Готика

Ночью он проснулся от того, что кто-то стоял в дверях. Кай не открывал глаз — но чувствовал присутствие. Кто-то большой, тёмный, пахнущий дымом и холодом. Не Завет. Кто-то другой. Кай открыл глаза. В дверях стоял 9mice. Он был в том же чёрном пуховике, с рюкзаком за плечами. Но выглядел иначе. Уставшим. Старше. Глаза ввалились, под ними залегли чёрные тени. На щеке — свежий порез. — Ты вернулся, — сказал Кай шепотом. — Я сказал, что вернусь, — 9mice шагнул в комнату, скинул пуховик на пол. Под ним оказалась простая чёрная футболка. На шее — татуировка. Ангел. Такая же, как у Кая. Кай провёл пальцами по своей шее. Он почти забыл про эту татуировку. Сделал её в 2022-м, в каком-то лондонском магазине. Зачем — не помнил. Просто захотелось. — Ты помнишь? — спросил 9mice, садясь на край кровати. — Что? — Как мы познакомились. Кай покачал головой. — Помню только туман, — сказал он. — Воспоминания... они размытые. Как будто смотрел фильм и забыл, о чём он. 9mice кивнул, будто ожидал этого. — Завет стёр их, — сказал он. — Он не хотел, чтобы ты помнил меня. — Он боится тебя. — Он прав. — 9mice поднял руку, коснулся пореза на щеке. Кровь уже запеклась. — Я сделал это не сам. Кай ждал. — После записи в Питере ко мне подошёл человек, — продолжил 9mice. — Сказал, что я должен держаться от тебя подальше. Что я разрушу тебя своим присутствием. — По голосу похоже? — Нет. — 9mice покачал головой. — Голос был твой. Кай замер. — Это не я, — прошептал он. — Знаю. — 9mice посмотрел на него — прямо, без страха, без жалости. — Это он. Он может говорить моим голосом? Может. Но он не умеет быть настойчивым. Дал слабину — сказал фразу, которую ты никогда не сказал бы. — Какую? — «Завет — единственный, кто тебя понимает». Кай сглотнул. — И что ты сделал? — Ударил его, — пожал плечами 9mice. — А потом очнулся на такси обратно в Москву. — Ты ударил меня. — Я ударил его. — Поправил 9mice. — Не тебя. Они помолчали несколько секунд. Кай смотрел на свои руки — бинты сменились свежими, кто-то перевязал их, пока он спал. Не он сам. — Ты помнишь? — повторил вопрос 9mice. — Вообще что-нибудь из того, что было между нами? Кай напряг память — и почувствовал стену. Толстую, бетонную стену, за которой что-то было. Что-то важное. Слова, смех, ночи в студии, когда они записывали первый альбом. Но стена не пропускала ничего. — Нет, — сказал он. — Только... ощущения. — Какие? — Что ты — тот, кому можно верить. 9mice улыбнулся — устало, по-настоящему. Эта улыбка была живой. Не такой, как у Завета — застывшей, похожей на маску. — Достаточно, — сказал он.