Безоблачно

В обманчиво тёплых объятиях солнца поляна поблёскивала, будто кто-то рассыпал по траве битое стекло. За ночь талый снег покрылся коркой льда из-за минусовой температуры, и теперь в окрестностях можно было сломать не только каблуки. И даже подоспевший полдень не спешил исправлять ситуацию, разве что ветер умерил свой пыл. Не выл голодным волком в зелёной хвое деревьев, а ластился щенком у ног, играючи ероша серебряные травинки. Возможно именно из-за капризов зимы рис в руках сегодня казался особенно тёплым. Любимые варёные креветки, правда, пришлось заменить на нарезанные соломкой овощи, но от этого мамины онигири не стали менее вкусными. Совсем наоборот: после особо выматывающего дня они казались настоящим спасением. — …мы были буквально на волоске. Опять! — взволнованно щебетала Хаяка, параллельно разжёвывая клейкий рис. — Счёт 5:4, какой толк будет от ещё одного очка? Тем более осталась всего минута до конца матча, и я… ну, не получилось у меня, в общем. Майки привычно распластался на тонком покрывале рядом с ней. Он точно в прошлой жизни был ёлкой — даже зимой ходил в одной и той же куртке. Будто даже самый свирепый мороз не заставит его сменить любимую кожаную куртку на что-то более тёплое. Или же он просто пытался выглядеть круто, разъезжая на своём неизменном мотоцикле с видом повидавшего жизнь байкера? — Забила? — спросил он, отвлекая девушку, которая откровенно на него пялилась. — А? — она моргнула, не понимая, о чём речь. — Кого? — Ну, мяч в ворота. Жуя очередной кусок онигири, Хаяка слегка нахмурила брови, переваривая его слова. Совсем вылетело из головы то, о чём она говорила пару минут назад. И это с ней случалось совсем не первый раз. Ведь стоило ей только взглянуть на белокурые пряди, как мысли сразу же уносились совсем в другом направлении, а на щеках расцветал уже знакомый румянец. — В ворота? — пробормотала она. А затем хихикнула. — В баскетболе нету ворот, только корзина. Видеть замешательство на его лице было довольно забавно, однако следом воцарилась уже знакомая тишина. Она уже не так давила, как во время их неуклюжего первого диалога, но все ещё заставляла неловко заёрзать. Майки с того дня не стал более разговорчивым и все попытки узнать его жизнь получше сводил на нет. Точнее, он совсем не отмалчивался. Скорее наоборот, сбивал её с толку внезапными сменами темы. Прямо как вчера, когда на вопрос «Где ты живёшь?» она получила ответ: «У реки». Ёмко, а главное — информативно. В стиле Майки. — Я состою в запасе команды нашей школы по баскетболу, — объяснилась Хаяка. После, поймав момент, тут же добавила: — А ты спортом занимаешься? Наверное, выглядела она слишком уж любопытной в тот момент. Но ведь не было ничего такого в том, чтобы узнать его интересы, верно? В конце концов, не может же только она всё время болтать. Хотя ей никогда не казалось, что Майки вообще против такого их взаимодействия. Может, он даже жалел о том дне, когда решил проявить инициативу… но уже было поздно. Он снова как-то неоднозначно пожал плечами, и Хаяка рефлекторно поджала губы. Снова мимо? Но, словив на себе мимолётный взгляд тёмных глаз, тут же услышала тихое хмыканье: — Единоборствами. Услышав неохотный ответ, девушка тут же ухватилась за него, словно утопающий за соломинку. Она восторженно присвистнула, хотя не могла не относится к этому скептически. Совсем уж не клеился у неё образ Майки с драками и тем более с насилием. Или она просто не хотела видеть его в таком ключе?... —Звучит… круто! — улыбнулась Хаяка. Вопреки неохоты отвечать, Майки не смог сдержать самодовольного хмыканья, что заставило её воспрять духом. Вообще, он очень даже любил, когда им восхищались — это она заметила почти сразу же. — А, эм… — её глаза метнулись в сторону его рук, — … какая еда тебе нравится? Сменить тему убедительно у неё не получилось, но с ним по-другому было никак. Белокурый вроде и не был типичным молчаливым и холодным красавчиком, сошедшим со страниц манги, но ореол загадочности вокруг него ощущался почти физически. Что-то было в нём такое, что хотелось разгадать. Разговорить, растормошить, узнать про него всё. Ну и не есть в следующий раз в одиночестве — сегодня Ами не готовила на всех, поэтому онигири на поляне достались только ей. В этот раз Майки долго не думал. — Люблю