… is it casual now? / теперь это обычное дело?

Излишне говорить, что в их следующую встречу Минхо довел Джисона почти до безумия своими поддразниваниями. Прелюдия растягивалась до тех пор, пока Джисон не превратился в раскрасневшееся, дрожащее месиво из тихих всхлипов. Минхо очень медленно раскрывал его. Он ждал гораздо дольше, чем следовало бы, чтобы ввести новый палец, наслаждаясь тем, как младший стонал и хныкал, отчаянно пытаясь податься навстречу так, чтобы получить то, чего он так жаждал. Но Минхо не позволял ему. Он продолжал ласкать чувствительное место внутри — короткими движениями, от которых по телу Джисона прокатывались волны удовольствия, похожие на электрические разряды, но этого было недостаточно, чтобы подарить ему желанную разрядку. Уткнувшись лицом в плечо Минхо, Джисон бесвязно бормотал что-то вроде: — Это нечестно! И: — Ты самый ужасный человек на свете! И какая-то дьявольская часть Минхо хотела, чтобы этот момент длился вечно. Может быть, в следующий раз Джисон дважды подумает, прежде чем строить из себя такого самоуверенного. Хотя Минхо очень надеялся, что этого не случится. Только когда Джисон оказался на грани слез, старший наконец сдался. Однако стоило ему оказался внутри темноволосого, как все терпение лопнуло, и такие слова, как "медленно" или "нежно", больше не были частью его словарного запаса. После того, как Джисон кончил себе на живот, его тело бессильно обмякло на матрасе, руки раскинулись по подушке возле головы. — Все хорошо? — спросил Минхо, снимая презерватив и завязывая его. Вопреки их первоначальному плану о приезде Джисона, Минхо решил, что первый анальный секс должен случиться у Джисона. Так, если младший почувствует себя плохо или у него что-нибудь заболит после, ему не пришлось бы тащиться на автобусную остановку. — Кажется, я умер. Ты меня убил, — простонал Джисон. —Ты можешь, пожалуйста, серьезно ответить на мой вопрос? —голос Минхо прозвучал мягко и искренне, поэтому темноволосый поднял глаза, чтобы встретиться взглядом со старшим, и кивнул. — Я в порядке. А ты? Старший усмехнулся. — О, у меня все просто замечательно. Откинув голову на подушки, Джисон вздохнул. — Думаю, я больше никогда не смогу встать. Минхо хихикнул. — Я тебя вымою, хорошо? — Ладно, — с этими словами Джисон закрыл глаза. Через мгновение старший вернулся с мочалкой и полотенцем в руках. — Не переживай, вода была теплой, — предупредил он, прежде чем начать вытирать липкие следы. Джисон взвизгнул от неожиданности и резко опустил руки, чтобы прикрыть живот. Минхо замер на месте. — Извини, тебе щекотно? Лицо Джисона всё ещё было красным, как раньше, или на щеках появился новый румянец? — Нет не щ-щекотно! Просто чувствительно! Потому что я только что кончил. — О, хорошо. Тогда я буду осторожнее. Но стоило ему продолжить, как Джисон начал смеяться, извиваться, пытаясь оттолкнуть его руку, и очень быстро Минхо стало понятно, что темноволосый действительно был чувствителен к щекотке. Это было восхитительно. — Минхо! Я могу сделать это сам! — О, ты не лишишь меня такого удовольствия. Минхо нарочно водил пальцами по бокам, пресу и рёбрам Джисона, используя мочалку и мысленно отмечая, от каких прикосновений младший смеялся громче всего. — Если хочешь, чтобы я тебя как следует вымыл, убери руки! — с этими словами он схватил Джисона за запястье, отводя его в сторону. — Но я же уже чистый! — это было правдой, но Минхо не мог просто смириться с этим. — М-м, кажется, у тебя ещё кое-что осталось здесь... И здесь. И вот здесь тоже. Смех Джисона был самым заразительным , который Минхо когда-либо слышал, и поэтому тоже не мог удержаться от хихиканья. Как только он решил, что Джисон достаточно чистый, он отбросил мочалку и принялся вытирать его полотенцем, при этом смеясь всё время. Когда Минхо, наконец, отпустил его, Джисон перевернулся на живот, чтобы спрятать своё ярко-красное лицо в подушку. — Как хорошо, что ты совсем не боишься щекотки, Джисон, — поддразнил Минхо — Я тебя ненавижу! Старший запрокинул голову и расхохотался. — Ты