Mystery

«В бесполезных знаниях можно найти много удовольствия»,

— Бертран Расселл (1872 — 1970)

Грегори Хаусу нравилось считать, что у него со вселенной рабочие отношения. Когда бы ему ни было скучно (а это случалось часто), она давала ему какого-нибудь пациента, который кровоточил из всех возможных отверстий, и наблюдала, сможет ли он разобраться с проблемой до того, как пациент умрет. Это заставляло его оставаться бдительным и относительно хорошо избавляло от скуки. Были времена, когда вселенная была занята где-то в другом месте, конечно, организуя эпидемии, голод и все такое, и тогда Хаусу становилось скучно — и, насколько он знал, все, кто встречал его хотя бы раз, понимали, что скучающий Грегори Хаус — это Плохо. С большей буквы, да. Когда ему было скучно, он шел искать свои собственные маленькие загадки, которые вселенная упустила (она обычно сосредоточена на более значимых вещах, например, на жизни и смерти), небольшие любопытные и бесполезные факты, которые только он находил интересными. Именно поэтому он сейчас пылился на галстук Уилсона и хмурился в концентрации. Этот галстук был новым, даже совершенно новым, и он был неправильным по нескольким причинам. Во-первых, галстук ему купила точно не Джулия, потому что у Хауса в голове был каталог, включающий абсолютно каждый галстук Уилсона. Во-вторых, галстук был слишком стильным для того, который Уилсон купил бы сам. Прежде всего это был галстук от Джорджо Армани с боровыми и серыми полосками. И он был шелковым. Когда Уилсон пытался покупать галстуки самостоятельно, он обычно выбирал какие-нибудь кричащие цвета типа розового, или фиолетового, или… э, гейских цветов. Как Хаус не заметил этого раньше? Он отложил эту мысль в папку «Способы мучения Уилсона» до следующего раза, когда тот придет в гейском галстуке. И да, была еще одна причина, почему этот галстук был неправильным. Третья — Уилсон продолжал разглаживать его и виновато краснел каждый раз, когда Хаус ловил его на этом. Точно новая девушка. Но почему Хауса об этом не уведомили? Уилсон всегда рассказывал ему о своих «девочках на замену», еще с первого брака. И вообще-то, Джулия была его «девочкой на замену», которой он теперь нашел замену. Жизнь — такая забавная штука. И все же Хауса не устраивало оставаться за бортом. Уилсон знал, что он любит все знать. Возможно, это была Дебби из бухгалтерии, и Уилсон просто не хотел признавать, что раньше Хаус оказался прав. Хаус увидел, как Уилсон снова пригладил галстук, и поднял бровь, когда онколог покраснел. Нарочито небрежным тоном, будто он не понял, что у Уилсона опять новые отношения, он заметил: — Видимо, сегодня мои миньоны опаздывают. На самом деле, они с Уилсоном сегодня умудрились добраться до больницы за полчаса до начала рабочего дня, кто знает (он подозревал, что Уилсон перевел часы у себя дома), поэтому у его маленьких слуг было еще достаточно времени, но, может быть, он мог бы поиграть с часами и заставить их думать, что они опоздали. Хотя сейчас это не сошло бы ему с рук, так как Уилсон все еще сидел у него в кабинете, поэтому он внес этот план в мысленную папку «Гнусные замыслы для мучения слуг». — У них еще есть пятнадцать минут, Хаус, — сказал Уилсон, глядя на часы и рассеянно проводя пальцами по серым полоскам галстука. Это постоянное поглаживание уже начинало раздражать. Шелк, конечно, приятный, но не настолько же. Хаус (героически) подавил желание сорвать галстук с шее Уилсона и вместо этого спросил так же непринужденно: — Так кто это? Дебби из бухгалтерии? Новая медсестра из радиологии? Он, как ястреб, выслеживал любую