Готика

После ухода 9mice квартира стала другой. Кай не мог объяснить, что именно изменилось. Воздух остался тем же — тяжёлым, спрессованным, с привкусом пыли и старой крови. Стены — теми же. Но что-то ушло. Какая-то теплота, которой он не замечал, пока она была рядом. — Он нас бросил, — сказал Завет. Он сидел за столом, перебирая струны несуществующей гитары. — Сказал, что вернётся через два дня. Прошло три. Кай не ответил. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел на чёрную флешку, зажав её в кулаке. 9mice оставил ему биты. Десять треков. Сырые, необработанные, с пустыми дорожками для вокала. Кай слушал их по кругу уже несколько часов. В каждом бите чувствовалась рука 9mice — тяжёлые басы, разрезающие тишину, синтезаторы, звучащие как похоронный орган, редкие семплы, вырванные из старых фильмов ужасов. — Он не вернётся, — Завет наклонил голову, рассматривая Кая. — Никто не возвращается. — Заткнись. — Ты злишься. Но не на меня. Кай поднял глаза. Завет смотрел на него с привычной полуулыбкой, но в его взгляде было что-то новое. Беспокойство. — Ты боишься его, — сказал Кай. — Я никого не боюсь. — Врёшь. Ты боишься, что он заберёт меня у тебя. Завет не ответил. Он просто исчез — растаял в воздухе, как дым, оставив после себя запах, которого не было минуту назад. Горелая плоть. Металл. И что-то сладкое. Кай зажмурился. Когда снова открыл глаза, на столе стояла тарелка с едой. Горячий суп. С мясом. Картошкой, морковью, зеленью — всё нарезано крупными кусками, по-домашнему. Пар поднимался над тарелкой, и запах заставлял желудок болезненно сжиматься. Кай не помнил, чтобы готовил. Он встал, подошёл к столу, посмотрел на суп. Обычная еда. Та, которую он мог бы сварить сам, если бы помнил, когда в последний раз открывал холодильник. — Ешь, — голос Завета раздался из-за спины, но Кай не обернулся. — Ты не ел ничего со вчерашнего дня. — Откуда это? — Я приготовил. — Ты не умеешь готовить. — А ты уверен, что это я готовил? Может, ты сам сварил и забыл. Это бывает. Кай поднёс ложку ко рту. Вкус был странным. Мясо — нежное, тающее, с непривычным привкусом, который он не мог опознать. Не говядина. Не курица. Что-то другое. — Вкусно? — голос Завета звучал почти нежно. — Что это за мясо? — Тебе правда хочется знать? Кай отложил ложку. — Ты убил кого-то? — Я никого не убивал, — Завет засмеялся — тихо, надтреснуто, как заезженная пластинка. — Я просто... позаботился о тебе. Кай посмотрел в тарелку. Мясо было бледным, почти розовым, с тонкими прожилками жира. Оно выглядело как свинина. Или как... Он не стал додумывать. Отодвинул тарелку и ушёл в ванную.