бы ненавидел меня чуть меньше, если бы я заказал нам еду? Джисон поднял голову. — Ну... попробовать стоит. Примерно через час они все еще валялись в кровати Джисона, между ними лежала коробка с куриными наггетсами и картошкой фри. — Эй, Мин, можно тебя кое о чем спросить? — Мм? — Почему ты одинок? — В каком смысле? — Ну... ты ведь мог бы найти парня, если бы захотел, но ты предпочитаешь оставаться один. Почему? Минхо несколько раз обмакнул картошку фри в кетчуп, затем размазал немного по коробке, как будто вдруг стало слишком много, и в конце концов снова обмакнул. — Я пытался строить отношения раньше. Не получилось. Джисон нахмурился. — А что именно было не так? — на мгновение младший забеспокоился — не слишком ли настойчиво он пытался что-то выяснить, но не мог сдержать любопытства. — Наверное, ожидания… Когда Джисон вопросительно посмотрел на него, Минхо бросил картошку фри обратно в коробку и со вздохом вытер руку салфеткой. — Когда я встречался с кем-то, мне всегда казалось, что я делаю недостаточно. Мой бывший постоянно хотел, чтобы мы ходили вместе на ужины, путешествовали, танцевали, а я просто хотел расслабиться? Заниматься сексом, обниматься, разговаривать, шутить, готовить вместе… просто… быть рядом… этого мне было достаточно. Это то, что я искал, но он расстраивался из-за меня. Потому что я никогда не покупала ему цветы, не планировал свидания для нас и не хотел делать милые совместные фотографии. В какой-то момент я начал пытаться делать все это, но он… говорил, что я делаю это только ради него, а не потому, что хочу… и… ну, он был прав. — Со временем стало ясно, что мы хотим от отношений разного, и мы расстались. И должен сказать, мне было тяжело, потому что… хоть всегда и казалось, что мне на него наплевать, пока мы встречались… мне очень нравился этот мужчина. Так что… мне потребовалось время, чтобы это пережить. — Наверное, можно сказать, что такое случается, и нужно попробовать еще раз, но спустя несколько месяцев у меня был очень похожий опыт. И тогда я подумал, знаешь что? Похоже я не создан для отношений. Всё это не для меня. Поэтому я начал искать случайные связи. И, как оказалось, они могут быть даже более утомительными, чем романтические отношения. То, с каким драматизмом Минхо сказал это , заинтересовало Джисона. Поэтому он перевернулся на живот, оперся на локти, устроив подбородок на ладонях. —О-о-о, звучит многообещающе! Расскажи мне еще! Минхо взял картошку фри, обмакнул его в кетчуп и поднес к губам Джисона. Стоило младшему открыть рот, как он ткнули картошкой ему в нос, оставив там пятно, и съел ее сам. — Эй! — пронзительно закричал Джисон . Минхо ухмыльнулся. — Это тебе за излишнее любопытство. Джисон попытался дотянуться языком до носа, чтобы слизнуть кетчуп (безуспешно), и серибристоволосый фыркнул на него и отвернулся. — Первый друг с привилегиями, который у меня был, в итоге влюбился в меня. В начале нашей договоренности мы очень ясно дали понять, что речь пойдет только о сексе, поэтому я думал, что мне не стоит беспокоиться по этому поводу, но он сказал, что я посылал ему противоречивые сигналы, целуя его и обнимая. Он сказал, что я морочу ему голову и играю с его чувствами, хотя я даже и не догадывался, что нравлюсь ему в этом смысле. — После этого он больше со мной не разговаривал. Парень, с которым я переспал после, испытывал чувства к своему другу, поэтому он порвал со мной и начал встречаться с ним. С третьим парнем все было точно так же, как и с первым. Только на этот раз я был осторожен. Ни поцелуев, ни объятий — вообще ничего такого. Но, оказывается, я был “слишком милым”. У Джисона вырвался смешок. — Ты спросил его, что он имел в виду? — Например, я разговаривал с ним мягким тоном или слишком много улыбался. И тому подобное. Из-за этого он решил, что меня может интересовать нечто большее, чем просто секс. А однажды я помог собрать ему полку из Икеи, и, думаю, это стало последней каплей. — Но он не нравился мне в романтическом плане, и вот так я снова оказался злодеем в чужой