реакцию и не был разочарован — рука Уилсона на галстуке замерла, а его глаза на секунду стали точно блюдца, пока она не начал мямлить: — Как ты?.. То есть, я не знаю, о чем ты… Кто что? Боже, иногда Уилсон был слишком простым. Он остановился, чтобы полюбоваться на щеки Уилсона, которые цветом почти сливались с его бордовым галстуком, а потом усмехнулся. — Вот почему я не пригласил тебя на вечер покера. Тебя бы обобрали до нитки, — он откинулся назад в кресло, прокручивая в руке свою трость. — С кем ты спишь? Дебби из бухгалтерии? Это должен быть кто-то из больницы, если только ты не бегаешь к кому-то в те редкие обеденные перерывы, которые проводишь не со мной. — Я не… — Уилсон вздохнул и потер лицо руками. — Ладно, ладно, я кое с кем встречаюсь. Вот, ты заполучил свой дневной интересный факт. Можем мы теперь сменить тему? — Ох Джимми, — упрекнул его Хаус, вложив в свой голос совсем немного веселья, — как будто я бы сменил тему, когда ты еще не назвал мне ее имя. — Неужели Уилсон на самом деле считал, что может скрывать что-то от него? Когда Уилсон просто уставился на него с выражением легкой паники на лице, он приподнял бровь и протянул: — Так кто эта таинственная девушка, о которой я, как ни странно, ничего не слышал? — он замолчал, немного уловленный тем, как резко и чуть ли не раздраженно прозвучало это «ничего». Ну, он напомнил себе, просто это было не свойственно Уилсону — скрывать свои отношения. Это означало или первое: это был кто-то, с кем Хаус угадал, что Уилсон переспит, и тот просто не хотел мириться с его «злорадством»; или второе: кто-то, кого Хаус не одобрит. Оба варианта давали ему полное право быть раздраженным. Он уже собирался предположить, что это второе, когда Уилсон вздохнул, потер шею и сказал: — Это не Дебби. И не Карен из радиологии. — Нам что, придется играть в имена, или ты скажешь мне, кто она? — Было бы паршиво, если бы Уилсон настоял на игре в имена, потому что Хаус не помнил и половины женских имен в больнице, и они оба это знали. Черт, да он с трудом мог вспомнить имена Кэмерон и Кадди в половине случаев. Игра в имена означала угадывание и несколько часов ожидания до того, как он наконец узнает, кто эта таинственная женщина, а Хаус хотел знать сейчас. Когда Уилсон вновь вздохнул и отвел взгляд, Хаус ткнул его тростью в грудь. — У вас какие-то запретные отношения? Боже, если это Кадди, я убью тебя для твоего же блага… — То, что Уилсон закатил глаза на слова о Кадди в роли его «девочки на замену», немного удовлетворило его. — Все… сложно, Хаус. — И Уилсон вернулся к поглаживанию галстука, чей цвет снова соперничал с покрасневшими щеками. — Мы можем поговорить об этом позже? — Нет, — категорично ответил Хаус, поднял глаза, когда дверь в конференц-зал открылась, — и замер, пораженный совестливым выражением лица Уилсона: то, как его взгляд метнулся к двери, и самое главное — тот факт, что он сглотнул, — Хаус моргнул. Вот это уже было… интересно. Кэмерон? Хаус и не думал, что Уилсон на такое способен. Однако секунду спустя Уилсон заметно расслабился, и Хаус в конце концов взглянул и усмехнулся Форману, пока невролог стягивал с себя сырое пальто и пытался стряхнуть воду, в это время все его мысли все еще вертелись вокруг одного — серьезно, Кэмерон? Он действительно не верил, что Уилсон сойдется с ней, когда она все еще увлечена Хаусом. Хотя опять же, возможно, Уилсон пытался убить двух зайцев одним выстрелом: заполучить себе «девочку на замену» и избавить Хауса от Кэмерон. Жаль, Уилсон не учел, что Кэмерон довольно прилипчива. Форман посмотрел на них и приподнял