Против правил сердца

Ночь, последовавшая за откровением, не принесла Кэтрин ни сна, ни облегчения. Дом Эшфордов погрузился в тишину, нарушаемую лишь редкими звуками.  Всё вокруг оставалось неизменным, привычным, как и прежде, но в душе Кэтрин бушевал пожар.  Она сидела у окна, в полумраке, и смотрела в сад, где дорожки терялись в ночной темноте. Там, среди деревьев, всё ещё можно было различить очертания тех мест, где она проводила часы, не задумываясь о том, к чему это приведёт. – Это невозможно… – тихо произнесла она, хотя уже не была уверена, пытается ли убедить себя или опровергнуть. Она вспомнила его – её – слова. «Я не должна была позволять этому зайти так далеко». И впервые в этих словах она почувствовала не боль предательства, а ответ: «Я не была бы против, если бы вы позволили зайти этому дальше.» Кэтрин закрыла глаза. Перед ней вновь возникли их прогулки, разговоры, взгляды, которые она не сразу поняла. Она резко поднялась. – Нет. Это слово прозвучало почти неожиданно,  даже для неё самой. Она прошла по комнате, остановилась, затем вновь двинулась, словно не могла найти себе места. – Это ничего не меняет… – уже тише добавила она. Потому что, если это ничего не меняло, значит всё, во что её учили верить, было недостаточным, чтобы объяснить её собственное сердце. Она подошла к столу и долго не могла начать. Когда она наконец решилась и достала лист бумаги и перо, слова, которые прежде легко складывались в мысли, теперь казались почти неподвластными. Затем, она начала писать.  «Мистеру Грею, Прошу простить поспешность и, быть может, неуместность этого письма, однако я не нахожу в себе сил оставить сказанное между нами без ответа с моей стороны. События вчерашнего вечера привели меня в состояние смятения, которого я прежде не испытывала. Если моё поведение могло показаться Вам резким или несправедливым, позвольте уверить, оно было продиктовано не осуждением, а неожиданностью и неспособностью в тот момент понять услышанное. С тех пор я имела время для размышления и чем более я обдумываю всё произошедшее, тем яснее понимаю: то, что Вы открыли мне, не изменило главного. Я не смею утверждать, что полностью осознаю положение, в котором Вы находитесь, равно как и последствия, которые оно может повлечь. Однако я не нахожу в себе ни желания, ни возможности отвергнуть те чувства, которые возникли во мне прежде и которые, вопреки всякому разумному ожиданию, остались неизменны. Быть может, я заблуждаюсь, быть может, поступаю опрометчиво. Но, если это так, я предпочитаю заблуждение, основанное на искренности, нежели благоразумие, требующее от меня отказаться от правды, которую я уже не могу отрицать. Если же Вы сочтёте необходимым более не искать моего общества, я приму это решение без упрёка. Но я не могла позволить Вам уехать, не дав ответа. С должным уважением, Кэтрин Эшфорд» Когда письмо было окончено, её рука дрожала. Она перечитала строки и не зачеркнула ни одной.

***

Утро наступило слишком быстро. Кэтрин почти не помнила, как передала письмо слуге, лишь тихо попросив доставить его в дом Харрингтонов. Весь день прошёл в ожидании, но ответа не было. В доме Харрингтонов тем утром царило непривычное движение. Слуги переносили вещи, экипаж был подготовлен раньше обычного, а сам мистер Харрингтон, хотя и старался сохранить привычную лёгкость, не мог скрыть удивления. – Вы уверены, что отъезд не терпит отлагательства? – спросил он, обращаясь к своему другу. – Всё произошло столь внезапно. – Обстоятельства изменились, – ответил мистер Грей, избегая подробностей. – Боюсь, я не могу более злоупотреблять вашим гостеприимством. Мисс Ванесса, наблюдавшая за происходящим, лишь чуть дольше задержала на нём взгляд, пытаясь прочитать между строк о каких загадочных обстоятельствах идёт речь. Тем временем сам «мистер Грей» находился в своей комнате. На столе лежали аккуратно сложенные вещи, дорожная сумка была почти готова. Виктория провела рукой по спинке стула, затем остановилась у окна. Сад был виден отсюда лишь частично. Она знала, что не увидит её. Оставаться после этого было невозможно. Стук в дверь прервал её мысли. – Войдите. Слуга появился на пороге, держа в руках письмо. – Для вас, сэр. Она замерла. – От кого? – От мисс Эшфорд. Грей взяла письмо и долго не решалась его открыть, а затем медленно и осторожно развернула лист. С каждым прочитанным словом выражение её лица менялось. Она перечитала письмо, затем ещё раз. И только после этого опустилась в кресло, словно силы внезапно оставили её. – Это невозможно… – прошептала она. Взгляд её вновь обратился к дорожной сумке, несколько секунд Виктория сидела неподвижно, а затем медленно закрыла её.

***

К вечеру в доме Эшфордов заговорили о новостях. – Мистер Харрингтон и его гости покидают имение, – сообщила леди Джоанна. – Весьма неожиданно. Сердце Кэтрин замерло. – Сегодня? – спросила она, не узнавая собственного голоса. – По всей видимости да. Остальные восприняли это известие с обычным сожалением. Но для Кэтрин оно означало лишь одно: она опоздала.

***

Дождь начался внезапно, словно чувствуя настроение обитателей.  Сначала она был лёгкий, почти незаметный, затем всё сильнее, превращаясь в ровный, непрекращающийся поток. Кэтрин выбежала из дома, не дожидаясь ни плаща, ни сопровождения. – Мисс! – окликнули её, но она не остановилась. Её платье быстро намокло, тяжелея с каждым шагом, волосы прилипли к лицу, дыхание сбивалось, но она не замедляла хода. Слёзы смешивались с дождём, ведь она не знала, успеет ли. Она остановилась лишь тогда, когда увидела фигуру впереди. Сначала едва различимую сквозь дождь. Высокую, неподвижную. Кэтрин замерла. Сердце билось так сильно, что заглушало все остальные звуки. – Виктория… – выдохнула она. Фигура двинулась. И в следующую секунду они уже шли навстречу друг другу. Быстро, почти бегом. Когда расстояние исчезло, Кэтрин не остановилась, она бросилась к ней. Её руки обвились вокруг Виктории, словно она боялась, что та исчезнет, если отпустить. – Я думала… – её голос дрожал. – Я думала, что вы уехали… – Я получила письмо, – тихо ответила Виктория. Кэтрин отстранилась, но лишь настолько, чтобы видеть её лицо. – И всё же вы здесь… – Я не могла уехать, не узнав… Она не договорила. Кэтрин покачала головой. – Я была испугана, – призналась она. – Но не тем, что вы узнали правду, а тем, что это ничего не изменило. Её голос стал твёрже. – Я всё ещё чувствую то же. Дождь усилился, но ни одна из них не обратила на это внимания. – Я не понимаю, что ждёт нас, – продолжила Кэтрин. – Я не знаю, возможно ли это… но я знаю одно: – Я не могу от этого отказаться. – Вы понимаете, что это значит? – Нет, – честно ответила Кэтрин. – Но я готова понять. На мгновение между ними повисла тишина. А затем Виктория осторожно подняла руку, коснувшись её щеки, неуверенно, словно спрашивая разрешения. Кэтрин не отстранилась. И тогда расстояние между ними исчезло окончательно. Их поцелуй был стремительным, почти умоляющим. Привкус чужих губ смешивался с солью слез и дождевой водой, но это не останавливало их. Как бы дождевые капли ни старались разъединить девушек, их сердца уже навечно связали друг друга клятвой, о которой нет необходимости говорить вслух.