истории. — Знаешь, как в каждой компании друзей есть один человек, которого все вместе ненавидят и о котором все говорят гадости на каждой встрече? Так вот, для ДВУХ компаний таким человеком стал я. В этот момент все кусочки пазла начали складываться в голове Джисона. Он сочувствовал старшему. Чувствовал его печаль. Его сожаление. Его вину. Накручивание себя было не чуждо Джисону, особенно когда дело касалось мнения других людей о нем. Поэтому он мог только представить, каково это — понимать, что причинил кому-то боль, никогда не желая этого. — Мне жаль, Мин. Это действительно ужасно… — Честно говоря, я уже начал думать, что они успели настроить против меня весь город, чтобы никто больше никогда не спал со мной. Я почти уверен, что это был их план. Так что да, я очень осторожен, когда дело касается таких вещей, как физический контакт или “слишком доброе отношение” к кому-то, потому что боюсь, что это будет воспринято как проявление интереса. Поэтому если я иногда “холоден” по отношению к тебе…то это не потому, что я злой, а потому что… — Потому что ты не хочешь давать мне ложную надежду. — Именно. И вдруг всё стало понятным. То, как Минхо колебался, целуя Джисона, и не хотел обниматься. Как он несколько раз спрашивал, действительно ли он этого хочет. Как он был холоден и отстранён поначалу. Как он старался не сближаться с ним. За последние несколько недель Джисон несколько раз замечал эти стены вокруг него. Но младшему все же удалось немного пробиться — шутками, закусками, беззаботными разговорами. У него было ощущение, что он до него добирается. Медленно, но верно. Понимающе кивнув, Джисон отставил пустую коробку и вытер руки и рот салфеткой. — Просто чтобы ты знал, тебе действительно не нужно беспокоиться о том, что у меня появятся к тебе чувства. Мне было совершенно ясно, что для тебя это только секс, и никакие тихие разговоры или улыбки этого не изменят, хорошо? Ты не станешь злодеем в моей истории, и я никогда не буду говорить о тебе плохо. В ответ на это плечи Минхо будто немного опустились. Словно невидимый груз, который он так долго носил, стал легче. Словно стены вокруг него начали рушиться. — Спасибо, Джисон. Я тебе доверяю, понимаешь? — Знаю. Так что не беспокойся, ладно? Он искренне улыбнулся Минхо. Сначала старший выглядел нерешительным, но в конце концов ответил на улыбку. — Довольно обо мне. А как же ты? Почему сам не хочешь отношений? — Потому что я до сих пор не могу забыть своего бывшего, — произносить это вслух было неприятно. Похоже на признание собственного поражения. Он поднял взгляд на Минхо, ожидая осуждения, но прежде чем старший успел хоть что-то ответить, поспешно добавил: — Не в том смысле, что я все еще хочу его вернуть. Боже, я никогда больше не хочу видеть этого придурка. Просто… я еще не полностью оправился от боли, которую он мне причинил, и пока я не готов снова доверять кому-то подобным образом. В его взгляде появилась знакомое выражение — смесь жалости и сочувствия. Джисон терпеть этого не мог. — Изменил тебе? — В мой день рождения. Минхо выглядел настолько шокированным, что Джисон едва не рассмеялся. — Дерьмо! Вот же мудак! — Да. — Мне очень жаль, что это с тобой случилось. Ты этого не заслужил. Джисон пожал плечами, пытаясь хотя бы немного преуменьшить всю драму, чтобы жалость на лице Минхо исчезла. — Да, ну, я ничего не могу изменить, правда? Неважно. Я просто хочу забыть о нем. — Да, я понимаю. Черт, надеюсь, этот ублюдок никогда больше не найдет счастья. Младший слегка улыбнулся, видя, как сильно Минхо злился за него. Когда-то он тоже долго носил в себе эту злость. Но потом просто устал от нее. Натянув одеяло повыше, Джисон улегся на спину и какое-то время молча смотрел в потолок. — Я действительно боюсь вновь пережить такую боль, поэтому я решил пока держаться подальше от романтической любви. По крайней мере до тех пор, пока я полностью не восстановлюсь. Пока не перестану бояться. Но знаешь что? Мне ужасно не хватает того, что у меня есть парень. Минхо устроился рядом на боку, забираясь под одеяло