бровь, очевидно, замечая виноватую реакцию Уилсона. — На улице довольно скользко. Думаю, сегодня больнице придется разбираться с многими несчастными случаями, — было все, что он сказал, однако, до того, как отошел сварить себе кофе. Неужели в нем нет ни капли любопытства? Кэмерон пришла спустя примерно пять минут, ее волосы все мокрые от дождя. Она улыбалась так же искренне, как и всегда, но Хаус прищурился на нее — в ее улыбке точно должно быть то самое «блаженное свечение». Когда он не заметил ничего необычного, он нахмурился. Ну, может, они с Уилсоном еще не спали. Может, они только поужинали. Он просто кивнул, когда она улыбнулась ему, и кинул взгляд на Уилсона (незаметно, конечно). С тем, чтобы читать выражение лица Уилсона, была только одна проблема — сейчас он прятал его в ладонях и даже ничего не ответил на аккуратное «Все в порядке, доктор Уилсон?» от Кэмерон. Доктор Уилсон, ха. Он же теперь Джимми, нет? Только если у этих двоих не было кинка, из-за которого она продолжала называть его «доктор Уилсон». У него появилась некоторая пища для размышлений. Он называл ее Эллисон или Кэмерон? Прошло пятнадцать минут, когда взъерошенный Чейз вбежал в конференц-зал. — Я опоздал? — Да, — ответили Хаус и Форман в унисон, и Хаус недовольно зыркнул на него. Только ему разрешено изводить Чейза, не Форману. Форман мог мучить… погодите-ка, это Хаус мог мучить всех, так что Форману, увы, ничего не остается. Ну, Форман это переживет. Он подождал, пока трое его миньонов усядутся за стол, вновь взглянул на Уилсона (тот все еще прятал лицо в руках, будто пытаясь оттянуть неизбежное) и тоном, прямо сочащимся невинностью, спросил: — Так, Кэмерон, как тебе галстук Уилсона? На лице Кэмерон отразилось недоумение. — Его… галстук симпатичный, наверное, — неуверенно предположила она, встречаясь с Хаусом прямодушным взглядом, — подождите, это была не Кэмерон? — и они оба повернулись на звук кашля, потому что кто-то подавился кофе. Лицо Чейза было ярко-красным и, кстати, цветом походило на его винный галстук. Его… винный галстук от Армани. Судорожно кашляя, Чейз смог выдохнуть «Пошло не в то горло», а потом кашель возобновился. Немного погодя Кэмерон дотянулась и отняла у него красную кружку, которую он сжимал в руке, (что, скорее всего, было хорошей идеей, потому что Чейз, казалось, был в моменте от того, чтобы уронить кружку и обжечься горячим кофе). Это, определенно, было… интересно. Хаус знал, что его лицо сейчас выражает неприкрытый шок, а челюсть валяется где-то на полу, но он не мог сдержать изумление. Уилсон и… Чейз? Подхалим Чейз? Чейз — его очень… мужской реаниматолог? — Ха, — выдохнул он и запоздало прикрыл рот. — Ха, что ж… Это любопытно. — Хаус, — практически простонал Уилсон откуда-то между ладоней, а потом умоляюще посмотрел на него. Хаус почувствовал, как шок потихоньку отходит на второй план, из-за привычного умоляющего тона. Это уже была знакомая ему территория: Уилсон, пытающийся избежать пыток. Через мгновение он похлопал друга по плечу. Потом посмотрел на своих приспешников и ухмыльнулся, очень стараясь показать все свои зубы, и был награжден белым как мел Уилсоном. О да, это будет очень весело. Он должен внести это в папку… Наверное, теперь ему нужна новая папка. «Разнообразные способы мучения Уилсона и Чейза». В этом было что-то невероятно приятное. — А я думаю, что у него красивый галстук. Согласен, Чейз? — сказал он приторно-сладким голосом, чем заслужил подозрительный взгляд от Формана, удивленно наклонившую голову Кэмерон и выражение полного ужаса на лице Чейза. Да, это будет очень, очень весело.