тайяки. Хаяка выгнула бровь. — Серьёзно? — Угу. Последний раз о тайяки она слышала, когда ещё гуляла с братом. Давно, несколько лет назад. Он просто обожал таскать их со стола и брать с собой на набережную, где дразнил маленькую Хаяку тем, что сейчас выпустит «рыбок» на свободу, испортив тем самым бабушкину выпечку. Что было бредом, ведь сама девушка к сладкому была абсолютно равнодушна. — Хм… — Хаяка уже мысленно вспоминала рецепт, явно намериваясь в следующий раз принести с собой тайяки. — А с каким вкусом? — Со всеми. Девушка хмыкнула. И снова его ответ разнился с тем образом, который выстроился у неё в голове. Ну как можно представить парня в кожанке за рулём байка (который, кстати, всё это время был небрежно припаркован за её спиной), жующего тайяки? Для полной картины не хватало только банки с газировкой. К слову, он наверняка был бы не против промочить горло после выпечки. Недолго думая, Хаяка уже открыла рот, чтобы задать вопрос, когда её прервали. Тёплое касание возле губ заставило её замереть. Глаза расширились, когда она оторопело взглянула на безропотного Майки, решившего убрать оставшиеся после онигири крошки с её лица. Выглядел он так, будто просто перелистнул страницу книги. — А… с-спасибо. — машинально пробормотала она, пряча замёрзший нос в складку шарфа. Трель звонка ещё никогда её не разочаровывала, как в тот момент. Пришлось неуклюже взять себя в руки и попытаться нащупать одеревенелыми руками раскладушку в кармане тёплой кофты. Звонила Ами, но сразу сбросила, словно тут же передумала. А это означало только одно: Рэй и Минако снова что-то не поделили. — Я, ээ… мне уже пора, — немного виновато улыбнулась Хаяка, схватив лежащий рядом портфель. — Холодает. Потом немного подумала и добавила: — И будет холодать. Может… в другом месте свидимся? Как раз в этот момент её передёрнуло. Майки привычно склонил голову набок, наблюдая за ней некоторое время. После — пожал плечами. — Всё равно. Расценивать этот ответ можно было по-разному, но девушка уже привыкала. Поэтому кивнула, решив, что это можно засчитать за согласие. — Тогда давай в парке. Там хотя бы не так ветрено. — Возле площади? Она сразу же заметила его лёгкий прищур. По какой-то причине Майки избегал людных мест, но будто бы вовсе не из-за того, что ему некомфортно. Совсем наоборот, он производил впечатления человека, который привлекал к себе толпу. Однако спрашивать об этом не было смысла — Хаяка точно знала, что ответа не получит. Поэтому лишь поспешила уточнить: — Нет, лучше возле фонтанов. Там зимой вообще никого нет. Удостоверившись, что она знает, о чём говорит, Майки вновь расслабился. Лёг обратно на покрывало и уставился на облака, давая понять, что её выслушал. — Тогда увидимся! — Ага.

* * *

— Ты т-только не волнуйся, Ха-чан! — нежный голос Ами из динамика прозвучал почти убедительно. — Мы обязательно со всем справимся! Она всегда была такой наивной. Тихой, но надёжной. Честно сказать, Хаяка никогда не понимала, почему Ами примкнула к их небольшой компании. Ведь она никогда не была любительницей внимания и всегда предпочитала оставаться в стороне, из-за чего порой складывалось впечатление, что её и вовсе нет. Однако Хаяка точно знала, что первое впечатление обманчиво. И что именно Ами брала на себя роль лидера в моменты, когда её не было рядом. Пусть и получалось не всегда гладко. — Ленточки мы оставим на твоё усмотрение, но остальное оформление возьмём на себя. Нам будет не сложно, честно… — Ами запнулась, а после охнула. В трубке что-то зашуршало, словно на неё кто-то навалился. — М-Мина-чан, ну не плачь… Подготовка к Рождеству не знает пощады. Это было уже своеобразной традицией — поручать оформление класса (а порой и всей школы) Хаяке. И обычно она всегда с радостью бралась за это, потому что в последнее время студсовет и без того едва справлялся с бесконечными драками и хулиганами. Однако теперь в её ежедневные планы входили и встречи с Майки, поэтому подруги любезно согласились помочь её хотя бы с украшением класса. Но… ну, кажется, это было не лучшей идеей. Как минимум потому что Минако и Рэй снова нашли повод поссориться. В этот раз — из-за ленточек. По крайней мере, так утверждала Ами, но Хаяка отлично понимала, что искра вспыхнула точно не из-за глупых украшений. Наверняка