Бойся меня

— Пожалуйста, Никколо. Нет. Отпусти меня, — хнычу я, когда он освобождает меня от пут, лишь для того, чтобы завести мои запястья за спину и связать их своим ремнем. — Заткнись, просто заткнись. Я не хочу слышать твои глупые и жалкие мольбы. Тебе не пришлось бы сталкиваться со всем этим, если бы ты не целовалась с ним. Ты нажила проблем не только себе, но и ему, — шипит он. — Ч-что ты имеешь в виду? Ты собираешься ему навредить? — шепчу я, чуть заикаясь, еле сдерживая слезы. — Думаешь, я этого не сделаю? Может, мне просто отрезать ему руки, раз они посмели дотронуться до тебя вон там? — говорит он, похлопывая меня по заднице. — Пожалуйста, делай со мной что хочешь, наказывай меня, но его оставь. Это моя вина, я сама его об этом попросила... пожалуйста, Никколо. Я тебя умоляю, — совсем хнычу я. Он хмыкает, поглаживая мою спину пальцами. — О, моя милая, милая Bella. Ты меня в могилу сведешь. Я слышу звук расстегивающейся ширинки и понимаю, что он делает. Освобождает свой член. Я оглядываюсь через плечо и вижу, как он берет презерватив с тумбочки и натягивает его на свой уже твердый член. Я с трудом сглатываю, когда его рука скользит по моей попе. — Здесь ты ещё девственница, да? — шепчет он с болезненным увлечением. Я не отвечаю. Я не хочу, но все же качаю головой. Я не хочу, чтобы меня трахнули там. Я видела во многих видео, как это больно, как кричат девушки на видео. Мое сердце сильно стучит, по щекам уже текут слезы, и страх снова окутывает меня. — Пожалуйста... Никколо... нет... не надо, — всхлипываю я, прижимая голову к матрасу и чувствуя это странное ощущение в животе. — Ой, не плачь. Я бы сделал это для тебя проще, Bella. Но ты не оставила мне выбора, — шепчет он с притворной нежностью. Он плюет между моих ягодиц и использует влагу из моей вагины, чтобы сделать её ещё влажнее. Без предупреждения он проникает в меня, и я вскрикиваю; он не вошел полностью, только головка, которая едва проникла внутрь. Я тяжело дышу, а ноги дрожат. Он стонет и пробует снова. Входит в меня все глубже и глубже, пока не погружается полностью. Он замирает на секунду. Я кричу еще громче, рыдая и рыдая, он протягивает руку, чтобы прикоснуться к моим волосам, нежно лаская их. — Шшш... — он успокаивает меня, прежде чем установить немного более мягкий ритм, мои рыдания постепенно стихают и превращаются в скулёж, но на этот раз я чувствую и боль, и удовольствие. Больно, но в хорошем смысле, так что анальный секс не так уж и ужасен, правда? — Блять, ты так красиво кровоточишь на мой член, — хрипит он, устанавливая ровный, но твердый темп, пока я постепенно привыкаю к этому. Я прижимаюсь щекой к подушке, бросаю на него взгляд, и тут меня осенило. В одной руке у него был телефон, а другой он держит меня за волосы. Камера направлена прямо на меня, и мои глаза расширяются. Он... снимает наш секс...? Зачем?  Я даже не могла говорить, пока он трахал меня буквально до потери сознания. Я не могла произнести вопрос: почему он нас снимает? Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз, понимая, что я догадалась, что он нас снимает. На этот раз он ускоряет темп, его уверенные толчки сменяются грубыми и сильными. Его бедра ударяются о мои, звук кожи о кожу эхом разносится по комнате, мои стоны становятся все громче и громче. Я не осмелилась стонать его имя, зная, что он только получит от этого удовольствие, а я уж точно не хочу доставлять ему это удовольствие. Он приостанавливает свои толчки, тянется к своим штанам и вытаскивает небольшой ножик. Его лезвие блестит в темноте, мои глаза снова расширились. У меня болит шея, поэтому я снова смотрю вперед: зачем он достал нож именно сейчас? — Значит ты не будешь стонать мое имя... — шепчет он, наклоняясь ко мне, прижимая грудь к моей спине. — Тогда я вырежу свои инициалы на твоей прекрасной коже. — Н-нет, нет, нет, пожалуйста, нет... — умоляю я, понимая, что это абсолютно бесполезно. Если он что-то задумал, его уже ничто не остановит. Он хмыкает, медленно приставляя нож к боковой части моей спины. Острие лезвия медленно врезается в мою кожу, я вскрикиваю, рыдая, уткнувшись в подушку. Когда он заканчивает, я оглядываюсь через плечо, чтобы посмотреть на него. Он слизывает кровь со своего ножа. Мою кровь. — Вкусно, — бормочет он. Он делает несколько снимков моей спины, а затем показывает мне фотографию своих инициалов на моей коже. N.G.R. — Теперь все окружающие, и ты в том числе, будете знать, кому ты принадлежишь. С этими словами он возобновляет свои толчки, и моя голова снова падает вперед на подушку, а из моих губ вырываются стоны и всхлипы. Когда он заканчивает и доводит до оргазма и меня, он медленно выходит из меня. — Вау... какая же ты прекрасная. Хорошо, что я всё снял, — с восхищением лопочет он и медленно развязывает мои запястья. Я тяжело дышу и медленно переворачиваюсь на спину, пока он убирает беспорядок, который мы наделали. Это было хорошо. Очень хорошо... Но сегодня подтвердилось, что мы все-таки оба извращенцы. Он ложится рядом со мной и показывает мне видео. На экране видны моя спина и попка, пока меня как следует трахают. Я вздыхаю, глядя на инициалы, которые он вырезал на моей коже.  — Если ты снова уйдешь от меня или даже попытаешься уйти, я выложу это, — говорит он обыденно, как будто речь идет о покупке конфет, а не о шантаже. Я сердито смотрю на него, ничего не говоря, и закрываю глаза. Он ухмыляется, откладывает телефон в сторону, прижимает меня к своей груди, обнимая за талию, и обнимает меня сзади. — Знаешь, я люблю тебя, и ты тоже меня любишь, Bella. Правда? Да, это болезненная любовь, но я и не жалуюсь, потому что мне нравится то, насколько мы ненормальные.  Я киваю и медленно погружаюсь в сон, пока он осыпает мою шею поцелуями с приоткрытыми губами.