Готика

9mice остался на ночь. Он спал на продавленном диване в гостиной, свернувшись калачиком, как кот. Кай сидел на кухне и смотрел на него через открытую дверь. В полутьме лицо 9mice казалось чужим. Правильные черты, тёмные волосы, разметавшиеся по подушке. Татуировка ангела на шее поблёскивала в свете уличного фонаря. — Ты смотришь на него, как на спасение, — голос Завета был тихим, почти ласковым. — Но он не спасёт тебя. Он такой же, как мы. — Он не такой. — У него тоже есть голос в голове. Он сам говорил. Разница только в том, что он договорился со своим. А ты — нет. Но ты думаешь, это сделало его лучше? Или сильнее? Кай молчал. — Он убивал, — продолжил Завет. — Ты знаешь. Он признался тебе. В Питере. Человек на набережной. Он не помнит, как это сделал. Но он знает, что это был он. Не голос. Он. — Он не хотел. — Ты тоже не хотел. Но это не имеет значения. Результат один: тело, кровь, тишина. Вы одинаковые, Кай. Вы оба — монстры. Просто он притворяется, что справился, а ты — нет. Кай закрыл глаза. Когда открыл снова, 9mice стоял в дверях кухни. — Ты разговаривал с ним, — сказал он. Это не было вопросом. — Да. — Что он сказал? — Что ты монстр. — Он прав, — 9mice пожал плечами. — Но я монстр, который помнит. Который не даст тебе умереть. Который вытащит тебя, даже если ты сам не захочешь. — Почему? 9mice подошёл ближе. — Потому что я уже терял тебя однажды, — сказал он. — Я не хочу делать это снова. Утром 9mice заставил его есть. Каша, яйца, хлеб. Обычная еда, пахнущая домом — тем, которого у Кая никогда не было. Он ел и не мог остановиться, хотя желудок болел. 9mice сидел напротив и смотрел. — Ты слишком худой, — сказал он. — Когда ты ел в последний раз? — Не помню. — Завет кормит тебя сам? Кай поднял глаза. Воспоминание о вчерашнем супе всплыло в памяти — розовое мясо, странный вкус. И голос Завета: «Тебе правда хочется знать?» — Я не знаю, чем он меня кормит, — тихо сказал Кай. — Я не хочу знать. — Ты должен знать. — Нет. 9mice сжал зубы. — Кай... — Я сказал — нет, — перебил Кай. Голос сорвался на крик. — Он внутри меня. Он часть меня. Если я узнаю, что он сделал — я не смогу с этим жить. Ты понял? Я. Не. Смогу. 9mice замолчал. Он смотрел на Кая долго, очень долго. Потом опустил взгляд на тарелку с недоеденной кашей. — Ладно, — сказал он. — Не буду. Но в его голосе было что-то, от чего Каю стало страшно. Не Завет. Не 9mice. Страшно от того, что он сам выбрал не знать.