Минако снова опоздала, потому что задержалась после физкультуры в раздевалке и долго поправляла макияж. Для придирчивой и пунктуальной Рэй это было всё равно что красная тряпка для быка — Ами-чан, выдохни. — посоветовала Хаяка, буквально ощущая навалившуюся на плечи подруги безысходность. — Я займусь оформлением класса завтра сама, хорошо? А вы можете… м-м-м… — она закусила губу, лихорадочно пытаясь придумать хоть что-нибудь, — …Разобраться с закусками. Да, точно! Ты же любишь готовить, не так ли? — Ну… конечно. Фестиваль состоится после Рождества, но… но меню было бы не лишним продумать сейчас. — пробормотала она. — Вот и славно. Тогда, пожалуйста, дай трубку Рэй… Ами замялась. — И-Извини, Ха-чан, но она… ушла домой… Хаяка сжала телефон крепче. Еле слышно выдохнула, стараясь, чтобы Ами этого не услышала. Уже могла предвидеть, как Рэй битый час жалуется на Минако и проклинает студсовет, не давая подруге вставить и слова. Упрямая, своевольная и вспыльчивая. Полная противоположность Мины-чан, из-за чего они постоянно и собачились. — Ладно, я поняла. Позвоню ей позже. Прежде чем Ами успела ответить, быстро добавила: — Прости, давай позже. На ужин опаздываю. И завершила вызов. Вдалеке уже виднелись знакомые очертания домов. Среди желтоватых огоньков окон Хаяка без труда могла вычислить, где именно находится её кухня. И, словно завороженная, смотрела туда, пока ноги сами несли её к порогу. Очень сильно захотелось наконец ощутить обволакивающее тепло, учуять вкусный запах маминого супа. Только после ужина она наконец найдёт в себе силы расхлёбывать всю эту кашу. — Я дома! В глаза тут же бросилось отсутствие четвёртой пары обуви у дверей. Хаяка на мгновение замерла со своими ботинками в руках, разглядывая полку. Мамины туфли на месте, папины — тоже. И только обуви Масару вместе с его тёплой курткой не было. Девушка нахмурилась, чувствуя проснувшееся беспокойство. Оно всколыхнуло и так потрёпанные нервы, заставляя ещё раз сделать глубокий вдох. Не помогла и вышедшая в коридор мама, встречающая её с кое-как повязанным фартуком и дёрганной улыбкой. Не нужно быть гением, чтобы лишь по одному её виду понять — с ума от переживаний сходит. — Мам… — Хаяка запнулась, взглянув в родные глаза. Выдохнула. — А что у нас сегодня на ужин? И точно увидела благодарность на её лице. От которой, правда, легче совсем не стало. — *Кацудон, дорогая. Я добавила побольше лука, как ты любишь. — охотно ответила мама, проходя обратно на кухню. — Нужно будет ещё открыть банку с бабушкиными соленьями… Сердце защемило. Хаяка моргнула, и тут же перебила мамины размышления насчёт ужина. Начала болтать про школу, не забыв упомянуть высший балл по математике и то, что её в очередной раз назначили организатором школьного фестиваля. И наконец расслабилась, когда увидела на лице женщины привычную гордость и радость. Но про ссору подруг, конечно, умолчала. Не говорила она и о своих встречах с Майки, пусть и сама не знала, почему. Просто казалось, что всё это сейчас не так важно, да и к тому же ей всё равно не запрещали проводить время с друзьями после школы. В приоритете родителей сейчас явно был присмотр за Масару, и Хаяка всеми силами старалась не доставлять им лишних проблем, которых и так было предостаточно. В этом она убедилась ещё раз, когда пришло время садиться за стол. За ужином они молчали. Взрослые стреляли друг в друга глазами, постукивая кончиками палочек по тарелкам в каком-то нетерпении. Папа порой прокашливался, недвусмысленно поглядывая на наручные часы. Мама же явно чувствовала себя крайне неуютно, когда поставила на место рядом с Хаякой ещё одну порцию кацудона. Для Масару. Даже сама девушка невольно ощутила грызущую злость. Где его носило так… поздно? Поздно?... Неожиданное осознание ударило под дых. А Масару вообще возвращался вчера вечером? Ответ нашёлся сам собой на лицах родителей, которые были на волоске от очередного скандала. Хаяке же захотелось под землю провалиться — вчера она и сама задержалась на поляне с Майки, вернувшись домой позже привычного. И совсем не заметила, что комната брата пустовала. Какая же из неё сестра? Кусок в горло не лез. В нём комом стало чувство вины, разлившееся горячим кипятком по бледным щекам. Неудивительно, что сегодня все были на взводе. Кое-как