Готика

Глава 8: Петля Кай проснулся в холодном поту. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие отказывались впускать воздух, а простыня была мокрой насквозь — хоть выжимай. Он лежал на спине, глядя в белый потолок с россыпью трещин, похожих на карту неизвестной реки. Этот потолок он знал. Эти трещины — каждую чёрточку, каждый изгиб. Он смотрел на них тысячи раз, просыпаясь в ужасе, засыпая в тоске, просто существуя между. Кай медленно приподнялся на локтях. Тело не болело. Руки были чистыми — ни бинтов, ни свежих порезов. Он провёл пальцами по предплечью — гладкая кожа, ни намёка на вырезанное «ZAVET». Другая рука — тоже чистая. Он осмотрел себя: старая футболка, в которой ложился спать, тренировочные штаны. Ни крови, ни грязи. — Сон, — прошептал он. Голос был хриплым, но не надорванным. Он не кричал прошлой ночью. Не звал на помощь. Не умолял Завета отпустить. — Это был просто сон. Кай закрыл лицо руками и выдохнул. Дрожь в пальцах постепенно утихала, сердце замедляло бег. Он не помнил всех деталей — только обрывки: чёрные стены, кровь, мясо на сковороде, лицо 9mice, искажённое болью. И голос Завета — тихий, вкрадчивый, вездесущий. Но это был сон. Кошмар, длиною в несколько часов, которые растянулись в вечность. Кай опустил руки и посмотрел на тумбочку. Телефон лежал экраном вниз. Рядом — пустая кружка, пачка сигарет, зажигалка. Он протянул руку, перевернул телефон. Экран зажёгся. 03:35 Кай замер. Кровь отхлынула от лица, и в груди снова заколотилось что-то тёмное, тяжёлое. Три тридцать пять. То самое время, когда он просыпался от криков в своём сне. В том сне, который теперь казался слишком реальным, чтобы быть просто кошмаром. — Совпадение, — сказал он вслух. Голос прозвучал глухо, неубедительно. — Просто совпадение. Он взял телефон, пролистал уведомления. Ничего. Ни сообщений от 9mice, ни пропущенных звонков. Последний диалог в Telegram датировался неделей назад — с Максом, который спрашивал, жив ли он. Открыл окно — двор пуст, только листья и тусклые фонари. И вдруг запах. С кухни. Металл, кровь, сладкая гниль. Кай задержал дыхание. Не хотел идти, но ноги понесли сами. На столе стояла тарелка. Мясо. Розовое, с корочкой. Рядом — вилка, бокал вина, веточка розмарина. Точь‑в‑точь как во сне. — Нет, — выдохнул он. — Нет? — голос раздался из угла. Завет стоял в дверях, прислонившись к косяку. Реальный. С тенью на полу. — Ты не мог проснуться, — сказал он. Кай рванул в гостиную. На диване спал 9mice. Сердце прыгнуло к горлу — живой, настоящий. Кай потянулся к нему, тронул за плечо. Рука прошла сквозь тело, как сквозь дым. — Его нет, — донёсся голос Завета. Кай выбежал в прихожую, к двери. Дёрнул ручку, выглянул в глазок. За дверью — стена. Красный кирпич, осыпающаяся штукатурка. — Нет, — прошептал он. — Есть. Он закрыл дверь, прислонился к ней спиной, закрыл глаза. Когда открыл — всё исчезло. Завет, 9mice, тарелка с мясом. Только тишина и серый рассвет за окном. Кай подошёл к зеркалу в прихожей. В треснутом стекле отражался он один. Усталый, бледный, но один. Он облегчённо выдохнул и повернулся к выходу из прихожей. И замер. На полу, у его ног, лежала чёрная флешка. Та самая. Он нагнулся, поднял её. На пластике была царапина в виде буквы «Z». — Всё равно это был сон, — сказал он себе. Он сунул флешку в карман штанов, пошёл на кухню — проверить, нет ли там мяса. Стол был пуст. Ни тарелки, ни вилки. Только грязная чашка с засохшим кофе. Кай выдохнул, расслабил плечи. — Сон. Он подошёл к холодильнику, открыл дверцу. Взял бутылку воды, сделал глоток. И тут заметил. На нижней полке, за пакетом с замороженными овощами, стоял пластиковый контейнер. Прозрачный, с розовым мясом внутри, перевязанный нитью. Кай замер. Ему показалось, что контейнер моргнул — нет, не моргнул, а в мясе что-то шевельнулось. Он присмотрелся. На поверхности мяса, на мраморной розовой мякоти, была надпись. Маленькими буквами, вырезанными чем-то острым: «ТЫ УЖЕ ЗДЕСЬ» . Кай отшатнулся, захлопнул дверцу. Бутылка с водой выпала из рук и покатилась по полу. — Хватит, — прошептал он. — Не хватит, — ответил Завет. Кай обернулся. В дверях никого не было. Только тень от вешалки, похожая на человеческую фигуру. Он выбежал в прихожую, натянул кроссовки, накинул куртку. Решил уйти. Хотя бы во двор, подышать свежим воздухом, убедиться, что мир существует. Он распахнул дверь. На пороге стоял 9mice. Живой. С чёрной флешкой в руке. — Ты забыл её у меня, — сказал 9mice и протянул флешку. Кай смотрел на две флешки — одну в своей руке, вторую в руке 9mice. Одинаковые. Чёрные, с царапиной в виде буквы «Z». — Как... — начал он. — Ты сам знаешь как. Кай поднял глаза на лицо 9mice. Тот улыбался — не Завет, не насмешливо, а устало, почти сочувственно. — Ты тоже не настоящий, — сказал Кай. — Я настоящий. Но не здесь. — Где «здесь»? — В твоём сне. 9mice шагнул вперёд, и Кай инстинктивно отступил. 