Готика

В три часа ночи Кай написал 9mice. «Я послушал. Давай встретимся завтра. Не в промзоне» . Ответ пришёл через минуту. «Раменки. Кофейня на Мосфильмовской. В шесть вечера Я буду в чёрном. Ты меня узнаешь» . Кай усмехнулся — в чёрном. Все будут в чёрном. — Ты делаешь ошибку, — сказал Завет. — Может быть. — Он разрушит нас. — Может быть. Кай лёг на кровать, закрыл глаза. Завет продолжал что-то говорить, но звук стал приглушённым, далёким. «Раменки. Кофейня на Мосфильмовской. В шесть вечера». Кай стоял напротив, глядя на вывеску. Маленькое заведение, спрятанное между двумя высотками, с тусклым светом внутри и парой столиков на улице. В такую погоду никто не сидел снаружи — октябрьский ветер гнал по тротуару жёлтые листья и обрывки газет. Он толкнул дверь. Внутри пахло кофе и выпечкой. Играла тихая музыка — что-то инструментальное, незнакомое. Кроме бармена, в зале был только один человек. Сидел в дальнем углу, за столиком у окна, в чёрном пуховике — же самом, что и в прошлый раз. 9mice поднял голову, когда Кай подошёл. — Я знал, что ты придёшь, — сказал он, кивнув на стул напротив. — Садись. Кай сел. Официант подошёл, спросил, что заказать. Кай попросил чёрный кофе, хотя не пил его уже неделю — Завет говорил, что от кофе сердце бьётся слишком сильно, это мешает контролю. — Так, — 9mice откинулся на спинку стула, положил руки на стол. На пальцах были кольца — серебряные, тяжёлые. — Рассказывай. — Что именно? — Всё. Зачем ты пишешь эту музыку. Почему у тебя руки в бинтах. И кто такой Завет. Кай замер. — Ты прослушал треки. — Я не слепой. — 9mice наклонил голову. — Твой второй альбом называется «ZAVET». Ты поёшь от первого лица, но иногда меняется голос. Становится ниже. И тексты… они не складываются в одну историю. Словно два человека пишут одну песню и не могут договориться. Кай молчал. — Я знаю, что это такое, — продолжил 9mice. — У меня самого есть… назовём это «второй голос». Он приходит, когда мне тяжело. Когда я не могу принять решение. Он говорит мне, что делать. Иногда — плохие вещи. — И что ты делаешь? — Слушаюсь, — 9mice пожал плечами. — Иногда. Но я научился отличать его от себя. Это главное. — Как? — Перестал бояться. Кай усмехнулся — горько, надорванно. — Это не так просто. — Знаю. Но если ты продолжишь с ним бороться, он уничтожит тебя. Сделает так, что ты сам себе станешь врагом. — 9mice подался вперёд, понижая голос. — Я предлагаю тебе не борьбу. Я предлагаю тебе союз. Мы будем делать музыку вместе. Ты будешь писать о том, что у тебя внутри. А я помогу тебе не сойти с ума. — И что ты хочешь взамен? — Ничего, — 9mice улыбнулся. — Кроме того, что ты останешься в живых. Хватит того, что я потерял достаточно людей, которые не приняли помощь. Кай хотел ответить — и вдруг почувствовал, как внутри поднимается волна боли. Где-то в груди, в районе солнечного сплетения. Завет пытался взять контроль. — Не сейчас, — прошептал он. — Что? — 9mice нахмурился. Кай сжал край стола так, что побелели костяшки. Голова пошла кругом, перед глазами поплыли цветные пятна. 9mice напротив расплывался, превращался в размытое пятно. — я.. — выдохнул Кай. И в этот момент его рука дёрнулась сама собой — потянулась к ножу, лежащему в кармане. Только 9mice был быстрее. — Не надо, — сказал он спокойно и положил свою ладонь поверх руки Кая. Тёплую, живую, реальную. И Завет отступил. Кай сделал глубокий вдох, потом ещё один. Волна схлынула так же внезапно, как и пришла. Он посмотрел на руку 9mice, всё ещё лежащую на его, и медленно убрал её. — Я в порядке. — Нет, — 9mice покачал головой. — Но когда-нибудь будет. Они сидели молча несколько минут. Кофе остыл. За окном стемнело. — Знаешь, что самое страшное? — спросил Кай. — Что? — Я не помню, как мы познакомились. Вся наша встреча... она стёрлась. Как будто кто-то вырезал кусок памяти. — Завет, — предположил 9mice. — Вероятно. — Значит, он боится меня. Боится, что я заберу у него контроль. Кай кивнул. — Это уже хорошо, — 9mice усмехнулся. — Значит, у тебя есть оружие. — Какое? — Я. Он поднялся, накинул пуховик, бросил на стол купюру за кофе. — Я уезжаю завтра в Питер на пару дней. Записывать альбом. Вернусь — напишу. Мы начнём работать. Если ты не передумаешь. Кай кивнул, хотя внутри сомнения шевелились, как черви в гнилой плоти. — 9mice, — позвал он, когда тот уже взялся за дверь. — Да? — Как ты его называешь? Голос в голове. 9mice помолчал. Потом ответил — тихо, почти неразборчиво: — Я не дал ему имени. Так он слабее. А ты дал. Это твоя ошибка. Он вышел, оставив после себя запах табака и холода. Кай сидел в пустом зале, глядя на опустевший стул напротив, и впервые за долгое время почувствовал что-то, похожее на надежду. Завет молчал.