так, чтобы видеть его лицо. — Правда? Чего тебе в этом не хватает? — Внимания, — он не смог сдержать улыбки от того, как нелепо это прозвучало. Минхо фыркнул. — Какого рода внимания? — Когда тебя будят поцелуями, подают завтрак в постель, когда покупают цветы, водят на свидания, делают маленькие подарки или покупают твои любимые закуски, готовят для тебя. Все те вещи, которые не нужны в отношениях, как ты говорил раньше. А я вот такое обожаю. Это заставляет меня чувствовать себя самым драгоценным человеком на свете. Пока Джисон говорил, на лице Минхо появилась улыбка. Младший теребил шов на одеяле. — Так вот, если ты когда-нибудь снова начнёшь переживать о том, что у меня могут появиться к тебе чувства, просто помни, что мы совершенно несовместимы. Мне нужно подобающее обращение, как с принцессой. Они расхохотались. — Какое облегчение, — сказал Минхо, всё ещё хихикая. Немного помедлив Джисон продолжил уже тише: — Но знаешь, чего мне больше всего не хватает? Минхо заинтересованно приподнял брови. — Поцелуев просто ради поцелуев. Целоваться, не доходя до секса. С тяжелым вздохом Джисон откинул голову на подушку. — Ты знаешь моего лучшего друга, Феликса? — Ах да, я помню его. — Знаешь, что его парень подарил ему на их первую годовщину? Фотоальбом! Его парень сел и собрал в фотоальбом все их общие воспоминания за первый год их отношений. Фотографии, билеты в кино, билеты на поезд, маленькие записки, которые Феликс писал ему, и рекламные листовки отелей и фестивалей, которые они посещали вместе. На последней странице — письмо Феликсу о том, как он ему благодарен. Он вздохнул с грустной улыбкой. — Ты можешь себе представить, какого это быть насколько важным для кого-то? Настолько, что этот человек готов сидеть часами, собирая для тебя что-то настолько особенное? В памяти тут же всплыло, как много Феликс плакал в тот день, он натянул одеяло до плеч и зарылся поглубже в подушки. — Это мое единственное желание в жизни. Чтобы кто-нибудь когда-нибудь сделал для меня фотоальбом. Между ними повисла короткая пауза, прежде чем Минхо заговорил: — А как насчет того, чтобы ты сделал такой для своего будущего парня? Джисон прикусил губу и провел ступнями по ткани одеяла, которая их покрывала, глубоко вдохнув, отбросил его в сторону. Он встал с кровати и опустился на колени, вытащив что-то из-под неё. Упав обратно на кровать, он бросил книгу рядом с Минхо. У неё была чёрная обложка с золотой застежкой. Минхо осторожно посмотрел на неё, словно это была дорогая вещь, к которой нельзя прикасаться. — Я сделал её для своего бывшего на нашу первую годовщину, которой у нас так и не случилось. Давай, ты можешь посмотреть. Старший нерешительно провел пальцами по чёрной коже, затем медленно осторожно открыл альбом и пролистал страницы. Там были фотографии двоих мужчин — обнимающихся, целующихся, корчащих друг другу глупые рожи. Билет в кино, билет на театральное представление, их фотография в костюмах, на которой они были на свадьбе у родственников. Снимок сердца, нарисованного на песке, внутри которого были выведены буквы: “J+J”. Но одна фотография привлекла внимание Минхо на несколько секунд дольше остальных. На ней Джейкоб целовал Джисона в щеку. На лице Джисона была широкая улыбка. Сразу становилось понятно, что в момент снимка он смеялся. — Вы двое были... - начал Минхо, но оборвал себя на полуслове. Однако Джисон и без того знал, что он собирался сказать. Это всегда говорили все вокруг. Вы такая милая пара. — Я знаю, — тихо сказал он. — Я еще не закончил альбом, поэтому осталось так много пустых страниц. Я планировал подарить это ему в канун нового года, потому что это была бы наша годовщина, но... что ж... В груди неприятно шевельнулась знакомая грусть. — Ваша годовщина была в канун Нового года? — переспросил Минхо. Младший кивнул. — О, пожалуйста, только не говори, что он поцеловал тебя ровно в полночь. Серибристоволосый говорил так, будто вот-вот умрет от кринжа. — Поцеловал! Вот так мы и сошлись. — Фу, это так банально! —Заткнись! Это было очень