Обниму твою молодость

      Дань Хэн почти с самого прибытия на Амфореус заметил, как нечто извне давит на его чувства и эмоции, будто подчиняя каким-то правилам, которые никто вслух не говорит. Сначала он списал на огромную усталость и переживания за Келуса, когда к ним пришла весть о его здешней смерти. И вроде бы они сделали всё, чтобы вернуть его душу обратно, чем-то пожертвовали, прошли тысячи троп, узнавая планету всё глубже и глубже, проникаясь историей и местными обычаями. Но всё было не то, было чувство, будто что-то ускользает от их глаз и прячется настолько хорошо, намеренно не показывается, поджидая момент для нападения.       Он и произошёл, когда выяснилось, что вся планета в виде знака бесконечности — это единицы и нули в программном коде, переживающий одни и те же события более трёхсот миллионов раз. И что эта программа опасна для ближайших планет своей спящей бомбой в виде отчаянного Фаенона. Тогда в скором времени пришлось сделать план на скорую руку: «присоединиться» к этой истории как местные персонажи, с подобным сюжетом у которого ещё никогда не было. Переписать прошивку нескольких строк кода, чтобы спасти этот мир в последнем перерождении и покончить с сумасшедшими планами Ликурга.       Только последствия этой идеи оставили очень большую рану для Дань Хэна, не физическую, а моральную. И если до знакомства с экспрессом он мог спокойно существовать несколько столетий, то сейчас ему предстоит прожить тысячу лет в лабиринте из меморий воспоминаний, чтобы в самой далёкой его части найти спящих Келуса и Март.       И хоть этот отрезок пройдёт в реальности за несколько минут, то в голове нового Титана Земли прошли долгие года мучительного ожидания и тоски по близким людям.       И только его упорство помогло достичь желаемого.

***

      — Д-дань Хэн? — взбудораженный вопрос Келуса был утоплен в губах его возлюбленного, когда его прижали в теневой части старой стены храма.       Ещё минуту назад они все вместе стояли и принимали указания из «реальности», а сейчас, когда выдался небольшой отдых перед последней миссией, его утащили подальше от златиусов на переговоры, которые обернулись в жадные и напористые поцелуи от Дань Хэна. Он настойчиво углублял поцелуй, держа первопроходца на весу и придерживая серебряную голову своей большой ладонью, от чего Келус с каждой секундой чувствовал дрожь от нехватки кислорода и краснел от линии скул до шеи.       Его руки машинально легли на сильные плечи, а ноги скрестились на талии. Дань Хэн только после нескольких ударов о грудь смог оторваться от бледных губ, глубоко дыша и вдыхая запах любимого с открой шеи. Келус и подумать не мог, что симуляция настолько повлияла на его возлюбленного, раз тот так отчаянно и страстно нуждался в нём.       — Я… волновался за тебя, — шепчет в драконье ухо, поглаживая по тёмной голове и всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Всё хорошо, я здесь.       — Я очень скучал, — бормочит Дань Хэн, сжимая в объятиях сильнее. — Это было невыносимо. Я думал, что сойду с ума.       В его голосе было столько горечи, будто она отражалась и на языке. На золотых глаза мелькнули пелена слёз от представления родных переживаний напротив.       — Ты нашёл меня, Дань Хэн, — берет его выросшее лицо в свои ладони, поглаживая щёки большими пальцами. — И мы сейчас тут, вместе, оба живы. И через некоторое время вернёмся на Экспресс, как только всё завершится.              Его любимый заметно вырос и это так не вовремя импонирует и будоражит Келуса. Хочется его потрогать, поцеловать каждую мышцу, обнять могучий хвост и подразнить на некоторые шалости. Хочется в эту же секунду наблюдать, как эти остроконечные уши зальются краской, а сильные руки возьмут за талию с сильным и желанным намерением уложить на что-то более мягкое, нежели старая кирпичная стена за спиной.              От этих мыслей Келус заметно млеет, подаётся желанию и целует Дань Хэна сначала мягко, с каждой секундой углубляясь, давая ту тактильность, которая сейчас нужна его взбудораженному парнёру. Ладонь чуть спускается, нащупывает на шее язычок молнии и лёгкий «вжик» открывает доступ к напряженной коже и кадыку. Келус убирает ткань униформы, целует и там, чуть покусывает под ухом, вылизывает изгиб шеи и вонзает не острые клыки с знак лёгкого собственничества. Дань Хэн всё ещё с трудом придерживает, дрожь по всему телу накатывает волнами от каждого прикосновения. Даже если они и в однодневной симуляции, то мозг, переживший несколько сотен лет из-за какого-то программного кода всё же забыл о том, как реагировал раньше на прикосновения Келуса и всё как будто впервые для него, ново.              И Келус наслаждается этим прекрасным преимуществом, притираясь всем телом к нему и даря столько тактильности за раз, сколько потребуется.              — Дань Хэн, присядь, — его шёпот губ трогает кожу напротив, грея дыханием.       И тот ни секунды не сомневается, доверчиво и аккуратно упирая колени об землю. Хвост кончиком обвивается со спины Келуса, коралловой кисточкой фиксируясь на груди над футболкой. Как он и предполагал, уши и правда покраснели, а взгляд Титана Земли стал расфокусированным и жаждущим большего. Если бы не напряженные обстоятельства на фоне, то в эту же секунду они нашли бы подходящую постель и не выходили бы больше суток в свет. Жаль, обстоятельства не те, но что-то сделать всё же можно.       Келус снимает перчатки, одной рукой быстрыми движениями расстегивая пряжки обоих брюк, а вторую ладонь смачивает языком и зажав между влажными пальцами два ставших органа, снова отвлекает растерянного Дань Хэна поцелуем. От прикосновений снизу каждая клеточка тела мигает от возбуждения, чувствительный танец языков только усиливает вожделение между ними и каждый взмах вверх-вниз постепенно ускоряется. Потеряв кислород от жаркого поцелуя, Дань Хэн сам впивается в шею любимого и на повышенной страсти оставляет заметный след с очертанием острых клыков земного дракона, чуть рыча из глубин горла. Эта внезапная деталь стрельнула ещё одним током возбуждения по позвонкам Келуса и, зажав пальцы возле кончиков в самом пике, оба вздрагивают от долгожданного выходящего возбуждения, немного дрожа от последующей нёги по всему телу.       Пройдет несколько минут, прежде чем они более менее успокоятся. Келус будет поглаживать его по спине, а Дань Хэн целовать шею и ключицы в приступе нежности. И оба выравнивать дыхание.       — Тебе… стало немного легче?       — … Угум, — мычит, неохотно поднимая корпус, убирая телесный беспорядок, застегнув обе одежды на них. — Будто часть переживаний исчезли.       — Тогда я рад. Надеюсь, ещё повторим? ~       Ответом на его флирт-шутку Келус получил по носу от кончика хвоста, когда тот возвращался в привычное положение и оба встали на ноги.       — Только наедине, в постели, — отвечает Дань Хэн шепотом у самого уха, пугая внезапностью Келуса и заставляя того покраснеть. Использовать его методы против него самого, да как он, сдержанный дракон, только посмел!       Впрочем, им ещё мир спасать. Уединиться они всегда успеют.