9mice вошёл в квартиру, закрыл за собой дверь. С ним в прихожей стало тесно, воздух сгустился. — Ты не просыпался ни разу, Кай, — сказал 9mice. — Ты просто перешёл из одного слоя сна в другой. Я это понял, когда увидел, что моя рука проходит сквозь тебя. Кай сжал флешку в кулаке. — Зачем ты пришёл? — Чтобы сказать тебе правду. — 9mice положил свою флешку на тумбочку. — Ты не можешь проснуться, потому что внутри тебя нет ничего, кроме сна. Твой мозг создал меня, Завета, всю эту квартиру, всех убитых — потому что боялся пустоты. Но выхода нет. — Есть! Я проснусь. Сейчас. Нужно только... — Что? Ущипнуть себя? — 9mice усмехнулся. — Попробуй. Кай ущипнул себя за руку. Больно. Но мир не дрогнул. — Ещё раз. Он ущипнул сильнее. Выступила кровь. Ничего. — Видишь? — 9mice подошёл ближе, заглянул в глаза. — Ты не в теле. Ты — сознание, запертое внутри самого себя. И единственный, кто держит дверь, — это Завет. — Я убью его. — Как? Он — это ты. Кай рванул в кухню, схватил нож. Вернулся в прихожую — 9mice стоял на том же месте. — Если я убью себя — он умрёт. — Ты убьёшь только своё тело снаружи. А внутри останется он — навсегда. Без выхода, без конца. Вечный сон в твоей голове. Кай опустил руку с ножом. — Что мне делать? — Не знаю. — 9mice пожал плечами. — Я всего лишь твоё воображение. Но одно я знаю точно: ты уже пробовал всё. Просыпался, убивал, ел, снова засыпал. И каждый раз оказывался здесь. Посмотри на часы. Кай перевёл взгляд на тумбочку. Часы. 03:35 Он замер. Только что было утро, рассвет. А теперь снова 3:35. — Не может быть. — Может. Смотри. 9mice шагнул в сторону, и Кай увидел зеркало. В треснутом стекле отражались они оба — Кай и 9mice, стоящие в прихожей. Но отражение 9mice не повторяло его движений. Оно смотрело прямо на Кая и улыбалось. А потом улыбнулось отражение Кая. — Нет, — прошептал Кай. Он размахнулся и ударил кулаком в зеркало. Стекло разлетелось на тысячу осколков, и в каждом осколке он увидел одно и то же: свою комнату, часы на тумбочке, и на часах — 03:35 — Добро пожаловать в начало, — сказал 9mice. Кай обернулся. 9mice стоял в дверях, прижимая палец к губам. — Тише, — сказал он. — Не буди лишних. Кай открыл рот, чтобы крикнуть, но не смог издать ни звука. Только беззвучно забился в конвульсиях, чувствуя, как комната плывёт, кружится, распадается на куски. Последнее, что он увидел — это свои руки. На левом предплечье снова проступила надпись. «ZAVET» А потом — темнота. --- Он проснулся в холодном поту. Сердце колотилось где-то в горле. Простыня промокла насквозь. Кай открыл глаза. Белый потолок с трещинами — карта неизвестной реки. Он не помнил, что ему снилось. Только смутное чувство ужаса, который уже начал таять, как утренний туман. Он перевёл взгляд на тумбочку. Часы. 03:35 Кай поморщился. Что-то знакомое, нехорошее было в этих цифрах. Но он не мог вспомнить — что. — Сон, — прошептал он. — Просто сон. Он приподнялся на локтях, провёл рукой по лицу. Встал, накинул толстовку. Ноги сами понесли его на кухню. На столе стояла тарелка. Мясо. Розовое, с аппетитной корочкой. Кай нахмурился. Он не готовил. Он ничего не помнил. Но мясо пахло вкусно, и желудок болезненно сжался от голода. — Откуда это? — спросил он вслух. — Я приготовил, — ответил голос из угла. Кай обернулся. В дверях кухни никого не было. Только тень от вешалки. — Кто здесь? — спросил он. Никто не ответил. Кай пожал плечами, сел за стол, взял вилку. Отрезал кусочек мяса, поднёс ко рту. Оно было нежным. Таким, которое он любил. Он не заметил, как на его предплечье, чуть выше запястья, начала проявляться надпись. Буква за буквой, как будто кто-то невидимый вырезал её прямо сейчас. — если я сейчас съем это.. Прошипел кай и перевёл взгляд на часы , где неподвижно оставалось время , то самое время с которого все начиналось.. 03:36