романтично! Минхо издал звук, похожий на рвотный позыв, а Джисон с трудом сдержал улыбку. — Конечно, тебе не понять! — Представь, что твой первый поцелуй — это новогодний поцелуй! Если бы это был я, то я бы сказал парню подождать хотя бы час, чтобы было не так неловко! Джисон тихо рассмеялся. — Для меня навсегда останется загадкой, как вообще кто-то из твоих бывших умудрился в тебя влюбиться. Ты серьезно самый неромантичный человек, которого я встречал! — У меня сейчас диабет начнется от одной только мысли о подобном! Что дальше? Фейерверки взорвались в небе, и в ваших сердцах? — он снова издал рвотный звук, и Джисон рухнул на матрас, заливаясь смехом. — Т-ты ужасен! — прохрипел младший, заставив Минхо тоже рассмеяться. Вся печаль внезапно исчезла из груди Джисона. —Он выглядит как парень, который дарил бы тебе красные розы на День святого Валентина, — задумчиво произнес старший, и Джисон спрятал лицо в ладонях. —Только не говори мне... — Минхо резко выпрямился. — Нет, он этого не делал! — Джисон уже так сильно смеялся, что не мог выдавить ни слова. — Джисон, пожалуйста, скажи, что это неправда! Ради моего душевного спокойствия! Только не говори, что он реально подарил тебе красные розы на День святого Валентина! Чем драматичнее звучал голос Минхо, тем сильнее Джисон впадал в истерику. Минхо демонстративно передернуло от отвращения, и к этому моменту слезы начали наворачиваться на глаза младшего. Им потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и снова начать нормально дышать. Джисон прижал ладони к ноющему от смеха прессу, пытаясь перевести дыхание. Наконец, Минхо снова заговорил: — Так почему ты до сих пор его хранишь? Я про фотоальбом. Джисун жалобно простонал. —Потому что я потратил на него столько сил! И кучу денег на печать этих дурацких фотографий! Минхо приподнял бровь. — Значит, ты собираешься хранить его под кроватью вечно? — Ну, не вечно! Просто… просто… — на лице Джисона снова появилась его фирменная надутая мина, но выглядела она не очень убедительно — особенно с блестящими от смеха глазами. — Просто? — Ох, оставьте меня в покое! — буркнул он, скрещивая руки и намеренно отводя взгляд. Минхо усмехнулся. — Слушай, давай так. Я сейчас пойду домой, заберу этот альбом с собой и выброшу ее в мусорный контейнер на соседней улице, идет? Улыбка исчезла с лица Джисона, и он посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Ты не можешь этого сделать! — Почему нет? — Потому что… — он опустил взгляд. — Потому что тогда тебе придется окончательно признать, что он тебе больше никогда не понадобится? Джисон не смог поднять глаза, вместо этого он снова начал нервно покусывать губу. — Сон… послушай… — положив теплую руку на колено Джисона, старший придвинулся ближе. — Однажды, когда ты полностью оправишься от разбитого сердца, ты снова найдешь любовь. Кого-то, кто будет так сильно о тебе заботиться, что сделает тебе фотоальбом, будет водить тебя на свидания, покупать цветы и относиться к тебе как к самому драгоценному человеку на свете. Кого-то, кто даже не подумает о том, чтобы предать тебя. Я просто знаю это. Потому что, если кто и заслуживает такой любви, так это ты. Но для этого тебе нужно отпустить прошлое и принять тот факт, что ты стоишь больше, чем тот, кому изменяют. Взгляд младшего оставался прикован к одеялу, которое он снова начал теребить. — А когда ты встретишь этого парня, и он окажется хотя бы отдаленно таким же отвратительным, как твой предыдущий, пожалуйста, никогда не знакомь его со мной. Иначе меня стошнит прямо на него. Прежде чем он успел сдержаться, с его губ все-таки сорвался смешок. Он толкнул Минхо в плечо, заставив того улыбнуться. Старший поднял фотоальбом. — Теперь я отнесу этого парня туда, где ему самое место, хорошо? Джисон снова тихо рассмеялся, положив голову ему на плечо. И в тот момент, когда он подумал, что, вероятно, для Минхо это слишком близко, старший вдруг поднял руку и провел ладонью по его затылку. Можно остаться немного в таком положении? — Спасибо, Мин. — Всегда пожалуйста.