумалась. Дженни недоверчиво щурится, но потом только тихо фыркает и продолжает говорить, уже спокойнее. А Варя всё ещё чувствует это странное тепло внутри. И, несмотря на все свои «это просто симпатия», понимает — игнорировать его становится всё сложнее. Варя окончательно понимает это не рядом с Дженни, а когда остаётся одна. В наушниках тихо играет Земфира, и слова будто ложатся прямо в неё. «хочешь, я убью соседей…» Она нервно усмехается — не из-за смысла, а из-за того, насколько это про крайности. Про чувства, которые невозможно нормально уложить в голову. Ей становится тяжело. Не показно, не громко — а глубоко внутри, будто что-то сжимается всё сильнее. И тогда она честно признаётся себе: она влюбилась. От этого признания не легче. Наоборот. В следующие дни Варя начинает отстраняться. Отвечает короче, уходит раньше, избегает лишних взглядов. Старательно делает вид, что всё как обычно. Но Дженни это замечает. — Ты меня игноришь? — резко спрашивает она однажды, перехватывая её в коридоре. — Нет, всё нормально, — слишком быстро отвечает Варя, не глядя. — Не нормально, — Дженни хмурится. — Ты изменилась. Варя только качает головой и уходит, потому что если останется — сорвётся. Позже телефон начинает разрываться от её звонков. Экран загорается снова и снова — имя Дженни не даёт ей покоя. Варя долго смотрит, не отвечая, но внутри уже всё на пределе. Она резко выдыхает, садится и берёт телефон дрожащими руками. Хватит. Сообщение получается рваным, честным — без попыток сгладить: что ей не всё равно, что она запуталась, что это уже давно не просто симпатия. Отправляет. Сердце сразу уходит куда-то в горло. Она даже не успевает толком испугаться, как слышит шаги. Поднимает взгляд — и замирает. Дженни стоит напротив. Смотрит прямо. — Это правда? — тихо спрашивает она. Варя не находит сил врать. Только кивает. Пауза повисает тяжёлая, почти болезненная. И вдруг Дженни делает шаг вперёд. Поцелуй происходит почти резко — как решение, которое больше нельзя откладывать. Дженни касается её губ, и в этом есть напряжение, накопленное за всё это время. Но через секунду всё меняется. Поцелуй становится мягче, осторожнее. Тёплым. Варя сначала замирает, не веря, что это реально, а потом отвечает — неуверенно, но искренне. Когда они отстраняются, Варя смотрит на неё растерянно: — Ты… Дженни выдыхает, чуть нервно улыбается: — Ты правда думала, что одна такая? Варя понимает, что это уже любовь, когда Дженни просто лежит рядом, прижавшись к ней так близко, что между ними почти не остаётся воздуха. Тихо. Спокойно. Как будто весь шум мира остался где-то далеко за пределами этой комнаты. — Ты дрожишь… — тихо шепчет Дженни, не поднимая головы. — Я не дрожу, — пытается отшутиться Варя, но голос выдаёт её. Дженни чуть улыбается и переплетает их пальцы крепче. — Врёшь плохо. Варя ничего не отвечает. Только сильнее сжимает её руку. Она вдруг начинает плакать — тихо, почти незаметно для самой себя. Не от боли, а от того, насколько это всё нежно. От того, как это хрупко. От того, что кажется слишком настоящим, чтобы длиться долго. На фоне тихо играет Земфира. «люблю твои запутанные волосы…» Варя аккуратно зарывается носом в кудрявые волосы Дженни, закрывает глаза и задерживает дыхание, будто пытается удержать этот момент внутри себя. — Ты чего? — шепчет Дженни, чуть поворачивая голову. — Ничего… просто ты… здесь, — тихо отвечает Варя. Дженни поднимает взгляд. В её глазах нет ни защиты, ни игры — только спокойствие. — Я здесь, — говорит она просто. И мягко целует Варю — коротко, почти невесомо, как подтверждение этих слов. Варя на секунду замирает, а потом едва заметно улыбается, всё ещё не открывая глаз. — Так лучше? — тихо спрашивает Дженни. — Намного, — выдыхает Варя. Она снова прижимается ближе, слушая её дыхание. И думает, что отпустить её — это не просто больно. Это невозможно.