досидели до конца, пробормотав слова благодарности. И замерли на месте, когда входная дверь хлопнула, словно в какой-то мелодраме. **Неужели кацудон и правда приносил удачу? — Где ты был? Голос мамы был как гром, предвещающий бурю. Она мельком оглядела появившегося в проёме подростка, и вот-вот была готова сорваться. Совсем не помогало и то, что Масару в ответ набычился, кусаясь в ответ. — Гулял я. — Тебя дома день не было! — взорвалась криком мама, заставив его скривиться. — День! Ты хочешь, чтобы меня инфаркт хватил? Уютным вечером в доме и не пахло. Для полного завершения картины не хватало только побитой посуды. И, сказать честно, Хаяка бы даже была рада, если бы прямо сейчас мама выругалась и разбила что-то. Выплеснула бы всё, что накопилось, а не тихо рычала на сына, сжимая в руках кухонную тряпку. — Чего ты снова разоралась? — уставшим, но твёрдым голосом парировал папа, встав на сторону Масару. — Хочешь, чтобы он вообще из дома сбежал? Хаяка прикрыла глаза. Цепная реакция была запущена, и теперь встревать не было смысла. Зацепят ещё и её в своих перепалках, тогда и вовсе всё дойдёт до развода… хотя, разве сейчас было лучше? В такие моменты хотелось оглохнуть, лишь бы только не слышать всего этого. Тусклый свет одинокой лампочки удлинял их тени, делая похожими на голодных хищников. И только краем глаза девушка успела заметить, как Масару двинулся в сторону своей комнаты. Она тут же сорвалась с места вслед за ним. Может, с родителями что-то обсуждать сейчас и бесполезно, но хотя бы перед ней он обязан объясниться. Наконец рассказать, что с ним происходит последний год, и как он до этого докатился… как они все до этого докатились. — Свали, сопля. Хаяка решительно нахмурилась, закрывая ему проход. Все ещё рвано дышала, каким-то чудом сумев обогнать его и встать прямо перед дверью. И пусть Масару и был старше, так просто с места он её не сдвинет. Она была точно уверена, что без ответов не уйдёт. — Хватит. — прошипела Хаяка, метнув взглядом в него молнии, совсем как это делала мама. — Ты никуда не пойдёшь, пока не скажешь мне, какого черта происходит. Его лицо уже в знакомой манере скривилось. Только сейчас девушка учуяла удушающий запах сигарет и заметила на желтоватом лице несколько синяков. Всё это так разнилось с образом её брата несколько лет назад, что сердце сжималось. — Снова подрался? — уже более мягко пробормотала она, пытаясь разглядеть в его глазах хоть какое-то объяснение. — Что с тобой стало, братишка?... Разглядеть что-то в полумраке было трудно. Сложно было сказать, что именно он испытывал. Если когда-то Хаяка была уверена, что знает брата на все сто, то сейчас даже не могла его назвать знакомым. И с каждым днем он словно отдалялся дальше, глубже падал в глубокую яму, из которой достучаться было всё труднее. Она же должна с этим хоть что-то сделать! Сама того не осознавая, девушка протянула к нему руку, будто надеясь, что он примет её. Расколется, расскажет всё, наконец-то прекратит скрывать эмоции за язвительными комментариями. Но вместо этого она лишь коснулась его кожанки, пропитавшейся холодом улицы. Случайно скользнула пальцами по кривой нашивке на кармане и удивилась, когда та отпала ей прямо в руку. Что-то она не помнила, когда это её брат вступил в кружок кройки и шитья. И достаточно было взглянуть на нашивку, чтобы в этом убедиться. Она кое-как разглядела прошитый золотыми нитями крестообразный знак с неуклюже дорисованными жёлтым фломастером загнутыми концами. Судя по всему, Масару просто не знал, что шить можно и боком. Но сам факт того, что что-то подобное он смастерил сам, заставил Хаяку удивлённо вскинуть брови. — Что за… — Не трогай! — тут же рявкнул он, вырывая у неё из рук несчастный кусок ткани. — Я сам его у капитана Тосвы оторвал! Девушка моргнула. — У… у кого? — Не твоё дело! И, воспользовавшись её замешательством, рванул в свою комнату быстрее, чем она успела отреагировать. Громко хлопнул дверьми и дёрнул засов, отгоняя сестру от себя, словно назойливую муху. А та так и осталась стоять в коридоре, понятия не имея, что за бред он только что нёс. Но почему-то шестое чувство подсказывало, что связана эта «Тосва» с чем-то опасным, и вытаскивать Масару оттуда нужно было как можно скорее. Под тяжелым грузом плечи опустились ещё ниже.

