Готика

Днём они начали записывать. 9mice подключил ноутбук, интерфейс, микрофон — притащил всё в рюкзаке. Кай смотрел на провода, на экран с открытым проектом, и впервые за долгое время чувствовал что-то, кроме пустоты. «HEAVY METAL 2» — Мы сделаем это, — сказал 9mice. — Вместе. Не Завет. Не твой голос. Ты. — Я не умею без него. — Научишься. Кай надел наушники. В ушах заиграл бит — тяжёлый, грязный, с басами, которые вибрировали где-то в груди. Он узнал этот бит. 9mice показывал его ещё в прошлый раз, на заброшенном складе. — Это «Heavy Metal», — сказал 9mice. — Первый трек, который мы написали вместе. Ты помнишь его? Кай покачал головой. Но когда 9mice включил запись, его губы зашевелились сами. Слова пришли из ниоткуда — из той части памяти, которую Завет не смог стереть. «Я не делаю ничего нелегально Но чувствую smooth criminal Я боюсь только самого себя ведь в своей голове столько раз умирал Я тебе не доверяю все что ты говоришь-звучит как будто ты федерал Pissed off (Yeah) Check’ай мой move Новый track suit» Кай замолчал. Снял наушники. — Откуда я это знаю? — Потому что это ты написал, — 9mice улыбнулся. — До того, как Завет забрал себе твой голос. Вечером они сидели на полу, разбирая старые записи. 9mice принёс с собой флешку — не ту, чёрную, а другую, серебряную. На ней были демки 2022 года. Голос Кая — молодой, надрывный, без той холодной ровности, которую принёс Завет. Кай слушал и не узнавал себя. — Это я? — спросил он. — Ты. — Не похоже. — Потому что ты забыл, каким был. — 9mice взял ноутбук, перемотал на середину трека. — Слушай сюда. Из динамиков полилась мелодия, которую Кай не слышал раньше. Тихая, почти колыбельная. И голос — его голос — что-то шептал. «По мне прямо щас течёт Япония У меня в связках машина, Если ты штора, то я гардина Сочинил эту гильотину , что там в комплекте?» Кай закрыл ноутбук. В комнате стало тихо. Только шум машин за окном и дыхание — его и 9mice. — Если я не вспомню ничего... — начал Кай. — Я вспомню за нас обоих, — перебил 9mice. — Кому-то из нас это надо. --- Ночью 9mice ушёл в душ. Кай сидел один, смотрел в тёмное окно, за которым ничего не было — только его собственное отражение. Следы от бинтов на руках, тёмные круги под глазами, спутанные волосы. В отражении за его спиной стоял Завет. — Он хороший актёр, — сказал Завет. — Я отдаю ему должное. — Это не актёрство. — Он говорит тебе, что помнит. Что был рядом. Но где он был, когда ты в первый раз взял нож? Где он был, когда ты лежал на полу в луже собственной крови, а крысы грызли твои ноги, и ты ничего не чувствовал, кроме холода? Кай молчал. — Его не было. Я был. Только я. Всегда. — Ты хочешь, чтобы я был один. — Я хочу, чтобы ты был собой. А он — это не ты. Он — это кто-то, кем ты пытался стать, но не смог. Из ванной донёсся шум воды. 9mice пел — тихо, себе под нос, какую-то песню, которую Кай не узнавал. — Если он помнит, — прошептал Кай своему отражению, — значит, это было правдой. Завет не ответил. Он смотрел на Кая из-за стекла. И в его глазах впервые не было уверенности. --- Когда 9mice вернулся из душа, Кай уже спал. Свернулся калачиком на узкой кровати, обхватив колени, как ребёнок. 9mice остановился в дверях, посмотрел на него. — Спи, — прошептал он. — Завтра будет тяжелее. Он не знал, что в холодильнике, в пластиковом контейнере, завернутом в фольгу, лежит мясо. Розовое, с тонкими прожилками жира. Его принёс Завет, пока Кай спал. Кай не знал, чьё это мясо. Не знал, что записка «Для Кая, с любовью», приклеенная к контейнеру, написана его собственным почерком. Он спал. И видел сон, в котором 9mice держал его за руку и говорил: «Я вспомню за нас обоих». Это был хороший сон.