* * *

Мороз сковал воздух так крепко, что каждый вдох обжигал лёгкие. Солнце тонуло за горизонтом крайне быстро, лишь мимолётно оглаживая ветви елей мягким светом. По шоссе знакомо проносились машины; одна за одной, они оживляли замёрзшую картинку леса. Под фонарями медленно кружился снег — мелкий, сухой, словно пыль. Он холодил разгорячённые щёки, холодными каплями стекал по коже, заставляя поёжиться. Сделать шаг подальше от дома, потом ещё один, и ещё… Хаяка изначально вышла на крыльцо лишь бы подышать свежим воздухом, но вот ноги уже сами несли её в нужном направлении. Даже мысли о тёплой кровати не грели её сейчас так, как рисуемая воображением поляна. Почему именно она — девушка и сама не знала. Просто ощущала, что ей нужно побыть в одиночества прямо сейчас. Не звонить подругам, чтобы разбираться с их конфликтом, не докучать брату расспросами и не пытаться расцепить родителей. А просто собраться с мыслями и вернуться домой в полной боевой готовности. Однако судьба второй раз решила пошутить. На землю скоротечно опускалась ночь, незаметно подкрадывался мороз, а на знакомой поляне снова виднелась блондинистая макушка. Хаяка на мгновение замерла. Она уже была в шаге от того, чтобы поверить шуточным обвинениям Рэй, которая утверждала, что Майки сталкер. Но достаточно было взглянуть на запутавшиеся в светлых волосах снежинки, чтобы понять, что он сам тут недавно. И ещё не превратился в снеговика. — И опять ты тут, да? — вздохнула она, смиряясь. Блондин узнаваемо мотнул головой, и наверняка снова что-то промычал в ответ. Совсем не удивился тому, что она здесь. Или виду не подал? В любом случае, деваться уже было некуда. В обычный день Хаяка бы покрутила пальцем у виска, если бы кто-то ей предложил провести вечер на морозе, но сейчас даже размышлять об этом желания не было. Честно сказать, думать в принципе… вообще не хотелось. Поэтому она села рядом. Открыла рот, чтобы снова что-то начать рассказывать. Но закрыла назад, когда поняла, что слишком устала. Даже если после этого Майки не захочет снова прийти. Ей просто хотелось помолчать, и прямо сейчас это не казалось вынужденной мерой. Всего лишь желанием дать себе наконец выдохнуть по-настоящему. И именно это она и сделала. Расслабилась, почти что неосознанно. Подняла взгляд, рассматривая зажигающиеся на небе огоньки звёзд. Невольно вспомнила, как в детстве соединяла их воображаемой линией, создавая в своей голове собственные созвездия. И в этот раз тоже занялась этим, сумев даже отыскать что-то похожее на Великую Медведицу. Мороз щипал. Белые хлопья таяли на пальцах, тело слегка дрожало. Но холодно почему-то совсем не было, даже наоборот. В тёмных очертаниях елей Хаяка почему-то видела пляшущее летнее солнце и рефлекторно щурилась, словно его свет мог её согреть. Тоска по лету сейчас ощущалась какой-то эфемерной и совсем несерьёзной, но именно из-за этого и заставила улыбнуться. Вот бы в жизни были только такие проблемы. Искусственная кожа приятно холодила разгорячённую кожу щёк. Пахла она сахарной пудрой, морозом и чем-то металлическим. И что-то в этом запахе успокаивало и заставило прижаться ближе, навалившись на Майки почти что полностью. Она уложила голову на его плечо и выдохнула, чувствуя накатившуюся усталость. Совсем не осязаемую, не физическую. А засевшую где-то настолько глубоко, что приходилось вытаскивать её на свет насильно. Почему-то его присутствие согревало. Его извечное молчание вымораживало, но сегодня она была ему за это благодарна. Ведь в мраке ночи точно уж не смогла разглядеть засохшую на костяшках его пальцев кровь.